Из любви к искусству

      Кристин казалось, что теперь она понимает Эрика. За всей его напускной строгостью, за всем ворчливым недовольством в ответ на ее заботу, ей виделась растерянность и даже благодарность. Однако внезапно случилось то, чего Кристин никак не ожидала.        Буря разразилась на пустом месте. Однажды ранним утром Кристин убиралась в кабинете хозяина. Самого Эрика там не оказалось, и она, помявшись, принялась наводить порядок в его отсутствие. Смахнула пыль с книжных полок, растворила окно, подмела. Потом оглядела хаос, царивший на столе. Кристин вздохнула и принялась разбирать бумаги. Складывая их в аккуратные стопки, она обнаружила на столе невзрачное колечко. Это был небольшой серебряный перстень с черным камешком. Потертый и потемневший от времени, он, видимо, совсем не представлял никакой ценности. Просто памятная безделушка.       Кристин повертела кольцо в руках, соображая, куда бы его положить. Ее размышления прервал грозный приказ: — Немедленно положите перстень на место, глупая девчонка!        Она подняла глаза и замерла от страха: на пороге стоял месье Эрик, и, судя по взгляду, был очень зол. В несколько шагов он пересек кабинет и схватил ее за руку, да так, что Кристин зашипела от боли. — Признавайся, ты хотела его выкрасть? Кто, черт возьми, тебя подослал?!       Кристин отупело смотрела на учителя. Она онемела от ужаса, и не могла выговорить ни слова. Просто глядела в желтые глаза, в которых не осталось ничего человеческого. Вне себя от бешенства, Эрик схватил ее за плечи и начал трясти как тряпичную куклу. — Говори же, ну?! — Мне больно! — выкрикнула, наконец, Кристин и разрыдалась, — Вы с ума сошли?! Зачем Вы делаете мне больно! Отпустите, Вы- сумасшедший!        Эрик мгновенно убрал руки. Он тяжело дышал, глядя на нее уже спокойнее. Кажется, пришел в себя. Кристина же, напротив, осела на пол и закрыла лицо руками. Ее трясло от страха и рыданий. — Зачем Вы взяли это кольцо, Кристин? — спросил Эрик. — Затем, что Вы бросили его на столе под ворохом бумаг, которые я убирала! — сквозь слезы ответила она. — Отдайте его мне, и больше никогда не трогайте, — мягко попросил Эрик, — Оно проклято. — Оно мне не нужно в любом случае, возьмите себе, — та утерла слезы и протянула ему перстень.        Эрик взял его и спрятал в карман. Потом осторожно опустился на колени рядом с ней, поцеловал Кристин руку и ласково заговорил: — Простите меня, мадемуазель. С этим кольцом связана очень скверная история, и я… Когда я увидел, что Вы держите его в руках, я было подумал, что Вас кто-то подговорил его выкрасть. Простите меня, пожалуйста, я и впрямь порой готов сойти с ума… — Зачем — выкрасть? — спросила Кристин.       Она осторожно высвободила руку из его прохладных пальцев и потерла запястье. Поморщилась. Эрик поджал губы: он и вправду — чудовище! Как можно было наброситься на этого ангела и подозревать в том, что она подослана персами? — Это долгая история. Суть ее в том, что однажды в далекой чужой стране мне подарили это кольцо в знак признательности за одну… услугу. Кольцо было семейной реликвией неких сильных мира сего, и… Скажем так, некоторые люди хотели бы заполучить его себе во что бы то ни стало. — Но почему? Что им до этого перстня?       Кристин, как и большинство юных девушек, была крайне любопытна. Особенно, если дело касалось таинственных историй. Эрик нахмурился: ему вовсе не хотелось рассказывать ей ничего лишнего. Да и обманывать ее он бы не смог. Пришлось ограничится полуправдой. — Говорю же — семейная реликвия. Такие вещи окружены легендами. Говорят, что давным-давно это кольцо было даровано одному смертному ангелом. С тех пор оно охраняло владельцев от всяческих бед. — А почему Вы сказали, что оно -проклято? Оно же должно Вас охранять? — засыпала его вопросами Кристина. — Потому, что я не владею им по праву. И у меня-то от него одни проблемы, — нехотя ответил Эрик. — Это из-за него Вы внезапно переехали в Булонь? — Да, именно из-за него. Кольцо хотели выкрасть, и оставаться в Перрос-Гиреке было больше небезопасно. — В таком случае не стоит бросать его, где попало, сударь! — с притворным возмущением проговорила Кристина. — Моя вина, мадемуазель, теперь я спрячу его так надежно, что никто не найдет. Так Вы прощаете меня? Эрик улыбнулся, но как-то натянуто. — Прощаю! Только Вы больше меня так не пугайте, — поморщилась она. — Не буду, — тихо ответил Эрик.       Еще пару дней Кристин никак не могла оправиться от этого происшествия. Образ доброго и несчастного Эрика в ее сознании пошатнулся. Оказывается, он все-таки может быть страшным и бешеным до безрассудства. Об этом красноречиво напоминали синяки на ее запястье, да холодный липкий страх всякий раз, когда она вспоминала ту нечеловеческую злобу в его взгляде. И раскаяние Эрика, несмотря на всю искренность, не могло изгладить этого впечатления. Эжену она, конечно, ничего не рассказала. Да и что бы старый дворецкий мог ей на это ответить? “ В этом доме нельзя задавать слишком много вопросов»… Что ж! Кристина прекрасно усвоила этот урок.       Но прошла еще неделя, и та страшная сцена стала потихоньку забываться за повседневными заботами. Месье Эрик держал себя с ней подчеркнуто вежливо, и даже кротко. От его строгости и недовольства не осталось, кажется, и следа. Так что в душе Кристин снова воцарились покой и безмятежность. Она по-прежнему старалась окружить Эрика заботой, вот только теперь к ее горячему сочувствию примешивалась еще и опаска.        В середине января Кристин получила письмо от Мэг. Они расстались, условившись писать друг другу, но случалось это нечасто. Мэг еще какое-то время оставалась в пансионе и была занята учебой, да и Кристин редко находила время для посланий. Зато если уж письмо приходило, то оно содержало в себе целый ворох новостей. Вот и сейчас Мэг писала, что наконец-то покинула стены пансиона, чтобы вступить в труппу Опера Популер. Мадам Жири все же сочла, что дочь вполне готова это сделать. А еще Мэг настойчиво приглашала Кристину к себе в гости.       «Вообразите себе, мадемуазель Дае, что я могла бы проводить Вас на наши репетиции, знакомить с танцовщицами и показать всю ту интересную театральную жизнь, что скрыта от посторонних глаз. Мама говорит, между прочим, что тебе будет очень полезно обрасти хотя бы некоторыми знакомствами среди труппы. Если ты примелькаешься за кулисами, то куда проще потом будет попасть к нам. Знакомую девушку возьмут в труппу куда с большей охотой, чем никому не известную танцовщицу с улицы. Так что, если твой опекун будет не против, то милости прошу погостить у нас хотя бы неделю…» Кристин улыбнулась. Она очень соскучилась по подруге и была бы рада посетить ее, вот только что на это скажет месье Эрик? Помниться, она даже на ярмарку у него отпросилась с трудом. Тем же вечером Кристин постучалась к учителю в кабинет. Он открыл не сразу, и ей даже подумалось, что не стоило приходить так поздно. Однако дверь, наконец, отворилась, и на пороге показался месье Эрик. Он выглядел не лучшим образом: покрасневшие глаза, взлохмаченные волосы и кое-как надетая маска недвусмысленно намекали на то, что Кристина его разбудила. — Добрый вечер, месье Эрик. Я, кажется, не вовремя, — растерялась было та. — Кристин? — хрипло проговорил он, — У Вас что-то стряслось? — Нет-нет, я просто хотела поговорить… Попросить… — Входите! — Эрик посторонился, приглашая в кабинет. Кристин послушно вошла и прикрыла за собой дверь. Кабинет тонул во тьме, и единственным слабым источником света оставалось окно. По спине пробежал неприятный холодок. Она заморгала: после освещенной лестницы мрак в кабинете учителя казался непроглядным. Лишь еле слышное дыхание неподалеку говорило о том, что Эрик рядом. Но он молчал. -Я… — Кристин облизала пересохшие губы, и, глядя в темную пустоту продолжила — Я хотела бы отпроситься у Вас на неделю. Моя подруга Мэг написала мне и пригласила погостить. — Погостить? — Вкрадчивый голос учителя раздался совсем близко. Кристин кивнула, совсем забыв, что в таком мраке он едва ли что-то разглядит. Тон хозяина ей совсем не понравился. Хорошо, если просто откажет, а то еще и отругает за дурацкие просьбы. — И где же, позвольте спросить, Вы собираетесь гостить? Где живет Ваша подруга? — В Париже. Неподалеку от Опера Популер… Она уже поступила в труппу, и танцует в кордебалете. Хотела показать мне репетиции. — Вот как? Вам так хочется отправиться в гости? А если я скажу «нет»? Кристина поморщилась: проклятая темнота не давала увидеть даже глаз учителя. И еще этот тон: непонятно, то ли забавляется, то ли… — Но почему?! — воскликнула Кристин, чувствуя, как глаза защипало от обиды. Сделав шаг вперед, она вдруг споткнулась обо что-то. Кажется, это был край ковра. Хотя причина не имела ровным счетом никакого значения, потому, что она уже летела вниз, едва успев выставить перед собой руки. Но падения не случилось. Вместо этого Кристина налетела на Эрика. Да так неловко, что зацепилась рукой за какую-то ленту у его плеча. Она дернулась и уткнулась носом ему в грудь. Замерла: вышло очень неловко. Горячая волна стыда затопила ее разум. Какая же она неуклюжая! Месье Эрик стоял, не шелохнувшись. Он, кажется, вообще перестал дышать. Кристин слышала лишь бешеный стук его сердца. В этот момент что-то мягкое скользнуло по ее щеке и упало к ногам. Кристина машинально подняла руку, чтобы понять, что это было. Ощутила под пальцами бугристую кожу, острую скулу, скользнула по подбородку… Месье Эрик рвано выдохнул и мелко задрожал. Кристин похолодела: маска! При падении она сорвала маску хозяина! Боже, что он о ней сейчас думает! Она попыталась отстраниться, но Эрик не дал. Он поймал ее за руки и крепче прижал к себе. — Что Вы делаете, мадемуазель Дае? — тихим хриплым голосом поинтересовался он где-то у самой ее макушки. В темноте вдруг вспыхнули два желтых огонька. Кажется, Эрик открыл глаза. — Я нечаянно! — пискнула та.       Кристин вся сжалась в комок ожидая бури. В памяти снова всплыли события недельной давности. Если уж за кольцо он чуть не вытряс из нее душу, то за маску и вовсе — убьет! Однако взрыва не последовало. Эрик просто удерживал ее подле себя и молчал. Кажется, пытался справиться с собой. -Простите меня, месье! Я клянусь, что сделала это не нарочно! Не подумайте ничего дурного, я… — она всхлипнула, — Я просто споткнулась в темноте. — «Просто споткнулась!», — передразнил он и внезапно оттолкнул ее от себя. — Катись на все четыре стороны, глупая девчонка! Поезжай к своей подруге! Что замерла? Уходи сейчас же! — рыкнул он.        Кристин не заставила упрашивать себя дважды и опрометью выбежала вон. Эрик слышал ее всхлипывания и торопливые шаги на лестнице. Когда все стихло, он опустился на пол и, скорчившись, застонал. Глупая —глупая девочка! Она даже не представляет себе, чего сейчас избежала. Еще минута — и Эрик бы сорвался. Пусть лучше едет к своей подружке, иначе он сойдёт с ума…