Спасибо тебе, Такеру

Сюн Такахата и Амая Такеру. Единственные выжившие, единственные, кто смогли выбраться из этих Божьих игр. Хотя Сюну, честно говоря, было стыдно и отвратно называть их Божьими, скорее это было нечто демоническое и адовое. Бредовый сон. Середина учебного года, где-то в октябре. Сюн как обычно лениво шёл в школу, пиная мелкие камни, что валялись на земле, и нелепо почёсывая затылок. Ему бы и самому хотелось стать этим камнем. Нет минусов. Лежишь себе, иногда перемещаешься из-за пинков подростков с синдромом Бога, и ни о чём не думаешь, ничего не чувствуешь. Тебе не скучно. А Сюну как раз было скучно. В очередной раз зевнув, Сюн ощутил рядом с собой краткое дуновение ветра, а после и казус этого порыва. — Здравствуй, Такахата. Амая Такеру, ученик 2-Е, держал что-то странное за спиной, скрывая, и, как обычно, задорно, почти что приторно улыбаясь. Как бывает, когда лис хочет запутать жертву. Или когда ребёнок крадёт карандаш из прилавка. — Ты сегодня грустней, чем обычно, — Амая наклоняет голову, и его и так непослушные яркие кудри лезут в лицо ещё сильней. Он наблюдает за Сюном, словно изучая и поглощая взглядом, будто может что-то упустить. — Займись своим делом, — Сюн лишь вздыхает, старательно избегая зрительного контакта с нежелательным собеседником. Амая, как его обычно описывают, типичный хулиган и разгильдяй, занятый лишь драками и приставаниями к другим. Многие его боятся, недолюбливают, но к Сюну он пристаёт как-то по-другому. Заводит диалог, следует хвостом, а не деньги вымогает, как у первогодки на прошлой неделе. Может, именно поэтому Сюн вёл себя с Амаей храбрее, чем другие ученики, ибо ощущал некую скрытую привилегию и поблажку со стороны Такеру. — Как же я могу заняться другим делом, если вижу своего приятеля в беде? — тянущийся голос, заливающий в уши сладость саркастичных слов. Не может быть правдой, что Амая говорит. По мнению Сюна он простой неадекват, не обладающий хотя бы ноткой искренних эмоций и эмпатии к другим. Что уж тут говорить о друзьях и приятелях? — Приятеля? — Сюн лишь медленно и недоверчиво протягивает, наконец глядя Амае в глаза и хмурясь. Он чуть замедляет свой шаг, и в конечном итоге останавливается. — Странный подбор слов. Амая лишь смеётся. Не по-настоящему, это ощущается, но с маленькой долей заинтересованности. Наконец, из-за спины он протягивает Сюну несколько купюр. Щедрый и довольный собой. — Тут пять тысяч йен. И вдруг стало понятно, куда же подевались те деньги, которые Такеру вымогал у первогодки. — И что? — Не знаю, — Амая поджал губы, изображая озадаченность. На деле ему забавно, и он просто хочет поиздеваться, Сюн это знает. — Купи себе вкусняшку. Мне кажется, этого тебе вполне хватит. Знаешь, как шоколад настроение повышает? Не хуже избиения малолеток. Амая вновь смеётся, и, пока Сюн ещё не успевает переварить всю информацию в голове, мигом исчезает где-то за ближайшим поворотом. Такахате лишь удаётся сглотнуть, и он с неприязнью сжимает купюры, складывая их в карман. Это неправильно, он понимает. Но урчащий желудок даёт о себе знать, а пять тысяч йен — деньги не маленькие. Любой бы на его месте, наверно, скакал бы уже от счастья. Местный забияка не пристаёт, а денег даёт, это ли не благодать? — Сюн! Знакомый женский голос. Тоненький, высокий. Сюн узнаёт его из тысячи, и сразу же оборачивается, дабы увидеть свою давнюю подругу детства, Итику, едущую навстречу ему на стареньком велосипеде, радостно улыбаясь. Её короткие волосы вяло развеваются на осеннем ветру. И Сюн задаётся вопросом, если б он вернулся в прошлое и просто заставил Итику уйти куда-нибудь, переехать, спрятаться или ещё чего-нибудь, просто что угодно, смогла бы она выжить? Вряд ли, раз уж в новостях сообщили, что “игры” происходили абсолютно со всеми старшеклассниками и абсолютно по всему миру. Но Сюну было плевать. Ему просто стоило пожертвовать собой, поменяться с ней палочками или ещё чего. А может, умереть вместо Сёко, чтобы хотя бы она прошла вместо него, и с Итикой они бы что-нибудь да придумали, Сюн уверен. Они были намного умней его. Воображение больного да и только. Сюн и сам понимал, как это абсурдно звучит. Он просто не хотел этого признавать. Теперь, когда уже ничего нельзя было поменять, всё шло очень странно. Он и Амая были на домашнем обучении, раз уж все старшие школы были разрушены, и Сюн безумно тосковал по своим глупым одноклассникам, по бессмысленным кратким разговорам за обедом и даже по контрольным работам. Вместо этого приходилось сидеть одному под надзором учителей, которые нудно рассказывали лекции. А ведь будучи в школе он мог бы просто спать во время уроков и не морочить себе голову, но сейчас уже такое не прокатит. «Такахата, ну ответь же :<» Очередное сообщение от Такеру. Родители и государство в целом решило, что было бы неплохо заставить их ходить вместе на парную терапию ко всяким “мозгоправным” врачам. Так что у Сюна, несмотря на всю неприязнь к Амае, особенно после всего случившегося, не было особого выбора. По началу он и вовсе думал, что Амая откажется, отмажется, как он обычно делает, и со всем будет покончено, что означало, что Сюну необязательно было видеть его самодовольную рожу два раза в неделю. Но Такеру как обычно последовал своей натуре черта и словно назло с милой улыбочкой согласился на терапию. Бесячий, мурашки словно бегут аж по мозгу от злости. На этой же “терапии” их и заставили обменяться номерами, якобы для поддержки друг друга. Амая, в общем-то, время от времени писал Сюну и до всей этой заморочки (Сюн понятия не имел, откуда Такеру достал его номер), но он мог хотя бы попросту игнорировать эти наплывы звонков и СМС-ок. Сейчас же он был вынужден хотя бы читать, что пишет Амая, пытаясь вызвать у него жалость, а то иначе бы он получил леща от их общего психиатра. Но в целом, существование Амаи не особо и волновало Сюна. Он не задавался вопросом, так же ли Амая скучает по обычным школьным будням. Не задавался вопросом, не сидит ли Амая сонный на уроках. Он в целом старался не задаваться вопросами о нём, но Такеру в любом случае как-то то и напоминал о себе. По началу Такахата действительно ненавидел Амаю. Он думал, что знал и был знаком с ненавистью, когда презирал тихий час в детском саду, но, как оказалось, это было совсем далеко от настоящей ненависти. При любом смешке Амаи Такахата представлял, как мог бы сломать ему челюсть, а при каждом вздохе воображал, как может задушить. Это были невыносимые и нестерпимые желания. — И ты правда думаешь, что способен на это? Сюн сжимал плечи Такеру, плотно прижав его к холодной бетонной стенке. Это было несколько недель назад, они возвращались с очередного душного и дурного сеанса маразматика. Такахата уже не впервые угрожал Амае. Не подумайте, что он специально. Просто каждый его позвонок начинал больно ныть, когда покидая кабинет врача Амая счастливо напоминал об играх, о потерях. И Сюн, бывало, терял контроль. — Хватит, — Сюн сглотнул подступающую к горлу тошноту. Он не заметил, как начал слегка трястись. — Ты сам меня тут вжимаешь. Так нравлюсь? После очередной ухмылки со стороны Амаи Сюн быстро отстранялся, молча уходя домой. Может быть, он на самом деле ненавидел себя, а не Амаю. Просто не знал, куда направить свой гнев, и как. Сейчас же, Сюн уже привык. Можно сказать, он потихоньку начал налаживать связь с Такеру. Как никак, они единственные выжившие, а травматичный опыт скрепляет людей как по маслу. Такахата долго думал, и всё же пришёл к выводу, что если уж кого и винить, то Божества и свои грешные желания об интересной жизни. Такеру ведь не лично все эти испытания организовывал, хоть он и полный идиотина. «Пошли в клуб» И ещё один звон. Сюн недовольно вздыхает, запрокидывая голову назад и зажмуривая глаза. Кажется, ещё один подобный звук, и у него кровь из ушей хлынет. « :D XD :P » …И куча смайликов, которые Амая постоянно шлёт вне зависимости от ситуации. «Смысл?» «Развеяться» «Слышал, что вход сегодня бесплатный. И диджей новый какой-то, не видел его раньше :р» «Ты по клубам часто шастаешь?» «Не» «Хотя, да» Сюн, просмотрев новые два сообщения, сжал телефон покрепче. Он сам не заметил, как начал водить подушечками пальцев незамысловатые узоры на экране, отчего разбитый дряблый телефон то включался, то выключался. « =) » Сюн и сам не понял, как оказался на улице. Был уже поздний вечер, и он еле отмазался, дабы родители отпустили его. Конечно, свою истинную цель похода он не назвал, но мать, кажется, была всё же рада, что он в кои-то веки решил выйти на улицу по собственной воле. Она всегда твердила сыну, что свежий воздух помогает собраться с мыслями. И это было похоже на правду. Сюн стоял около мелкого перекрёстка, с жадностью вдыхая и выдыхая. Ощущение, словно переродился. Он поправляет лёгкую куртку на своих плечах, позволяя ознобу пройтись по коже. Они с Амаей договорились, что встретятся именно здесь. Сюн всё ещё не был уверен в своём решении, и чем дольше он ждал, тем больше он убеждался, что это было плохой затеей. Дурак, обманули тебя. И уже не впервые. Но Сюн и не против. Ему нравилась городская тишина и темнота, которую прерывал лишь единственный работающий на этой улице фонарь. Старый, с желтизной. Так что он и не прочь постоять один и прогуляться по району в одиночестве. — Бу-у. Сюн чуть вздрогнул. Он ощутил, как чьи-то тёплые пальцы ненавязчиво коснулись его оголенной шеи, а после плавным жестом перетекли к плечам, чуть массируя их, как кот лежанку. — Привет. Я ожидал, что ты меня обманешь и не придёшь, заставишь меня тут мёрзнуть, Такахата. Чуть повернув голову можно было заметить Амаю. Беспорядочный, его кудри так и не изменились после всего, и продолжали настойчиво лезть на глаза. Сюну всегда виделась лишь жестокость за этими ресницами, но в тот день будто была и какая-то более мягкая сторона Такеру. — По итогу это ты меня тут заставляешь мёрзнуть, — Сюн чуть вертит своими руками, показывая покрасневшие костяшки. — Знаю и доволен этим, — улыбка не пропадала ни на минуту с наглого лица. — Я могу и уйти, мне не так уж и далеко до дома. — Ну-ну, не кипятись… — Амая слегка хлопнул Сюна по спине, после чего пошёл вперёд, видимо, показывая путь к клубу. В отличие от Сюна он был одет довольно-таки легко, лишь в какой-то кофте и своих ежедневных джинсах, несмотря на прохладные вечера в это время года. Но Амае, кажется, холодно совсем не было. Он только и делал, что смеялся, и даже не ёрзал, пытаясь себя хоть чуточку согреть. Сюну это до боли напоминало Итику. Но он отмахнулся от этой мысли сразу же, как только она пришла в голову. Ему действительно стоило бы развеяться, а не проживать всю свою молодость в горе, не так ли? Большую часть пути Сюн молчал, сложив руки в карманы и пялясь то на идущие под боком столбы, то на землю, будто увидел там выигрышный билет в лотерею. Было ясно, что он погружен в свои мысли. Но он не зол, не серьёзен, но при этом и не весел. Просто пустое лицо с пустыми мыслями. В это же время рядом скакал Амая, рассказывая какие-то старинные анекдоты и истории, иногда замолкая, наслаждаясь тишиной. Кажется, он совсем не ощущал неловкости, проявляя инициативу, а был только рад. Насколько раз он, всё же, пытался вывалить Сюна из груза мыслей, оторвав ему огромные ветки с нескольких деревьев, которые встречались по дороге, и искренне удивлялся негативной реакции со стороны Такахаты, ибо Сюн сразу же заводил лекции о вреде природе. Не то чтобы, это, конечно, чему-то научило Амаю, но было забавно видеть раздражённое лицо Сюна из-за такой мелочи. Сюн и не заметил, как уже стоял в углу танцпола. Яркие разноцветные вспышки, крики, куча движущихся во все стороны людей и какая-то попса на фоне. Амая же куда-то отошёл, сказав, что ему нужно пообщаться с охранником. Было ясно как день, что Такеру тут уже не впервые. Сюн вздохнул, попытаясь сжаться в своём уголке сильнее, будто бы это его могло спасти от наплыва толпы. Он неуклюже сжимал в руке пластмассовый стаканчик с непонятным напитком, который ему всучила улыбающаяся брюнетка на входе. Сюн сделал глоток и поморщился. Ожидал, что это будет какая-то газировка, так как никто не контролировал возраст присутствующих здесь людей, и, следовательно, это была какая-то вечеринка типа шестнадцать плюс, но по итогу Сюн ощутил лишь слегка кисловатое послевкусие. Алкоголь. Он даже втихаря с одноклассниками его никогда не пил. Не успел Такахата опомниться, как его по плечу похлопала блондиночка с ярким макияжем. Красивая, но Сюну было от неё как-то брезгливо, и он сам не мог понять, почему. Либо же ему было брезгливо в целом от всей ситуации и людей в этом клубе. Все казались каким-то диким стадом пубертатников. — А как тебя зовут, симпатяжка? — из-за громких колонок высокий голос девушки было сложно разобрать. — Сюн, — он сразу же выдал, словно на автопилоте. — Сюн! Забавно. А у меня брата так же зовут, — посмеявшись, она взяла его за рукав, после чего потянула за собой. — А я Аими! — Приятно… — Потанцуем? Сюн не успевает закончить фразу, как уже вовлечён в поток движений и танцев под невписывающиеся в мелодию басы. Аими сразу же влилась, танцуя и вскрикивая в определённые моменты, явно раззадоренная энергичной песней. Вокруг неё были такие же девушки и парни, улыбающиеся и полностью довольные всем в этой жизни. Всегда хочется быть частичкой такого оптимистичного общества, хотя бы на минутку, поэтому Сюн лишь неловко улыбался, иногда неуклюже как-то двигая руками. — Ну же, Сабу! — Сюн не сразу понял, но, похоже, Аими обращалась именно к нему. — Давай-давай, подвижней! С непрерывающимся хохотом она чуть поманипулировала его руками, изображая некие жесты, после чего быстро исчезла из поля зрения Сюна. Он вертел головой туда-сюда, пытаясь среди сотен разноцветных макушек найти её, и по итогу заметил Аими, разговаривающую с другой такой же блондинкой. Сюн, в общем то, и не был против. Он просто был рад угодить хотя бы на минут пять, ведь так он вносил вклад в общество, и, значит, был полезным, правильно? И где же, всё таки, Амая? Сюну резко захотелось повернуться и вернуться к стенке, у которой он и стоял до этого. Именно там они с Амаей и разлучились. Он всё же был здесь единственным знакомым Такахаты, помимо игривой Аими, и ему не хотелось с ним надолго разлучаться. Хотя бы в этом клубе. Сюн попытался пролезть сквозь кучу людей, но получалось это с трудом. Каждый был чем-то занят, каждый в своём воображении или разговоре, занятый импровизацией под музыку. — Извините… Можете пропустить? Конечно, никто его не слышал. Он старался пролезть сквозь тонкие щели между спин, но в итоге оказался замкнут ещё сильней. Беда. Почему-то всё резко стало узким, стены сжимались, а воздух был слишком грязным, непригодным для дыхания. Сдавливает грудь. Всегда ли его рубашка была такой малюсенькой? И как давно диджей убавил громкость? Сюн нервно сглатывает, мимолетно касаясь своей шеи, пытаясь успокоить самого себя, а перед глазами вспышки из всеразличных воспоминаний. Ничего не нравится. Хочется свернуться домой калачиком и пролежать так ещё одну недельку. Глупость, всё глупо, всё. Резкое, неприятно пахнущее дыхание. Рывки. Толчок, кто-то небрежно извиняется и Сюн, как новорождённый, не в понимании оглядывает территорию. Здесь ему не место. И здесь небезопасно. Сюн поджимает губу, надеясь, что в этот раз Божьи силы не сойдут с ума и действительно помогут ему, а не начнут новый теракт. Он тянет сам себя за волосы, боясь выдохнуть. — Сюн! Я тебе кричал. Хотя, конечно, тут вряд ли что услышишь… Амая о чём-то говорил, но Сюн не мог разобрать и понять, про что именно. Просто пялил расфокусированным взглядом. — Алло? Он чуть вздрагивает, ощутив, как его тыкают в плечо. — Ты бледный. Сюн мотает головой, хмурясь. — Отстань… — Как я отстану, если ты даже дышать не можешь? — Амая чуть обнажает свои зубы, впервые за весь период их знакомства демонстрируя не самоуверенную, а неуверенную улыбку. — Пошли отсюда. Выход… — Я же сказал тебе не лезть. Сюн пытается выдернуть своё плечо из хватки, но не выходит. Парализовало. Амая хмурится, пытаясь найти бегающие зрачки Сюна, и продолжает держать его. — Я тебе помочь пытаюсь, а ты… — Такеру лишь вздыхает, после чего без сомнений пинает какого-то парнишку рядом. Слышно, что незнакомец крайне возмущён, но Амая не обращает внимания, а Сюн попросту не слышит и слепо следует за Такеру, за его новым путём к свободе. И вдруг понимает, что крепко вцепился в ладонь Амаи. Амая время от времени оборачивается, ведя сквозь толпу. Его лицо озаряется то синим, то зелёным, то жёлтым огнём. Иногда Сюн не различал, галлюцинации ли уже у него, или это так прожектора сходят с ума, как и он сам. Свежий воздух и улица. Сюн где-то отголоском в памяти всё ещё слышит ту самую попсу и смех Аими, как его толкают со всех сторон. На самом же деле он стоит около мусорки, с Амаей, который удивительно аккуратно, и, как бы это странно ни звучало, ласково поглаживает его по предплечью. Большую часть времени Амая просто молчал, давая неспешно прийти в себя, но иногда вбрасывал и некоторые фразы вроде: — Продолжай дышать, как и сейчас. Это правильно. — Попробуй посчитать до пяти. Знаешь, я и помочь могу… — Видишь вон тот забор? — и указывает куда-то совсем вдаль. — А какого он цвета? Сюну, честно, было плевать на забор, было плевать на счёт и технику дыхания, но объясняющий голос Амаи его успокаивал и вполне себе нравился. Такахата уже некоторое время смотрит в радужку Такеру, в голове делая ремарку, что никогда не видел Амаю более вдумчивей и серьёзней, чем сейчас. Как будто определённый образ на мгновение спал, растаял и стал миражом. — Тебе уже лучше? И голос тише. Спокойней, более бархатный. — Да. Полагаю, — Сюн промямлил, отводя взгляд и делая вид, что заинтересованно осматривает соседнее дерево. Амая только хмыкает, понимая, что дерево-то в такой темноте совсем не видно, и что Сюн просто пытается изобразить кого-то другого, но не себя. — Я мог бы проводить тебя до дома. — Не надо. Лишь до перекрёстка, — Сюн вновь смотрит на Амаю. Быстро, ибо ожидал, что Такеру будет глядеть куда-то ещё, но не на самого Сюна в ответ. — Как скажешь. Половину пути они шли молча. Амая не упоминал произошедшее, за что Сюн был благодарен, ибо чувствовал себя слегка пристыженным. Будто провинился. Проявил слабость совсем не там, где надо. Они проходили под уже, наверное, тридцатым фонарём. Дорога, как и прежде, пуста. Луну и звёзд на небе не видать, загрязнение даёт о себе знать. Хотя это не то, о чём Амая или Сюн сейчас вспоминают. — Впервые тебя таким видел, — Сюн промямлил, держа руки в карманах. Он любил эту куртку за её карманы, ибо они были огромные, отчего максимально комфортные. — Каким? О, нет, дай угадаю… Загадочным? Может, тихим? — Амая активно начал перечислять, попутно сгибая пальцы. — Хотел бы я сказать привлекательным, но, увы, привлекателен я всегда. Сюн задумался, после чего кивнул. — Тебе это не свойственно. Быть… таким. — А тебе не свойственно пугаться пука колонок в дешёвском клубе, — из ответа Амаи так и лился сарказм тоннами. Сюн лишь пробурчал что-то нечленораздельное в ответ. — Всё равно сегодня вход был бесплатным. — Нет, — звучный и скоростной ответ. Даже доли секунды не было потрачено на мысли. Сюн нахмурился, вспоминая сегодняшнюю переписку с Такеру. — Ты сам так сказал. — Я врушка, значит. Ого! — Прекрати, — Сюн вздыхает, массируя висок. Хотя раньше он говорил это с большей агрессией, то сейчас, скорее, больше в шутку. — Зачем солгал? — Хотел с тобой погулять. Вышло, конечно, не очень, но всё же… — По-моему ты просто подлизываешься, чтобы я на терапии старикашке не жаловался. — Вовсе нет. Услышав в тоне Амаи долю обиды, Сюн не смог сдержать смешок. Он улыбнулся, глядя, как Такеру со злостью пинает камень. Всё равно ведь притворяется. Амая Такеру не умеет обижаться по-настоящему. — Всё же, спасибо тебе за помощь сегодня, Такеру.