jealous boyfriend.

Николас почти врывается в комнату, тянув за собой Ыйджу, и с силой захлопывает дверь, прижимая его к ней. Каждый жест наполнен напряжением, словно предчувствие чего-то, что должно было произойти. Он весь день мечтал остаться наедине, и теперь, когда момент настал, ничто не могло его остановить. Сегодня Николас был на пределе, его терпение иссякло после того, как увидел, как его парень сидит на коленях у Фумы. Он не заботится, что это было всего лишь в игре, что это действие не имеет реального значения. Он сдерживал себя слишком долго, слишком много времени посвятил тому, чтобы не показывать свои чувства и не показывать, как сильно это его задевает. Но вот теперь, когда он вбежал в эту комнату, всё внутри него кипело от гнева и разочарования. Он не понимает, почему Ыйджу делает вид, что ничего не замечает. Почему игнорирует его взгляд, который был полон злости и вопросов. Почему не чувствует того напряжения, которое сжимает Вана, как удавку. Его собственные чувства переполняют его, и он не может понять, почему его парень, тот, кого он так сильно хотел удержать, не реагирует, как будто все это не имеет значения.  Бён с растерянностью смотрел на Николаса, его большие глаза, полные недоумения, отражали только вопросы и непонимание происходящего. Ван ощущал, как его желание утонуть в этих глазах становится почти болезненным, но он сдерживался - сейчас не время для таких слабостей. — Ты чего? Отпусти меня, — с трудом произнес младший, пытаясь оттолкнуть Николаса, но тот не позволял ему. Его тело было прижато к двери, и каждая его попытка двигаться лишь встречала сопротивление. — Нет, не отпущу, — коротко ответил Николас, его голос звучал с такой решимостью, что Ыйджу почувствовал, как его дыхание прерывается. — Что? Что происходит, Николас? Я не понимаю, — снова спросил Бён, его слова звучали растерянно, но Николас только раздражался больше. Его нервы были натянуты до предела, и он не мог понять, почему тот делает вид, что ничего не понимает. — Почему ты строишь из себя глупого? Я знаю, ты не дурак, чтобы не понять, что происходит, — его слова звучали как упрек. и кажется с каждым каждым моментом раздражение только усиливалось. Ван стиснул челюсти, его глаза сверкали гневом. — Я правда ничего не понимаю, Нико. Отпусти меня, и мы поговорим, — с отчаянием в голосе сказал Ыйджу, его руки дрожали, когда он снова попытался оттолкнуть Николаса. Но тот не отступал, и вместо этого шагнул ближе, сдавливая его тело еще сильнее. — А вот и нет, — ответил старший, и, не давая Ыйджу времени на реакцию, резко наклонился и приник к его губам. Его поцелуй был жадным и требовательным, как будто Ван пытался что-то забрать, что ему принадлежало. Ыйджу остается в полном удивлении, его глаза расширяются от неожиданности, но его тело всё же отвечает на поцелуй, как будто оно поддается давлению, не в силах противиться тому, что происходит. Поцелуй становится всё более страстным, и Николас, чувствуя его сопротивление, но не готов его отпускать, не отрываясь, тянется к его телу. Его руки медленно пробираются под футболку Бёна, скользят по коже, чувствуя её мягкость, прохладу, каждый изгиб бока. Ван обводит его тело, пальцы скользят по ребрам, ощущая легкое дыхание парня и чувствуя, как его сердце ускоряет пульс. С каждым движением его ладони всё увереннее, как будто его собственные желания, ранее сдерживаемые, вырываются наружу. Ыйджу, не сдерживая себя, зарывается длинными пальцами в слегка волнистые волосы Вана, слегка оттягивая их, как будто его тело само решает, что делать. Его действия становятся всё более уверенными, несмотря на удивление и внутреннее сопротивление. Николас чувствует, как его сердце бьется быстрее, когда младший отвечает на поцелуй, и с каждым движением его тело становится горячее, а поцелуй глубже.  Ван, не в силах остановиться, углубляет поцелуй, и его руки скользят с талии на лицо Ыйджу, его пальцы касаются его подбородка, заставляя его голову немного наклониться. Бён, чувствуя, как кончик языка Николаса скользит по его нижней губе, словно прося, чтобы тот открыл губы, не может устоять. Он сам, не осознавая, что делает, начинает толкать его, как бы прося больше.  Но в следующий момент Ыйджу, словно очнувшись от какого-то внутреннего потрясения, резко отстраняется, его дыхание тяжёлое, лицо немного покраснело от волнения и растерянности. Он не понимает, что с ним происходит, и чувство тревоги, которое он долго подавлял, снова дает о себе знать. — Может, расскажешь уже, что происходит? — выдыхает Ыйджу, чувствуя, как бешено колотится сердце. Его дыхание сбито, губы всё ещё горят после поцелуя, но он старается не показывать этого. Николас не отвечает сразу. Он тоже тяжело дышит, взгляд тёмный, пылающий чем-то необузданным, а в челюсти играет напряжение, как будто он сдерживает бурю эмоций. На мгновение он прикрывает глаза, проводя рукой по лицу, но это не помогает — гнев внутри него только разгорается. — Я тебя ревную, — его голос звучит низко, хрипло, почти срываясь. — Просто до жути ревную. Он делает шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, и Ыйджу почти ощущает жар его тела. В глазах Николаса вспыхивает что-то тёмное, жгучее, похожее на обиду, перемешанную с раздражением. — И ты это знаешь, ДжуДжу, — его голос мягчает, но в нём всё равно чувствуется напряжение, как будто он балансирует на грани между злостью и чем-то более глубоким. Ван наклоняет голову чуть ниже, словно изучая выражение лица младшего, но в следующую секунду в его взгляде вновь вспыхивает гнев. — Но всё равно… Что я сегодня видел? — он горько усмехается, но эта усмешка не приносит облегчения. — Ты сидел на коленях у Фумы. Такой радостный, смеялся… А меня будто не существовало и не было. Ты правда считаешь, что это нормально? — Но… — Ыйджу пытается что-то сказать, но Николас прерывает его. — И мне всё равно, что это была просто игра, — его голос становится низким, почти рычащим, и он ещё ближе склоняется к Бёну. — Ты мой. Понял? И ты должен сидеть только на моих коленях, — его слова звучат как приказ, как неоспоримая истина. — Хорошо… Прости меня. Больше такого не будет, — мягко, почти нежно произносит Ыйджу, заставляя Николаса смотреть ему в глаза. Его голос звучит так искренне, что что-то внутри Вана дрожит, как тонкая струна. — Прости меня, мой Исян… Этот «мой Исян» звучит так сладко, так притягательно, что раздражение и злость, еще недавно кипевшие в его груди, начинают постепенно утихать. Губы Вана дрогнули, взгляд потемнел, и, не отводя глаз, он медленно обвивает талию младшего своими руками, прижимая его ближе, будто боясь снова потерять этот момент. — Ты меня прощаешь? — тихо шепчет Ыйджу ему на ухо, и от этого у Николаса по коже пробегает рой мурашек. Его дыхание сбивается, мысли путаются, остаётся только ощущение тепла, разливающегося в груди. Не отвечая, он наклоняется ближе и нежно целует Ыйджу. Это прикосновение мягкое, осторожное, словно извинение и признание в одном движении. Тот отвечает ему с такой же нежностью, но вскоре поцелуй становится глубже, жаднее, горячее. Николас больше не сдерживается — он слишком долго терпел, слишком долго боролся со своими чувствами, а теперь просто тонет в этом моменте, не желая выпускать Ыйджу из своих рук. Ван жадно ловит губы Бёна, но вскоре его поцелуи начинают спускаться ниже — к скулам, затем к линии челюсти, а после скользят к шее. Его дыхание горячее, прерывистое, а губы оставляют за собой обжигающий след. Его охватывает нестерпимое желание оставить на этой безупречной коже яркий, бордовый след - доказательство того, что Ыйджу принадлежит только ему. Николас проводит языком по тонкой, выпирающей вене на шее, ощущая, как под его прикосновением учащается пульс парня.  В следующую секунду он ловит слишком сладкий, почти жалобный стон, сорвавшийся с губ Ыйджу. Этот звук пробегает электрическим разрядом по всему его телу. Младший неосознанно запускает пальцы в мягкие, волнистые волосы Вана, сжимая их и начиная нежно массировать кожу головы. Николас на секунду зажмуривается, наслаждаясь этим ощущением, но затем резко перехватывает запястья Ыйджу и, не давая ему ни секунды передышки, ловко подхватывает его на руки. Его хватка крепкая, уверенная, и прежде чем Бён успевает что-то сказать, он уже оказывается на кровати, окружённый теплом и напором Вана, который явно не намерен останавливаться. Николас снова впивается в губы Ыйджу, целуя его жадно, требовательно, будто пытаясь оставить свой след не только на коже, но и глубже - где-то в самом сердце.  Он не даёт ни секунды передышки, погружая их обоих в это тягучее, затягивающее чувство. Только когда им обоим начинает не хватать воздуха, он нехотя отстраняется, но лишь для того, чтобы перейти к следующей цели. Губы Вана скользят по чувствительной коже, горячее дыхание обжигает, а затем он резко впивается зубами в нежное место на шее Ыйджу, заставляя его резко вдохнуть сквозь стиснутые зубы. Покрасневший участок тут же оказывается во власти его языка, он проходит по нему мягко, почти издевательски нежно, заливаясь следы от укусов, словно намеренно играясь с контрастом ощущений. Бён закусывает губу, но не может сдержать тихого стона, который всё равно вырывается. Николас улыбается уголком губ, зная, что его парень слишком чувствителен к таким вещам. А особенно - к прикосновениям к его ключицам.  С этой мыслью он спускается ниже, оставляя вдоль шеи ленту из поцелуев и тёмных отметин. Добравшись до ключиц, он едва касается их губами, а затем резко засасывает кожу, заставляя Ыйджу выгнуться в ответ.  Николас не останавливается - он оставляет след за следом, зная, что избавиться от них будет не так-то просто. Теперь младшему, скорее всего, придётся прятаться в водолазках и свитерах не меньше недели. Но сейчас Николаса это волнует меньше всего. Ван с лёгкостью избавляется от ненужной одежды Ыйджу, следом скидывает и свою, оставляя их обоих в лёгком полураспущенном состоянии. Он оголяет грудь парня, чтобы покрыть её поцелуями, оставляя за собой дорожку горячих, нетерпеливых прикосновений. Ыйджу тяжело дышит, его тело чувствительно откликается на каждое движение Вана, а внутри постепенно разгорается огонь.  Комната наполняется приглушёнными звуками - сбившимся дыханием, тихими стонами, шумом смятых простыней. Всё остальное перестаёт существовать. Сейчас есть только они. Николас притягивает Ыйджу ближе, их тела соприкасаются, и жар от этих прикосновений только подстёгивает желание. Его руки уверенно скользят по талии Ыйджу, пальцы медленно пробегают вдоль позвоночника, заставляя младшего вздрогнуть от переполняющих ощущений. Поцелуи становятся медленнее, но от этого не теряют своей глубины. Ван будто запоминает вкус Бёна, его дыхание, каждую реакцию. Он смакует этот момент, словно чего-то ждал слишком долго. Губы скользят по ключицам, затем по шее, задерживаясь на самых чувствительных местах. Каждый засос, каждый укус оставляет после себя горящее пятно, от которого кожа Ыйджу становится только чувствительнее. Младший закусывает губу, но полностью сдержаться не может - стоны, пусть приглушённые, всё же срываются с его губ. Руки, не зная, за что зацепиться, находят пристанище в волосах Николаса, потягивая их и вынуждая того издать тихий, довольный выдох. Ван отстраняется, чтобы посмотреть на Ыйджу. Его дыхание тяжелое, глаза потемнели от желания, а по губам играет довольная ухмылка. — Ты просто не представляешь, как мне нравится, когда ты так реагируешь, — хрипло произносит он, наклоняясь ближе, чтобы вновь украсть у Бёна поцелуй. Их тела движутся в одном ритме, касания становятся настойчивее, а напряжение в воздухе - ощутимее. Время для них теряет значение, остаётся лишь это чувство, поглощающее их целиком. Взяв в руки член Ыйджу, Николас водил рукой по его длине, ведя большим пальцем по головке. Бёну кажется, что он медленно сходит с ума, но в этом безумии есть что-то странно приятное. Внутри всё бурлит, и каждый его нерв ощущает всё более ярко, его дыхание становится учащённым, а сердце бьётся быстрее. Каждое прикосновение — словно удар молнии, пронзающий его изнутри, заставляя его дрожать, но при этом он не может оторваться, не может насытиться этим чувством. Он ощущает, как его тело откликается на каждое движение, каждый жест. С каждым моментом желание становится всё сильнее, и Ыйджу больше не может сдерживаться. Он хочет ещё – ещё этого чувства, ещё этого удовольствия, которое всё охватывает и заставляет забыть обо всём. Николас смотрит на Ыйджу с животным вожделением, не в силах оторвать взгляд. Он не мог даже представить, что тот будет выглядеть настолько откровенно, настолько уязвимо. Каждый его жест, каждый взгляд - всё это словно кричало о потребности, о желании, которое не требует слов. Бён, в этом моменте, становился воплощением всего, чего Ван так долго ждал. Его тело, его дыхание, его глаза, полные отчаянного влечения - всё это сводит Николаса с ума. Он ощущает, как каждое прикосновение, каждое его движение становится всё более интенсивным, как искра, способная разжечь огонь внутри. Он будто теряет способность контролировать себя. Видеть Ыйджу таким, таким нуждающимся и просящим, — это то, на что он не мог даже надеяться. Видеть его нуждающимся, просящим без слов… То, как младший трётся о его бедра, как дёргается его член, просящий внимания, как в уголках глаз собирается влага, — это всё просто сводит с ума. Николас укладывает Ыйджу на спину, подминает под себя и целует в подключичную ямочку, несильно прикусывая кожу. Старший тянется за заранее подготовленным тюбиком смазки — вязкая субстанция неровным слоем ложится на тонкие пальцы, тут же подтаивает по краям, но Ван не даёт сорваться каплям на уже смятое одеяло. Пальцы скользят внутрь и тут же начинают двигаться, вынуждая Ыйджу простонать. Николас едва сдерживает улыбку, продолжая свои движения, с каждым разом растягивая Ыйджу всё больше. Он не может не удивляться тому, как невинно в этот момент выглядит его ДжуДжу. Каждое его движение заставляет сердце Николаса биться быстрее. Он ощущает невероятную потребность укрыть его, спрятать от всего мира, запомнить это мгновение - выражение лица Ыйджу, такое уязвимое и в то же время сильное. Ван меняет положение, мягко, но уверенно, кладя Ыйджу на спину. Его движения становятся более решительными, но в то же время нежными, словно он хочет убедиться, что каждый жест приносит своему партнёру не только удовлетворение, но и комфорт. Бён оказывается под ним, его тело слегка изогнуто, а взгляд, полный доверия и ожидания, устремлён на Николаса. Скользнув руками по телу Ыйджу, Ван приподнимает его немного, чтобы изменить угол, ощущая, как тот вдыхает, слегка напрягаясь от новых ощущений. Тело младшего чувствительно откликается на каждое движение, на каждое прикосновение, что заставляет Николаса ещё больше потерять контроль, но он старается сохранить этот баланс, не спеша, позволяя всему происходящему наполняться напряжением и страстью.  Ыйджу медленно сводит колени, стоит спине соприкоснуться с охладевшей простынёй, а пояснице — с подушкой. Николас закидывает чужие ноги на свои плечи. Несколько мгновений неторопливой возни, щелчок крышки бутылки смазки — Николас одним размашистым толчком входит в Ыйджу до основания и начинает двигаться. Красивые пальцы сжимают худые бёдра, Бён хватается пальцами за край подушки под головой, словно она поможет удержаться, и едва слышно стонет от каждого медленного толчка.  Ван не может оторвать взгляда от раскрывающейся перед ним картины. То, как Ыйджу реагирует на каждое его движение, невозможно игнорировать. Каждое его дыхание, каждый вздох, каждое малейшее напряжение мышц - всё это будто освещает пространство между ними, привлекая и захватывая всё больше. Николас ощущает, как каждое его прикосновение вызывает у младшего непроизвольную реакцию, и он не может не замечать, как его тело отвечает на каждое его движение. Его реакция такая естественная, такая откровенная, что Ван теряет всякую способность сдерживаться и он тоже стонет. Это воздействие на него настолько сильное, что ему не хочется думать ни о чём, кроме того, как продолжать смотреть, как двигаться с ним, и как этот момент растягивается, становясь всё более интенсивным. Ван продолжает толкаться внутрь чувствительного тела, постепенно набирая темп. Он отстраняется только для того, чтобы снять чужие ноги со своих плеч и надавить на колени, разводя их шире для собственного удобства, пока Ыйджу выгибается от разошедшегося по всему телу удовольствия. Николас снова задел ту самую точку внутри и продолжает её задевать с каждым толчком, подводя Бёна всё ближе и ближе к очередному оргазму, и Ыйджу издает самые сладкие стоны которые Николас слышал в жизни. — Н-нико, быстрее — слетело с губ Ыйджу. Я скоро к-кончу.. — еле выговаривает младший. Он сжимает пальцами подушку, откидывает голову и выгибается в спине.    — Я тоже. – Николас обхватывает рукой член младшего, начиная надрачивать. Большим пальцем проводит по головке и растирает капли спермы. Он меняет темп, ускоряет толчки, постоянно попадая по простате.  Ыйджу издаёт очередной громкий стон и обильно кончает. Николас кончает следом, делая ещё пару толчков, продлевая оргазм. Он аккуратно опускает ноги Ыйджу на кровать, выходит и снимает защиту, а затем выбрасывает его в мусорку, который стоял рядом с кроватью. Николас осторожно ложится рядом с Ыйджу, обвивая его рукой, чувствуя, как его тело расслабляется под его прикосновениями. Он аккуратно укрывает их обоих одеялом.  В тишине, которая наступила, он тихо произносит: — Прости меня за то, что так вспылил. Ыйджу, не отвечая сразу, поворачивает голову и смотрит на Николаса с мягким, но настороженным взглядом. Его дыхание ещё не вполне успокоилось, и в его глазах читается смесь чувства уязвимости и доверия. Он не отвечает словами, но его губы едва шевелятся, когда он тихо произносит: — Я люблю тебя. Николас, чувствуя лёгкую дрожь в голосе, нежно улыбается и, крепче прижимая его, отвечает: — Я тоже тебя люблю, ДжуДжу. Он нежно касается его лба, давая понять, что всё будет хорошо, и в этот момент они остаются вдвоём, в полном молчании, лишь с тихими дыханиями и тихим спокойствием, которое охватывает их.