Петли горьких улыбок

Я готов был поедать ложь огромными, жирными ложками до тех пор, пока она, достигнув максимума, однажды не взорвалась бы внутри меня. Я не хотел добиваться справедливости, я не испытывал симпатии к правде - она только сильнее разрывала внутренности на мелкие кусочки, оставляя на моем месте жалкую лужицу ущербности. Просто так получилось, что я никогда не был способен осуществлять свои потребности. Я, почему-то, искренне верил в силу вселенной, я ждал, пока она воплотит все мои желания. Но в конце концов даже всевышний перестал на меня надеяться. Он поддерживал как мог. Я не оправдал ни одного ожидания из огромного списка требований. Жалок. Как же я был жалок. Поэтому, когда Михаэль бросил на меня яростный взгляд и грубым голосом озвучил все мои глубокие страхи, я не был удивлен. Стандарт лучшего и худшего - вот из чего состояли наши отношения. Нам нельзя было находиться рядом, это было незаконно. Поэтому исход был понятен заранее. Только почему никто не сказал, что будет так больно? Так больно наблюдать за тем, как ты спускаешься по скользким ступенькам во мрак, оглядываешься - и видишь свою любовь, торжественно восходящую на верхушку лестницы под яркие аплодисменты и горячие возгласы. И ты, вроде как, хотел этого, старался, но... Ещё хотелось оказаться рядом. Держать свою цель крепко за руку. Я не ожидал, что это самая цель по итогу отпустит меня в самый неприятный момент, скинув на самое дно. Оказывается, нужно было работать не только на него, но ещё и на себя. Для себя. Ради себя. Но откуда у меня, блять, столько сил? Я отдал всего себя, надеялся, что Кайзер хорошенько вознаградит меня за содействие, поможет преодолеть последнюю преграду и разрешит встать рядом с собой. Но люди, как оказывается, такие неблагодарные мрази. И Кайзер находится в их числе. Я смотрел на яркий экран планшета, каждый кадр на котором резал меня болью. Михаэль вел воодушевлённые речи про Исаги. Ах, да, ну конечно. Ненависть на деле, любовь перед камерами. Тебе же так хочется протолкнуть себя в священное общество любыми способами. Популярность, популярность, все ради нее... Пусть тебя будут сводить с ебучим Йоичи, зато как быстро растут обсуждения в интернете, которые включают в себя имя этого блондинистого придурка. «А Несс? Он спросом не пользуется, значит какая от него польза?». Черт. Это был конец. Я проиграл в этой схватке за признание Кайзера, я сам открыл Исаги путь будущего и закопал все возможности своих надежд. Глаза невольно закатились от ликования. Хотелось тихо постанывать от пронизывающего наслаждения, исходящего от собственного поражения. Какая-то легкая, почти что невесомая радость, и камнем лежащая на груди тревога. Больше всего на этом свете мне хотелось исчезнуть, раствориться в пустоте, дабы больше не испытывать никаких эмоций и чувств, сладких или горьких, добрых или злых - всех. Это мое самое великое желание, которое, к такому же великому сожалению, нельзя было воплотить в реальность. Оно было так далеко от меня, настолько далеко, как расстояние между идеалами достигнувших апогея личностей, и мыслями грубых, непорядочных существ, осуждающих других за те качества, которые воссоздала в нас природа. Они бессовестны и глупы. Так же, как и моя реальность. Почему я ликовал? Свобода. Настала свобода от контроля Михаэля. Больше не нужно было соответствовать его указаниям, не нужно было притворяться кем-то другим. Но эта свобода была настолько болезненной, что я совсем ее не понимал. Она являлась необитаемым островом для меня, я не имел понятия, как с ней стоит обращаться. А раз так, значит стоит научиться? Или же забить на все и прервать попытки возродить свою карьеру? Второй вариант манил гораздо больше, искушение было чересчур сильным. Я не хотел ему сопротивляться. Допив стакан вина и откинув дорогой планшет в стенку, я сладко улыбнулся, словно довольный кот. Как перед радостным событием, я представлял тот пропитанный счастьем момент, который должен был вскоре произойти. Сейчас я точно покончу с этим. Больше не за что держаться. Больше нет смысла наслаждаться свежими глотками воздуха. Я стянул со своих плеч белый халат, оставив на себе лишь шелковый спальный костюм. Его мне подарил Михаэль. В нем и хотелось провести последние минуты жизни, словно напоминая себе о смысле, который я утратил. Тело пронзил жёсткий холод комнаты, но я не обращал на него внимания. Я больше не хочу заполнять свою голову мыслями. Особенно такими... Мерзкими. Связанными с Йоичи и Михаэлем. По щеке прокатилась невесомая слеза, открывающая странное желание зарыдать, словно ребенок. Но я не собираюсь останавливаться. Не сейчас. Я и так потратил на слезы слишком много времени. Двадцать седьмой этаж. Достаточно. Не хотелось писать никаких предсмертных записок, оставлять после себя какой-либо след и все такое... Не хотелось, чтобы моя смерть была загадкой, но причина крылась на поверхности. Она настолько очевидна. Думаю, господам полицейским не потребуется слишком много времени и размышлений для совершения окончательного вывода. Я открываю окно, сильный ветер врезается в лицо, я закрываю глаза и без лишних сожалений делаю шаг вперед. Я так долго об этом мечтал. Высота... Ее преодоление отзывается в теле всего лишь на мгновение - а потом... – Черт, Алексис, если ты проспишь - я убью тебя, серьезно! – меня кто-то дёргает за руки, заставляя разлепить тяжёлые веки. Неприятный свет отрезвляет сознание, но лучше от этого не становится. Когда я понимаю, что произошло, внутри начинает развиваться ком страха. Нет, нет, я не обрёл свободу. Я снова попал в свой кошмар. Я снова нахожусь в объятиях безысходности. Опять переживать этот ужас, опять видеть ненависть и лицемерие Кайзера, все по-новой... После того прекрасного ощущения полета реальность кажется адом. Я никогда не избавлюсь от своих страданий. Никогда. Это проклятие.