Из любви к искусству

       Кристина уезжала к Мэг с тяжелым сердцем. Очередной срыв учителя испортил всю радость от предстоящей встречи. Эти страшные вспышки гнева пугали ее до полусмерти. И хуже всего было то, что она никак не могла предугадать, когда и почему месье Эрик взорвется. Конечно, умом понимала, что оба раза тот имел полное право разозлиться на нее за неподобающее поведение и излишнее любопытство, но… Но была совершенно не виновата. Ни в том, что учитель раскидывает ценные вещи где попало, ни в том, что он предпочитает темноту. Что мешало ему тогда зажечь хоть одну свечу? И Кристин бы точно не оступилась, не сорвала бы маску и не упала бы на него. Как ей теперь смотреть месье Эрику в глаза? Да и сможет ли остаться в его доме после такого позора? Он же ясно тогда дал понять, чтобы она убиралась.        Кристин откинулась на сиденье и закрыла глаза. Экипаж мерно покачивался, навевая дремоту. Она и сама не заметила, как провалилась в сон. Снился ей Эрик. Он был печален, и все говорил, что теперь им еще долго не суждено увидеться. «Но почему?!» — изумилась Кристин и… проснулась.       Карета катила по парижским улочкам, а вскоре и вовсе остановилась. Эжен распахнул дверцу: — Прибыли, мадемуазель! — Широко улыбнулся он и помог Кристине вылезти. Она нерешительно огляделась: улицу обступали одинаковые дома. Где-то здесь семья Жири снимала квартиру. Дверь в ближайшем доме распахнулась и оттуда выскочила Мэг. Она бросилась к Кристин и повисла у нее на шее. — Ну наконец -то ты приехала! А я уж не надеялась. Все глаза проглядела…-тараторила она, -Здравствуйте, мадемуазель Дае. — Привет, Мэг! — Кристин закружила подругу по мостовой. — Куда прикажете идти, барышня?       Эжен донес до двери чемоданчик Кристин и теперь мялся у входа, не зная, куда дальше. — Здравствуйте, Эжен. На второй этаж. Дверь в конце коридора, — Махнула рукой Мэг.       Дворецкий крякнул и подхватил чемоданчик. Девушки последовали за ним. У двери Эжен церемонно распрощался, предупредив, что приедет за Кристин ровно через неделю. И никакие уговоры Мэг не могли заставить его зайти и выпить хотя бы чаю.       Оказавшись в квартире, Кристина огляделась. Семья Жири жила довольно скромно и жилье было самым простым. Старая мебель, потускневшие обои и отсутствие изысков. Зато здесь царил идеальный порядок, а из кухни заманчиво пахло тушеным мясом и яблочным пирогом. — Мамы нет, она в Опере. А ты располагайся, и давай обедать, деловито скомандовала Мэг, принимая у подруги пальто. — А ты тоже идешь туда сегодня? — Да, у нас вечером генеральный прогон, так что мы сегодня с тобой тоже туда отправимся, -важно сказала та. — Мы? И прямо сегодня?! — глаза Кристин заблестели от восторга. — Да, мадемуазель, именно так. А Вы как думали? Мэг деловито расставляла на столе тарелки. Кристин, не зная, чем себя занять, принялась ей помогать. -Должно быть Гранд Опера-это нечто потрясающее…-мечтательно протянула она, нарезая пирог. — О да! Интриги, постановки, декорации… — Фыркнула подруга, — Говорят, несколько лет назад даже водился там собственный призрак. — Призрак?       Кристин с самого детства обожала страшные истории. И услышав про очередную, тут же загорелась любопытством. — Да, в общем, ничего особенного. Просто видели впечатлительные балерины пару раз темный силуэт в дальних коридорах, да несколько раз падали на сцене декорации… — Говорят, что призрак этот терроризировал директоров ужасным образом. То требовал, чтоб ему отступные платили, а однажды и вовсе пожелал, чтобы к подвалам по частям перетащили старый орган. — Орган?! Зачем привидению орган? — Кристин даже рот открыла от удивления. — Да кто его знает, что у этих призраков в голове? Может, был когда-то органистом, а может дух оперы решил собрать из органа языческий алтарь и принести в жертву приму… Ла Карлотта, кстати, так на это и напрашивается. — И часто он появляется? -Теперь вообще не появляется. Исчез куда-то, лет десять назад, — Пожала плечами Мэг. — Ну вот, а я уж думала, что с ним повстречаюсь, — Притворно вздохнула Кристин. — Зачем он тебе? У нас в труппе и так нечисти предостаточно. — Так уж и нечисти?        Они проболтали почти до самого вечера. Наконец, Мэг спохватилась и, взглянув на часы, объявила, что пора идти.       Кристин с нетерпением ждала своего знакомства с Оперой, но, по правде сказать, закулисье ее разочаровало. Оно оказалось совсем не таким, как ей мечталось. Вместо чинной репетиции, на сцене творился самый настоящий балаган. Сначала рабочие, бранясь между собой, устанавливали тяжелые декорации. Потом нервный дирижер ругался с мадам Жири по поводу того, что кордебалет собрался не в полном составе. А затем на сцене появилась прима, и от нее досталось всем. — Так происходит постоянно? — опасливо спросила она у Мэг, когда та в перерыве подбежала к ней — Всегда перед премьерой, — небрежно ответила та. — Ну и порядки тут у вас! Кристин поморщилась. — Привыкайте, мадемуазель Дае! Вам, между прочим, тоже придется однажды стать частью нашего дружного гадюшника!       Мэг весело рассмеялась и скорчила страшную рожу. Но тут кордебалет снова позвали на сцену и она упорхнула.        Кажется, со второго раза дело пошло куда лучше. Кристин наблюдала за происходящим на сцене. Давали «Фауста» Гуно, и танцовщицы ловко кружились под звуки ярмарочного вальса. После них вступали певцы, и тут Кристин окончательно позабыла обо всем, следя за действием на сцене.       Особенно поразила ее Маргарита в исполнении Ла Карлотты. Не даром та носила гордое звание примадонны! Эта чистота и техничность пения, эти выверенные интонации… О! Кристин казалось, что о таком мастерстве она могла бы только мечтать, хотя учитель и утверждал обратное. Да и партию эту он разучивал с Кристин немного по-другому. Месье Эрик особенно настаивал на том, что Маргарита-девушка чистая, не испорченная ни гордыней, ни капризами. У Карлотты же выходила гордая и высокомерная красавица, полностью отдающая себе отчет в силе своей красоты. Это было, наверное, неправильно. Но так шло певице, что Кристина ни на секунду не усомнилась: не может быть иначе. После репетиции к ней подошли Жири: мать и дочь. Мэг самодовольно улыбнулась, наслаждаясь ошеломленным лицом Кристин. Весь ее облик будто бы говорил: «Видела, как мы можем?» Мадам Жири, напротив, выглядела очень уставшей и чем-то удрученной. Но видеть гостью была искренне рада.       Все втроем они вернулись на квартиру, отужинали остатками обеда, и еще некоторое время оживленно беседовали. Антуанетта Жири с интересом расспрашивала о житье-бытье Кристин, о ее доме и об опекуне. Та с удовольствием рассказывала про старинный домик, увитый розами, уютную гостиную и вкуснейшую стряпню Эжена. А вот про месье Эрика старалась отделываться общими фразами. Она чувствовала, что лучше про него не распространятся, пусть даже и друзьям. Тем более, что и сама об учителе знала не очень-то много.       Мадам Жири, впрочем, не проявляла к нему особого интереса. Казалось, что опекун Кристины интересовал ее не более, чем погода. Побеседовав с девушками еще немного, она попрощалась и отправилась к себе. А Мэг и Кристин все никак не могли наговориться, и улеглись спать далеко за полночь. Следующий день принес еще более волнующие впечатления. Кристин попала на премьеру! И, хотя вчера видела репетицию, была заворожена самой атмосферой. Магия наполненного зрителями зала, ярко освещенной сцены и слаженного исполнения артистов подействовала на нее безотказно. Теперь самым горячим желанием Кристин было выступать в Опера Гарнье. И если раньше все посулы учителя по поводу певческой карьеры Кристин воспринимала как прекрасную мечту, то теперь мечта эта превратилась в цель. Нет, про славу примы она даже и не думала, но выступать, хотя бы с самой незначительными ролями теперь очень хотела. И дала себе обещание непременно поговорить на эту тему с месье Эриком по возвращении.       За прогулками, разговорами, и посещениями оперного закулисья дни пролетали незаметно. Неделя прошла, и Кристин вдруг поймала себя на мысли, что будет скучать по этой закулисной суматохе, постояннымм перебранкам, запаху пыли и старых портьер… Однако пришла суббота — день, когда за ней должен был приехать Эжен. И он не явился. День тянулся в томительном ожидании, вещи были запакованы, а их экипажа так и не было видно. Кристин прождала с утра до самого вечера и не на шутку встревожилась: что могло случиться? Антуанетта Жири, глядя на ее беспокойство, пробовала утешать гостью: — Не переживай, дорогая. Ваш Эжен-человек пожилой, мог приболеть. Мы тебе здесь очень рады, оставаться у нас ты можешь столько, сколько захочешь. Может быть, подождать еще несколько дней? Дадим телеграмму… Но Кристина твердо решила возвращаться. Тогда мадам Жири сказала что утром они с Мэг наймут экипаж и сами довезут ее до дома. — Вот и сделаешь всем сюрприз, — спокойно заметила Мэг, — Представляешь, только твой Эжен отправляется запрягать, а ты уже и калитку открыла!       Кристин кивнула и вздохнула: на душе было неспокойно. На утро, сразу после завтрака, мадам Жири поймала для них экипаж, и они отправились в Булонь. Пару часов спустя, карета мерно покачивалась по знакомой дороге, и Кристин ждала, что из-за поворота вот-вот покажется знакомая крыша. Но к своему ужасу не увидела ее на месте. А, подъехав поближе, они и вовсе обнаружили лишь пепелище. Кристин впала в оцепенение. Ей все казалось, что она оказалась в ночном кошмаре, и просто не в силах проснуться. Мэг тихонько всхлипнула, возница, постучав в окошко, спросил, куда дальше. — А дальше — обратно! — деловито скомандовала Антуанетта.        Из всех троих лишь она сохранила присутствие духа. — Подожди, Кристина, возможно с твоим опекуном и Эженом все в порядке, надо только расспросить кого-то из местных хорошенько…       Однако первый же встреченный крестьянин из деревушки неподалеку напрочь убил всякую надежду, рассказав, что пару дней назад в усадьбе случился страшный пожар, и все, находившиеся внутри погибли.       — Полиция приехала, и ничего толком не нашла, сударыни. Вот, схоронили накануне всех несчастных в одной могилке у местной церквушки… Там же и не осталось-то ничего. Господа полицейские говорили, мол, свеча могла запалить, а может — лампа… Кристин схватилась за голову руками и протяжно застонала. Она снова потеряла все и всех. Уже в который раз!