Из любви к искусству

      Судьба уже несколько раз загоняла Эрика в угол. И каждый раз, находясь на грани отчаяния, он умудрялся пройти по краю. Но для этого необходимо было ставить на карту все. И он, не задумываясь, ставил. Любой, даже самый безумный план, без колебаний претворялся им в жизнь, если давал хоть какой-то шанс на спасение.        Вернув яд на место, Эрик задумался. По всему выходило, что снова нужно бежать, куда глаза глядят. Но в этот раз уже не в одиночку и не ради себя, а ради Кристин. Вот только она теперь просто так никуда с ним не пойдет. Да что там! Даже говорить не захочет…. Значит надо сделать так, чтобы и у нее не осталось иного выбора. Как? Украсть ее и сбежать, не дав опомниться!       Он лихорадочно перебирал в голове всевозможные варианты. Если унести Кристин ночью из гримерки, пока спит? Но она может проснуться на полпути и попытаться убежать. Связать? Эрик поморщился: это уж слишком, он и так — далеко не принц в ее глазах. Нет, нужно, чтобы Кристин пошла добровольно. Чтобы выслушала его, наконец, чтобы осталась… Гипноз? Глупо. Он выругался сквозь зубы. Сказать, что ей грозит опасность? Не поверит — слишком правильная, слишком наивная, слишком безрассудная глупышка Кристин! Она, пожалуй, и вовсе из тех, кто готов жизнью рискнуть за ближнего своего. Эрик улыбнулся, вспомнив, как маленькая девочка отчитывала его когда-то за черствость. И, ведь понимала, что рискует.       Ради ближнего своего… Эрик прищурился и посмотрел на огонь в камине. А ведь терять-то ему уж все равно нечего! Ниже в ее глазах он вряд ли падет, и ничего не остается, кроме, как вынудить ее идти с ним. Что ж, на войне и в любви все средства хороши. Особенно — если цель оправдана. Он тряхнул головой и зло рассмеялся: никто и никогда не посмеет забрать у него его ангела! Даже, если для этого придется разнести весь этот мир к чертям. — Нет, Кристин, прости, но это отродье любит тебя, обожает тебя, и никуда тебя не отпустит… Ты сама отдала мне свою жизнь и свою душу, сама развязала мне руки, а потому — не обессудь! Эрик схватил плащ, нажал на рычаг в стене и исчез во тьме потайного хода. Он долго пробирался по прихотливому узору коридоров, ведущих на самый нижний ярус подвалов. Туда, где рабочие забыли когда-то десяток бочек с порохом для разработки котлована…       Фархат вместе с инспектором Жувом внимательно изучали планы подвалов Опера Популер. Полчаса назад перс снова пришел в полицейский участок с потрясающими новостями. Человек, которого они уже отчаялись поймать, обитает где-то под зданием Оперы, и нужно лишь устроить западню, а, если придется, то и облаву, чтобы опасный убийца оказался у них в руках.       Инспектор Жув искренне восхищался решительностью и железной логикой своего персидского коллеги. В самом деле: тот так быстро связал воедино все ниточки безнадежного дела, что старый полицейский лишь диву давался. Да и (что греха таить!) мысленно уже готовился получать награду из рук вышестоящего руководства. Дело-то обещало быть громким. Шутка ли: в самом центре Парижа, под носом у французской аристократии обитал жестокий убийца, которого они собирались поймать. Хотя поимка обещала быть далеко не простой. Под Оперой оказалось целых семь ярусов подвальных помещений, сообщающихся, к тому же, со старинными городскими катакомбами. Весь этот лабиринт имел, по крайней мере восемь выходов в разные части города. А, если верить дароге, то этот Эрик еще и в опере способен был устроить потайные двери. — Это просто дьявольские дебри, а не подвалы! — с раздражением воскликнул инспектор Жув, устав разглядывать бесконечные разветвления коридоров на плане. — Озеро, ярусы, катакомбы! Месье Мешхед, как же мы будем ловить убийцу в этом лабиринте? — О, инспектор! Для этого нам не нужно будет слишком много бегать по лабиринтам. Он сам придет к нам, и мы возьмем его тепленьким, — Хищно улыбнулся перс. — И как же? — Мадемуазель Дае — его протеже — блистает через два дня в роли Маргариты в «Фаусте». Я ни за что не поверю, что такой самолюбивый человек как Сатхир откажется посмотреть на триумф своего творения. А уж мы будем начеку. Смотрите, что можно сделать, инспектор: расставим засады у всех восьми выходов, а так же посадим Ваших людей в зрительном зале. Даже если придется устраивать погоню, едва ли она будет долгой. Виконт сидел напротив директоров и уже битый час объяснял им, зачем на предстоящем «Фаусте» в зале должна присутствовать засада из жандармов. Глупцы никак не могли взять в толк, каким образом оперное привидение связано с убийствами, и почему вообще месье попечитель решил, что чьи-то дерзкие шутки являются письмами убийцы, обитающего в подвалах. — Помилуйте, виконт! Там невозможно жить! — Фирмен смотрел на Рауля как на умалишенного, — Определенно, эти письма — развлечение кого-то из артистов, но не более того. — Месье Фирмен, разве Вы меня не слушали? — устало спросил Рауль, потихоньку начиная закипать. — Но на постановке будут присутствовать придворные, и мы не можем, просто не можем допустить, чтобы рядом отиралась засада из жандармов. Если это всплывет, то на репутации Опера Популер можно будет ставить крест! — Развел руками Моншармен. — А если преступник попытается убить кого-то из высоких гостей во время представления, то это, надо полагать, не отразится на репутации театра никоим образом, я прав? — повысил голос виконт. — Что ж, пусть будет по-Вашему, виконт, — Фримен сдался первым. — Да, мы можем выделить места в партере и на галерке. Но ложи, извините, пусть останутся для гостей. — Мне достаточно и этого, — Пожал плечами Рауль. Эрик в очередной раз вернулся к себе в раздражении. Взрыватель был уже готов, но Порох… Порох, конечно, основательно отсырел и мало на что годился. Лишь пара бочек была в идеальной сохранности. Однако этого слишком мало, чтобы обрушить здание. Он мельком оглядел гостиную и вдруг застыл: там царил порядок! Эрик насторожился и прислушался: ничего. Он тихонько обошел убежище и вдруг обнаружил в спальне платье Кристин! Оно было еще влажным. Эрик нахмурился: неужели бедная девочка приходила сюда в его отсутствие и вынуждена была добираться вплавь?       Он стремительно пересек комнату, опустился на пол у кровати и зарылся лицом в тонкий нежно-голубой хлопок, все еще хранивший на себе ее запах. — Нет, Кристин, я не откажусь от тебя, пусть даже мне снова придется пойти на преступление! Я сделаю все, чтобы ты осталась со мной, и ты останешься… Да, останешься! Потому, что по-другому и быть не может. Потому, что у тебя тоже не будет выбора, — шептал Эрик в забытьи, сминая тонкими длинными пальцами легкую ткань.        Он просидел так какое-то время. Потом, опомнившись, встал и решительно вернулся в гостиную. Провел рукой по каминной полке, нащупал там небольшую шкатулку. Открыл и довольно улыбнулся: внутри, разделенные перегородкой, лежали две маленькие бронзовые фигурки. Одна из них изображала кузнечика, а вторая- скорпиона. Эти милые вещицы, сработанные виртуозно, он приобрел когда-то в антикварной лавке, повинуясь безотчетному порыву. Уж такова была одна из его главных слабостей: любовь к искусству. И вот теперь они тоже сыграют в его представлении одну из главных ролей. О, это будет грандиозно! Опера Популер, пожалуй, еще ни разу не видела такого со времен своего создания. Эрик повертел в руках шкатулку и отправился к себе в комнату. Большие премьеры требуют большой подготовки!        После возвращения из подвалов Кристин испытывала крайне противоречивые чувства. С одной стороны, она была даже рада: Эрик в порядке и просто сбежал. А, значит, ему снова удастся обмануть и преследователей, и судьбу. С другой, горько сожалела, что больше его не увидит. Как бы там ни было, а она снова теряла. Причем теряла человека, без которого не мыслила своей жизни. Кристин теперь корила себя за то необдуманное решение вернуть кольцо. Нужно было просто успокоиться и попытаться обдумать, что делать дальше. Но боль, обида и растерянность все разрушили. И винить она теперь могла только себя.        Между тем, приближался день постановки «Фауста». Когда-то Кристин восхищалась Маргаритой Карлотты, а теперь она сама пела за Маргариту. Кажется, с того момента прошла уже целая вечность, хотя, на деле, не минуло и года. Какие причудливые виражи, порой, проделывает судьба!        Накануне спектакля Кристин задержалась на генеральном прогоне до позднего вечера. По правде сказать, она была этому рада. Сидеть в гримерке и рассматривать зеркало, за которым уже не было Эрика, становилось выше ее сил. Когда она, наконец, освободилась, то почувствовала себя очень уставшей. Кристин брела по коридору, мечтая, наконец, лечь спать, как вдруг до нее донесся голос Моншармена: — Жандармов мы рассадим в партере так, чтобы они могли видеть всю сцену, но при этом не создавали подозрений у остальных зрителей. — Виконт, похоже, всерьез вознамерился поймать этого проходимца! — ответил ему Фирмен, — Интересно будет посмотреть на месье Призрака при свете дня!       Весь сон слетел с Кристин в один миг. Она нахмурилась и посмотрела в сторону кабинета директоров. Из-за закрытой двери доносились обрывки разговора. Кажется, полиция все-таки вознамерилась поймать Эрика… Ах, только бы он был далеко отсюда! Только бы был далеко!       На следующий вечер в Опера Популер был аншлаг. Блистали драгоценностями ложи, пестрел одеждами и волновался партер, шумела галерка… Кристин стояла за кулисами и с трепетом вглядывалась в зрительный зал. Она пыталась угадать, где прячутся переодетые жандармы, но видела лишь людское море, рокочущее и гудящее на все лады. Мадемуазель Дае тихонько вздохнула. Если Эрика здесь нет, то какая, в общем, разница, где сидят жандармы? В этот момент оркестр заиграл вступление, и она отошла от кулис.        Все шло своим чередом до второго акта. Едва Мефистофель допел свою партию и скрылся со сцены, как она вышла из-за кулис и вступила: -Идти пора… прощайте! А за ее спиной пропели в ответ: -Нет! Я молю тебя: постой, дай руку мне, ангел, Маргарита! О, позволь, ангел мой, на тебя наглядеться! О, позволь, ангел милый, наглядеться! При блеске звёзд ночных глазам не хочется, о, поверь мне, оторваться от чудных, чудных глаз твоих!        Мадемуазель Дае похолодела и едва удержала образ. Это был не дребезжащий тенор Убальдо, певшего за Фауста. Нет! Этот чарующий гипнотический голос она бы узнала из тысячи. Кристин прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. У нее за спиной стоял Эрик!