В эти игры он ещё не играл

Теплый приглушенный свет заливал комнату, даруя ощущение надвигающейся угрозы, не давая полноценно оправиться после недавней потери близкого друга. Человеческая психика, не способная выдержать тяжелое переживание, частично стирает воспоминания о событие, однако она не способна стереть эмоции. После бурной встряски Ки Хун оказался практически опустошён морально и физически, но сразу двух своих товарищей не отпускала. Он не хотел возвращаться в это место – чувство долга принудило его. И вот он вновь теряет двух своих близких товарищей.     - Лучше бы ты сел на тот самолет, - раздался приглушенный голос напротив него. Ки Хун тут же поднял свой взгляд вслед за голосом. Ведущий сидел в своем кресле, его лицо скрывалось за маской, что приходила к нему во снах последние три года. Он ощущал, как внутри него, вопреки усталости, вновь появляется чувство гнева в пару с трепетом, что иногда переходил в легкий страх перед неизвестностью. Первой реакцией Ки Хуна стала желание отомстить за все те страдания, которые перенесли тысячи людей, однако рука не поднялась. Первой мыслью было, что это жуткая усталость от бессонных ночей в совокупности с постоянными всплесками адреналина, но после пришло осознание, что причина, не дающая прямо сейчас двигать его левой рукой – наручники, что приковали его к кровати. – У тебя сейчас, наверное, слишком много вопросов, Ки Хун. Ты ведь знаешь, что ответы не принесут тебе утешения.    - Мне не нужно утешение, - прозвучал тихий голос, не способный описать полный спектр унизительных, горестных чувств, что переживал он в данный момент, - мне нужна правда…    Рука в черной перчатке медленно чертила горлышко стакана, собирая за собой мелкие капли горького виски. – Кровь смывается тяжело. Особенно чужая. - Ин Хо знал, что Ки Хун не уйдет просто так: слишком много вопросов и ненависти таилось в его глазах. – Чувствуя ее на своих руках каждый день, представить свою дальнейшую жизнь иначе уже невозможно, - в комнате повисло молчание, словно никто дальше не знал, как сформулировать свои чувства, которых в данный момент было слишком много, не давая сосредоточиться на чем-то одном. – Ты действительно все еще веришь в хорошее? – Ки Хун знал, что за этоймаской скрываются годы одиночества, разочарование, крови. Они оба были мертвы – просто он, Ки Хун, еще пытался дышать.    Ки Хун не дал ответа на его вопрос. Он уже и сам не знал осталась ли у него вера. Однако он ответил иным вопросом:    - Что произошло с Ён Илем?– в голове было много ужасных вариантов, хоть и думал, что знает правду, но все же он не уверен, что хотел услышать ответ.     Ин Хо склонился ближе, отпуская стакан виски.     - Ты мог выбрать что угодно, но всё же позволил своему другу пойти пожертвовать жизнью ради своих идеалов. Ты успел к нему привыкнуть, да? Но всё же поставил свою идею выше его жизни. Знаешь, в этом мы и похожи.    - Не сравнивай нас, - раздался всё такой же усталый голос. – Если бы не ваша жажда наблюдать за человеческими страданиями – Ён Иль остался бы жив.    - А ты думаешь, Ён Иль был бы счастлив, если бы ему не дали шанса исправить своё положение? Никому не была интересна его судьба, кроме тех, кто наблюдал за его участием в играх. И ты, Ки Хун, всё так же старался выплатить свои долги, если бы не игра, - Ин Хо знал о чем говорит. Его прошлое было точно таким же, как и у всех остальных игроков: его жизнь мало кого волновала, всем было всё равно на его невыигрышное положение, и игры оказались единственным местом, где он получил свой шанс.     Ки Хун не отвечал некоторое время. Он понимал, что мужчина перед ним прав. О его судьбе действительно мало кто заботился, и никто не мог предоставить ему шанс на достойное существование.   - Не оправдывайте себя благородными намерениями. Вы не герои, а обычные убийцы, которым нравится наблюдать за страданиями отчаянных людей.   Ин Хо также не мог отрицать его слов. Пауза тянулась слишком долго – напряжение становилось осязаемым, как стальной трос, натянутый до предела.               - Ты действительно хочешь знать судьбу Ён Иля? – тоскливым тоном спросил Ин Хо. Ответа вновь не последовало. Однако ему и не нужно было слышать его: по Ки Хуну было очевидно, что хочет. — Ты ищешь то, чего не сможешь найти, — голос Ин Хо был низким и меланхоличным. Под маской не было видно его эмоций, что очередной раз сыграло ему на руку, — ведь Ён Иля никогда не существовала, — не желая больше оттягивать неизбежное, грубая рука, скрытая за перчаткой, с несвойственной ей мягкостью сняла маску, позволяя теплому свету упасть на холодный, разочарованный взгляд. Вопреки своим ожиданием, Ин Хо не увидел на лице оппонента даже оттенка удивления. Складывалось впечатление, будто бы Ки Хун — глубоко внутри себя — понимал, что именно такого исхода и стоит ждать. Он ожидал оказаться преданным. — Ты ненавидишь меня, — его взгляд задерживается на пересохших губах Ки Хуна. — Знаешь, я не хотел, чтобы ты приходил во второй раз. — Но ты позволил, — в его голосе звучала горечь. Ин Хо кивнул. — Может быть, мне самому нужен был герой, который остановил бы эту игру и помог бы выжившим, — он наклонился ближе, блуждая по выражению лица Ки Хуна. — Может быть, я действительно хотел, чтобы ты остановил их сейчас. Но ты проиграл. - Проиграл не я. Ты сломался - не я. ТЫ поддался этой жестокой системе, - рука Ки Хуна желала сжаться в кулак, однако сейчас он не мог сосредоточиться ни на одной части своего тела, позволяя каждой доли своего внимания отдаться лицу перед ним.               Ин Хо пропустил межпальцев наполовину скуренную сигарету, - так вот откуда исходил этот запах, - едва тлеющий огонёк отражался в темных глазах Ки Хуна. - Ты действительно стал слишком самонадеянным, - голос Ин Хо был мягким, но в нём сочилась угроза. Напряжение между ними усилилось вдвое. Две тени прошлого – два победителя в игре, где победителей быть априори не может. – Знаешь, ты мог бы выбрать иной путь – без страданий и сожаления о содеянном – ты мог бы остаться со мной. Ты мог бы принять, что герои долго не живут, и начать наблюдать за судьбой игр вместе со мной – но ты всегда выбираешь страдать. - Оправдываешь свои поступки красивыми словами, но на деле ты всего лишь ещё один сломленный человек, - слова звучали натянуто, хрипло, будто он говорил сквозь нож, приставленный к горлу. Ин Хо сделал короткую затяжку, наблюдая, как пепел срывается с края сигареты и сыпится к ногам Ки Хуна. - А ты все такой же – наивный, - он усмехнулся сквозь дым. – Думаешь, твой протест что-то изменит? Эти игры будут продолжаться и без тебя. Ты её не изменишь. - Я не могу её изменить – я могу её уничтожить. Ин Хо замер на мгновение, но продолжил говорить: - Хоть я и не хотел, чтобы ты вновь вернулся, но твоё появления добавило искры в мои обязанности, которые уже долгое время стали простой рутиной. Я заприметил тебя ещё тогда, когда ты, находясь в шаге от победы, захотел прекратить игру. Знал, что ты вернешься сюда, - он замолчал. Кинув в пепельницу сигарету, он продолжил пристально наблюдать за Ки Хуном. Два выживших. Два человека, которых сломала система, но один решил стать её частью, а другой – уничтожить её. – Это уже не игры, - голос был низким, глухим, но в нём звучала твердость. – Это война. И я не позволю тебе стоять по другую её сторону. - Тогда давай, - произнёс Ки Хун, вдыхая дым в небольшом пространстве между ними. – Попробуй.      Ин Хо не ответил. Он просто двинулся вперёд. Быстро, без предупреждения. Его рука, сжавшись, встретилась с шеей Ки Хуна. Ин Хо провёл подушечкой большего пальца по разбитой губе Ки Хуна, по которой уже выступала тонкая алая линия. - Значит, ты всё же хочешь продолжить сопротивляться, - в его голосе не было насмешки. Присутствовала лишь едва уловимая нотка зависти. От произошедшего Ки Хун вспыхнул как спичка. Он смотрел на него совершенно иным, непонимающим и даже яростным взглядом: - Ты считаешь это уместным? – Ки Хун дергает лицом в сторону, старясь отпрянуть от чужой руки, - но делал он это не особо старательно – он хотел продолжить разговор, понять мотивы оппонента. - Я-то считать не умею. Переживай, - он надавил подушечками пальцев на подбородок Ки Хуна, подымая его взгляд выше к себе. - Ты не понимаешь, во что ввязываешься, - прошипел Ки Хун, но в голосе слышался не только гнев, но что-то ещё. - Зато я прекрасно понимаю, что ты хочешь, - Ин Хо опустил ладонь на шею Ки Хуна, чувствуя, как участился его пульс. На секунду Ин Хо замер, впитывая непривычные ощущения от эротического контакта с мужчиной, но потом резко притянул Ки Хуна к себе, заставляя лязг метала раздаться в тихой комнате, и впился в его губы. Поцелуй был грубым, отчаянным – таким же, как и они сами. Ки Хун тихо простонал, позволяя Ин Хо взять над ним контроль. Их тела прижимались друг к другу, горячие руки Ин Хо скользнули под футболку Ки Хуна, заставляя его вздрогнуть. - Ты не изменился, - прошептал Ин Хо, скользя губами по шее Ки Хуна. - А ты всё такой же ублюдок, Ён Иль… - Ин Хо. Меня зовут Ин хо, - с этими словами он запустил руку в темные волосы мужчины. На этот раз он не собирался отпускать его.