Пленник Завода

Боль. Боль от тысячи металлических прутьев, протыкающих твою плоть - примерно это и ощущал Джон на постоянной основе. Он понимал, что его ждала нелегкая участь после встречи с Доктором лицом к лицу, но он не ожидал этого. Привязанный к операционноу столу - чтоб не двигался - с лишь половиной органов и кучей металла внутри. Он все никак не умирал. Отключался, кричал от боли, но не мог умереть. Доктор не имел при себе хоть какой-то анестезии(несмотря даже на растущий в этой области мак), поэтому "превращение" было долгим и мучительным. В воздухе витал слабый маковый запах, ну вот, он теперь точно та мышь из прочитанного на одном из листов опыте. Разница в том, что он живой, а мышь сначала убили. Неужели это произошло со всеми детьми? А ещё хотелось есть. Насколько сильно, что он начал понимать мисс Дэлайт. Желудок сводило, а то что приносил Харли, пытаясь скормить ему больше походило на воду с грязью и пластик(а может, это и был пластик - откуда тут ещё взять еду кроме как прикончить пару игрушек) и  вызывало рвоту и отвращение после приёма пищи, но никак не сытость. Ещё хуже было то, что пихали в него это силой со словами: "Ешь, мне не нужен очередной бесполезный труп". Прототипа за все это время он ни разу не видел, но вот перепалки Доктора с ним мог слушать вместо радио каждый день. Или не день? Сколько он тут? Сегодня Харли сжалился и показал чертежи того, чем станет Доу. Двухметровая кукла в маске комедии и с разодетым в клоунскую одежду антропоморфным телом. Обезьяньи уши и хвост были зачирканы с пометкой "не хватает деталей", а внизу имя "Бадди Манкиман", которое Джон прочитал с трудом. Да и саму игрушку он узнал в основном благодаря воспоминаниям об очередной неудачной игрушке, снятой с продажи. Бадди раньше был тарелочником вместо Бонзо Банни, но популярностью не пользовался, поэтому и был заменен на более успешного в этом плане кролика. В глазах все выглядело размыто и темно. - Неплохо, скажи? Пришлось его изменить из-за нехватки частей. Будешь скоро прыгать по трубам как и полагается, - Цыкнул Доктор, убирая чертежи. Джон хотел кричать. Судьбе виделось смешным его будущее ввиде обезьяны-калеки? В рот пихнули очередной кусок мокрого пластика, именуемого мясом. Сырым мясом. - Ты можешь хоть раз нормально поесть? - с отвращением прокомментировал Харли, - Немного осталось подождать, да и если твой организм не наберётся сил то ты скорее будешь долго и мучительно умирать на операции, но никак не примешь тело.. Тебе самому-то этого хочется? - Зачем все это? - прохрипел Джон, с трудом проглотив "еду". Он и до этого редко говорил из-за больных связок, но сейчас эту боль по ощущениям возвели в абсолют, по щеке случайно покатилась слеза. Доктор воспринял этот жест как-то иначе, убирая её с щеки протагониста. - Не печалься. Это ради благого дела, тебе и самому понравится, когда поймёшь смысл. Скоро все узнаешь, только не уходи, - с этими словами Доктор оставил его одного. Последнее предложение было попыткой пошутить, правда, над шутками Доктору ещё работать и работать. Благое дело, да? Да этот Сойер безумец! И возможно куда больший, чем Прототип! Джон попытался успокоить сердце, так и норовящее выпрыгнуть из груди то ли от страха, то ли от волнения. Скоро его конец? А ищут ли его Поппи, Доуи и остальные, с кем он успел познакомиться в Убежище? Или просто его признали очередной человеческой жертвой в жестокой игре? Он пытался верить в лучшее. Чувство близящейся погибели угнетало даже сильнее, чем когда он пытался убежать от Мамочки-длинноножки или Кэтнапа. Наверное, это было потому что тогда в нем бурлил адреналин, а сейчас на его месте было лишь чувство собственной беспомощности, брошенности. Это было самая отвратительная вещь за все время прибывания здесь. А потом мысли окончательно спутались и все было как в тумане(а может, он и правда был в тумане). Доу смутно помнил, как захлебывался в какой-то жидкости, как его лёгкие нестерпимо жгло от недостатка кислорода и то, как адски больно разрывалась плоть, тут же срастаясь с чем-то другим, холодным, мокрым и большим. Это нечто поглощало его. Но самым явным из того, что он помнил был взгляд тысячи глаз с мониторов нависших над ним. Это определённо был доктор Харли Сойер. А потом все вдруг исчезло. *** Харли наблюдал за телом, распластавшимся на полу, вымытом перед этим самим Харли(не хватало ещё за марать игрушку в первые часы жизни). Если бы не поднимающаяся время от времени грудная клетка, можно было бы принять тело за труп, которому не повезло умереть в очень уж неестественной позе. На секундомере показывало 27 часов после "операции". Насколько Сойер помнил, Кэтнапу чтобы очнуться потребовалось 32 часа 17 минут и 56 секунд(спасибо памяти на числа и тысяча перечитанных отчётов об операциях), много кто просыпался в промежутке от 30 до 35 часов, будить эксперименты не стоило - так некоторые из них не успели полностью слиться с телом и выходили разнообразные казусы. Тот же Ярнаби проспал всего 20 часов, его это, конечно, не испортило, да и Харли позабавило, но повторять такое было опасно. Опасные для жизни штуки с неполноценным развитием были ещё и непредсказуемыми. Харли непредсказуемость не сильно жаловал. Особенно в своих творениях. Следить за новой "игрушкой" надо было чтобы не пропустить пробуждения, поэтому Харли решил остаться рядом. Прототип эту комнату не любил по неизвестной причине и не появлялся, поэтому царила редкая тишина. Из найденных с Джоном кассет и документов можно было узнать, что никакую особо должность он не занимал, а в час радости он.. Заболел и не смог придти на работу. Счастливчик. Трудоголик, случайно привевший сюда и *** и теперь по видимому сжираемый виной от потери. Мало говорил из-за болезни горла, хотя голос за 10 лет и не изменился - такой же хриплый и тихий. Может, он тогда проронил слезу из-за этого, а не страха смерти? Хотя могло быть все сразу. Интересно, новому Телу это передастся? Обычно передавалась большая часть черт, повадок и воспоминаний, иногда болезни(Брону вот не повезло остаться с раком и в итоге быть разорванным остальными. Слабые никому не нужны), но ведь и процесс всегда проводился когда номер был без сознания, поэтому Доу стал ещё одним экспериментом в экспериментальных целях. Такая честь, не правда ли? Шерсть существа ещё не до конца обсохла, поэтому на полу образовались лужицы. Наконец, Тело "ожило" и привстало, оглядываясь(всего 28 часов, он точно сформировался?). В прорезах маски горели белые огоньки-зрачки, выглядящие сейчас особенно растерянными. Сейчас все и прояснится. - Доброе утро, Джон или, вернее, Бадди, - Хмыкнул Харли, смотря на Тело единственным глазом. Доу мгновенно поднял голову на звук, в глазах заплясала ярость, - Ты на удивление быстро проснулся. Так ощущения? Голосовой модуль подошёл? - Ты.. Ты..! Урод, что ты сделал!? - прорычал Джон, вскакивая и тут же падая со скулежом. Он не мог держаться на ногах - это нормально, абсолютно все эксперименты через это проходили. Новое тело, новая жизнь, новое Рождение. Харли считал, что это стоит считать вторым днем Рождения. Правда, свое бы он праздновать не хотел - слишком уж ненавидел свое тело(если это можно было назвать телом). - Не напрягайся. Говорил же, что есть надо было. Молись чтоб это не повлияло ни на что, - одно из тел поблизости активировалось, подходя к Доу. Он погладил существо по голове, слыша как тот рычит. Всего лишь рычит - может и получится сделать из него что-то путное, - Нравится тело? Знаешь, мне самому пришлось искать детали. Некоторые пришлось красть у 1006. - Зачем ты это сделал? - со злобой спросил Джон. Это тело было последним, где он хотел бы оказаться после смерти. Он в Аду за все свои грехи, да? Тело было неподатливым, где-то слишком тугим, а где-то совершенно пластичным. Доктор разочарованно Вздохнул, убирая руку. - Это все, что ты можешь сказать? Я сделал тебя практически идеальным, дал вторую жизнь, спас от того, что ожидало бы Тебя, реши ты полезть глубже. К тому же, ты исключительный образец, - глаз на экране светился чем-то демоническим, пугающим. Джон неосознанно сжался и отступил, - О, не пугайся. Мы проведём вместе кучу времени, поверь. Лучше бы тебе сразу побороть свой страх. Но Джон не боялся. Он готовился вспыхнуть ненавистью и спалить ею себя, Доктора и всех вокруг, повтори судьбу Ярнаби. Сгореть без остатка вместе со своим убийцей-воскресителем, ведь все ради чего он жил, о чем мечтал теперь было уничтожено. Доктор же в ответ понимал это и готов был позволить обжечься, если это поможет его экспериментам. Они оба готовы были пойти на жертвы ради своей цели и это было единственным, что обьединяло двух безумцев.