Ломать

      Фиолетовый пол заливает литрами крови. Ки Хун смотрит на то, как из знакомых глаз ускользает жизнь. Чувствует, как номер 390 отпечатывается у него где-то на подкорке, подсознательно ощущает новое лицо в его каждодневных кошмарах, слышит голос, отдающий морозом смерти.       Сон смотрит вперед, куда-то дальше черных ботинок Фронтмена, там где лежат чужие тела — последняя надежда, которая умерла вместе с Чон Бэ.       Четыреста пятьдесят шестой почти видит перед глазами лицо Ëн Иля. Верить больше ни во что не хочется.       Ребра ломает от крика, чужая кровь смешивается с прозрачным, как море, горем. Обещали, исполнили — 390 и 001 были с ним до конца. До вероятной победы они верили в того, кто в итоге не смог и не сможет. Четыреста пятьдесят шестой в голове держит все слова, сказанные друзьями, всех тех, кто умер за попытку, которая оказалась пыткой. Он пришел, чтобы спасти. Но в глубине души мечтал, что если не получится, он умрет до того, как погибнут его друзья.       Вместе с черной кровью, и рвущим душу и тело голосом в мысли Ин Хо вдруг врезается что-то тонкое. Такое незначительное, уже забытое, и казалось бы, не важное. Он смотрит на Ки Хуна, так внимательно, как не смотрел ни на одной из игр. В грудь врезается нечто беспросветно темное и беспомощное, и руки трясутся в попытке отогнать, язык опухает, а колени дрожат.       В нем было нечто нездоровое, тяга к тому, что было под запретом. Завидев издалека человека, который просто верит, Ин Хо хотел владеть. Хотел раскрыть, посмотреть, что внутри. Подержать в руках еще бьющееся сердце и сравнить со своим. Первый был уверен, что оно у Ки Хуна будет в разы больше. Холодные руки теплились в чужом нутре, пальцы ломали не только кости, но и саму сущность. Ин Хо смотрел холодными глазами, резал без ножа и прожигал насквозь, чувствовал внутри нечто инородное.       Но Ки Хун верил.       Четыреста пятьдесят шестого ломает, выворачивает наизнанку, и одновременно хочется смотреть на это бесконечно и тотчас отвернуться. Запах железа, огня и пота смешивается в неприятный, но знакомый запах смерти. Четыреста пятьдесят шестой не видит ничего, кроме боли и ненависти, пока руки бьются по холодному телу, отчаянно пытаясь вернуть его в реальность.       Как он хочет его убить.       Вина и беспомощность прожигают. Слезы на вкус как никчемность и бесполезность.       Сон Ки Хун хочет убить и умереть одновременно, и это лишь половина того, чего хотел добиться Ин Хо.       Хван Ин Хо качает из стороны в сторону от того, как сильно стучит сердце и как дрожит рука за спиной. И это нечто больше того, что хотел сделать Ки хун.