Eclipse

Он распахнул тяжелую дубовую дверь, и та с приглушенным скрипом подалась, открывая вход в заведение. Пришлось пригнуться, чтобы пройти через низкий дверной проем, не стукнувшись лбом о косяк. Внутри было почти темно, даже несмотря на только наступающий вечер. Снаружи солнце еще не село, заливая просторы Натлана предзакатными лучами, но которые практически не попадали внутрь бара. Глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к полумраку. Интерьер не отличался изысканностью, но в нем было множество мелочей, делающих его уютнее. Стены украшали фонари, хаотично развешенные по периметру от самого входа и до бара, маски, фигурки, а сам бар был заставлен цветными бутылками различных форм, будто владелец не утруждал себя и просто использовал все, что смог достать у местных. Гул голосов и звон стаканов наполняли помещение. Никто из посетителей не обернулся на хлопок закрывшейся двери — все слишком были заняты либо разговорами, либо своими напитками. В дальнем углу за массивным столом, составленным из нескольких сдвинутых вместе, сидела шумная компания. Они возбужденно выкрикивали что-то, переговаривались, хохотали, а порой даже подпрыгивали на месте, то ли от радости, то ли попросту от подскочившего азарта. Время от времени раздавались горячие аплодисменты, а затем следовали разочарованные вздохи, сменяющиеся звучными ударами по деревянной столешнице. — Ставлю тысячу, что Большой Мали одержит победу на этот раз! — крикнул кто-то, вызвав новую волну оживления, звон монет пронзил глухой шум помещения. Траин, не обращая внимания на суету, уверенно направился к барной стойке. Молодой парень за прилавком ловко жонглировал стаканами, бликующими в приглушенном свете. Все бокалы были разными, будто их тоже собирали по одному, не заботясь об общей гармонии. Бармен с дружелюбной улыбкой поставил перед ним один из них — невысокий, с толстыми стенками и легким рыжеватым оттенком стекла. Увидев приподнятую бровь гостя, парень пояснил, слегка наклонившись вперед: — Сегодня Архонт угощает. Все напитки за Ее счет. Это будет в самый раз, для начала, а? — он поправил остроконечную шляпу на своей голове, которая успела чуть присползти на нос. Траин, чувствуя мелькнувшую в себе нотку недоверия, взял бокал, не сводя глаз с бармена, который, казалось, вовсе не спешил и продолжал беззаботно натирать очередной стакан, наслаждаясь собственным ритмом работы. В нос ударил насыщенный аромат крепкого алкоголя — виски, чистый, с несколькими кубиками льда, медленно тающими в золотистой жидкости. Он сделал первый глоток. Напиток мгновенно обжег язык, а затем разлился теплом по горлу, оставляя после себя терпкое, слегка дымное послевкусие. Уголок рта дрогнул в едва различимой улыбке. Бармен, заметив его реакцию, довольно кивнул и, не произнеся больше ни слова, удалился, оставив его наедине с собой и своими мыслями. Траин с удовольствием вкушал этот момент, наслаждаясь тишиной внутри себя — свободой от разрывающих его голосов, умоляющих о спасении. Эта тишина казалась непривычной, даже странной, но одновременно успокаивающей и долгожданной. Он был точно уверен, что когда-то все было совсем иначе, но когда именно все изменилось — сказать было трудно. Из едва приоткрытой двери в глубине зала, по-видимому, ведущей на задний двор, доносилась музыка. Веселая, задорная, под которую легко было представить танцующих людей. Кто-то из посетителей недалеко от бара тихо отбивал ритм ногой по деревянному полу. Сегодня у него не было никакой конкретной причины заходить сюда, но почему-то это казалось правильным. Траин не пытался разбираться в причинах своего спонтанного решения, не искал объяснений, не надеялся на нечто судьбоносное. Он просто был здесь, впервые, кажется, ориентируясь на собственное ощущение, а не на четкий план, подкрепленный целью или приказом. Его воины остановились на отдых неподалеку, и он знал, что успеет к ним вернуться ночью до того, как они выдвинутся обратно в Каэнри’ах. Если, конечно, он вообще решит задержаться здесь дольше получаса. Бар постепенно заполнялся новыми гостями. Дверь хлопала все чаще, гул голосов нарастал, смех и звон стаканов сливались в единый фон, дополняющий его неспешно блуждающие в голове собственные мысли. Бармен заметно ускорился, мелькая между стойкой и полками, ловко разливая напитки вновь и вновь прибывающим. Атмосфера становилась все более оживленной, и вечер по-видимому только начинался. В очередной раз хлопнула входная дверь, впуская порыв сквозняка, от которого на несколько секунд затрепетали огни фонариков. Но на этот раз бар на мгновение притих — словно само пространство уловило что-то значимое в появлении нового гостя. Однако тишина продержалась недолго. Почти сразу ее сменили восторженные возгласы, одобрительные выкрики и даже несколько присвистов. Траин невольно обернулся, следуя за общим фокусом внимания. В центре небольшой группы вошедших стояла высокая девушка с огненно-рыжими волосами, которые мягко переливались в слабом освещении бара. Казалось, что все взгляды в зале моментально оказались прикованными именно к ней, и это было не просто из-за ее яркой внешности — в самой ее походке, в уверенности движений читалось что-то, что мгновенно притягивало внимание. — Архонт! — пронеслось шепотом по толпе, сменившись одобрительным гулом. Музыка возобновилась, казалось, заиграв даже громче, а несколько посетителей тут же бросились навстречу рыжей девушке, с энтузиазмом увлекая ее к самому оживленному столу, где уже собралась внушительная компания. Остальные завсегдатаи, которые до этого держались особняком, один за другим потянулись туда же, словно не хотели упустить самое интересное. — Ну, кто тут готов помериться силами?! — раздался звонкий голос, полный вызова. Траин хмыкнул про себя. Затея с борьбой на руках с самого начала казалась ему не слишком увлекательной, но теперь, с появлением девушки, угас даже малейший интерес к происходящему. Подобные состязания казались бессмысленными — разнополые поединки в силе обречены на предсказуемый исход. Однако публика явно думала иначе: восторженные крики становились все громче, свисты — настойчивее, а звон монет, которыми тут же начали делать ставки, почти не прекращался. — Ставки! Ставки сюда! — неожиданно объявил бармен, покинув свой пост и с еще пущим азартом вклинившись в толпу, мгновенно приняв на себя новую роль. Толпа шумела, подбадривая участников. Одни скандировали уже знакомые имена, другие выкрикивали новые, надеясь на неожиданную победу. Среди всего этого хаоса одно имя звучало особенно часто. Судя по возбужденным крикам, Мавуика — как догадался Траин, именно так звали Архонта, чье прибытие перевернуло весь вечер, одерживала победу за победой, не оставляя соперникам ни единого шанса. Спустя недолгое время Траин вновь перестал обращать какое-либо внимание на происходящее вокруг себя. Он позволил голосам, музыке и общему шуму раствориться в едином гуле, создающем странное, но умиротворяющее ощущение покоя. Когда бармен, на несколько мгновений вернувшийся за стойку, мельком взглянул на него, тот лишь молча пододвинул стопку монет за следующий напиток. — Я же сказал, что сегодня — бесплатно! — бармен теперь едва мог перекрикивать толпу. В голосе его уже слышалась легкая хрипотца, да и сам он выглядел так, будто успел пропустить пару бокалов вместе с гостями. Траин не ответил, но и деньги со стойки не убрал, сделав глоток из свежего бокала, который был моментально подан. Напиток вновь согрел грудь, оставляя после себя приятное ощущение невесомости, словно окончательно растворяя в себе усталость и остатки тревоги. Его взгляд заскользил по мерцающим огням, а мысли понемногу начали уходить вглубь, туда, где не было ни шума, ни беспокойства. Бармен лишь пожал плечами, собрал монеты и, насвистывая себе под нос, вновь вернулся к месту разгоряченных состязаний.

***

— Фух, ну и вечерок, да? — уже знакомый задорный голос, с хорошо различимой в нем властностью, прозвучал совсем рядом, заставив его обернуться, когда он практически покончил со вторым стаканом. Мавуика без лишних церемоний опустилась на соседний стул, одним движением опустошила свой бокал и кивнула подоспевшему бармену. Она совсем не выглядела усталой, хотя успела уложить по меньшей мере дюжину соперников в спонтанном турнире по армрестлингу. Казалось, энергия внутри неё только разгоралась, и она была готова еще не к одному раунду. Шумно вернув стакан на столешницу, Мавуика обернулась на мужчину. На мгновение в её багряно-янтарных глазах мелькнуло удивление. — Ты явно не местный, — она изучающе его рассматривала, её взгляд был внимательным, цепким, но без намёка на враждебность. — А здесь пускают только своих? —Траин сделал ещё один глоток. — В Натлане рады тем, кто приходит с правильными намерениями, — с едва заметной паузой ответила она. — Я веду свой отряд из Снежной. Мы остановились неподалёку, на одну ночь. — И как там? Холодно? Он чуть приподнял бровь. — Временами. — Значит, здесь у вас отличный шанс отогреть и тело, и голову, — с лёгкой ухмылкой заметила она, поднимая свой новый бокал. Затем Мавуика спрыгнула со стула, развернулась, чтобы уйти, но, сделав пару шагов, обернулась через плечо: — Ты выглядишь сильным. Не сиди в стороне — докажи, что так и есть. Траин усмехнулся про себя, но промолчал. Однако взгляд невольно скользнул за её огненно-рыжими волосами, следя, как она, потирая ладони, вновь занимает место за столом, выделенным под состязания. Толпа, уже было разошедшаяся по залу, снова начала стекаться поближе — Архонт вернулась, а значит, игра продолжается. Сделав короткий глоток, девушка небрежно отставила стакан на соседний стол, после чего скинула кожаную куртку, перекинув её через спинку стула. Напротив неё уже располагался новый противник — крупный мужчина, массивный скорее из-за своего веса, нежели из-за внушительной мускулатуры, но выглядящий вполне уверенным в себе. Он разминал плечи, потирал пальцы, предвкушение читалось в каждом его движении. Траин, наблюдая за этим со своего места, на мгновение отвлёкся от виски в своей руке. В свете барных огней он заметил, как напряглись мышцы Мавуики, едва она положила локоть на стол — рельеф проявился резко, будто пламя, вспыхнувшее на мгновение. О силе Пиро Архонта ходили легенды, и теперь он видел её совсем рядом, не через рассказы. Сработала ли её провокация или дело было в паре выпитых бокалов, но Траин ощутил, как внутри разгорается что-то похожее на азарт. Он сделал ещё один небольшой глоток, позволяя обжигающему теплу растечься по телу. Не сводя глаз с происходящего, он невольно отметил, как уверенно и расслабленно вела себя Мавуика. Она не суетилась, не строила напускной показухи, будто заранее знала исход поединка, но всё же наслаждалась игрой, позволяя другим надеяться. Противник, усмехнувшись, хлопнул ладонью по столу, громко потряс кистями рук, разминая пальцы. Толпа загудела, кто-то в нетерпении притопывал ногой по полу, а бармен уже собирал новые ставки. — Три… два… один! Глухой звук столкнувшихся ладоней сотряс стол, и соперники замерли в напряжении. Мужчина налёг всем телом, но Мавуика даже не дрогнула. На её лице не отразилось ни малейшего напряжения, только лёгкая улыбка, будто бы всё это даже не требовало от неё усилий. — Давай же, тебе ведь не хочется, чтобы на тебя поставили зря, — заметила она, немного склонив голову, и едва заметно шевельнула пальцами, будто поддразнивая. Мужчина с силой рванул руку вниз, явно вкладывая всю свою мощь, но это было бесполезно. Спустя ещё несколько секунд напряжения, Мавуика легко, почти лениво, опустила его руку вниз, вмиг обрушив на зал оглушительную тишину. А затем раздались аплодисменты, свист, одобрительные возгласы. Её титул снова загудел в воздухе, сопровождаемый радостными выкриками. — Да как так-то?! — поражённо выдохнул проигравший, откинувшись назад. — Возможно, ты недостаточно старался, — с ухмылкой заключила она, хлопнув его по плечу. Она оглядела зал, легко, с вызовом. — Ну что, есть ещё желающие? Или мне расслабиться и просто выпить? Траин почти не заметил, как его пальцы постучали по бокалу. Её манера держаться, этот вызов, который сквозил даже в каждом движении — что-то в этом, чёрт побери, притягивало. И прежде чем он успел осознать, как принял решение, его голос прозвучал над гулом толпы: — Есть. Все резко повернулись в его сторону, а Мавуика широко ухмыльнулась. — Наконец-то, — с удовлетворением протянула она. — Я уже начала скучать. Она сделала жест рукой, приглашая его занять место напротив. Толпа загудела с новой силой. Траин не спеша прошел к столу, где Мавуика выжидающе сидела, сложив руки на груди. Бармен едва успевал собирать монеты, носясь между столами, пока два противника готовились, чтобы начать свою схватку. Как только их локти коснулись столешницы, бар замер в ожидании. Мавуика сцепила их пальцы. Ее хватка была твердой, уверенной, она уже заранее будто бы знала исход поединка. — Ну, посмотрим, чего ты стоишь, — она прищурила глаза. Первый рывок — мощный, предсказуемый. Траин не дал ей мгновенно уложить свою руку, удержав давление. Лицо Мавуики чуть изменилось — не от напряжения, скорее от интереса, в ее глазах заиграли огоньки. — О, а ты не так прост, — хмыкнула она, усиливая напор. Пальцы его левой руки крепко прижались к столешнице, будто пытаясь удержать её от расползающегося под давлением напряжения. Казалось, зал задержал дыхание в ожидании решающего рывка одного из оппонентов. Но рисковать никто из них не собирался. Их взгляды столкнулись в молчаливом соревновании. Атмосфера вокруг накалилась, искря от напряжения. В толпе начали раздаваться перешептывания и шевеления. Мышцы начинало жечь от напряжения. Шум дыхания все отчетливее гремел в ушах. Каждое движение, даже малейшее, казалось решающим. И в этот самый момент дверь с заднего двора резко распахнулась, впуская в помещение жаркий вечерний воздух и запах поджаренного мяса. — Барбекю! Все сюда! Мясо ещё шипит! — раздался чей-то громкий голос с улицы. Толпа мгновенно отвлеклась, встрепенувшись. Несколько человек радостно закричали, кто-то даже бросился к выходу, и даже бармен, уже собравший неплохой куш на ставках, поднял голову в сторону двери. Взгляд Мавуики, лишь на секунду дрогнув, среагировал на голос, но она не теряла концентрации. Траин ощутил, как её хватка только крепла, но в этот же момент послышался громкий хлопок и их руки, сцепленные с такой силой, неожиданно соскользнули. Столешница оказалась разломана напополам. Хруст эхом прокатился по помещению. Протянулись несколько секунд тишины, после чего Мавуика вскинула голову и раскатисто рассмеялась. Ее смех звучал звонко, заразительно и по-настоящему искренне. — Ну что ж, похоже, сегодня ничья, — поднявшись со своего места, она хлопнула его по плечу, будто они были старыми приятелями. Траин слегка улыбнулся, потирая пальцы. — Прости, Мэни, я все покрою, — Мавуика улыбнулась бармену, чей взгляд так и застыл устремленным на остатки деревянного стола. — Архонт, на такой исход никто не ставил! — наконец, пробормотал он, вдруг встрепенувшись. — Ничего не надо — я теперь богат! Толпа стала недовольно перемещаться, но бармен уже, не теряя ни секунды, спешил за стойку, собирая деньги. Мавуика ловко схватила свою куртку с соседнего стула: — Ну что, идём? Вечер только начинается.

***

Солнце уже давно село, погрузив Натлан во мрак ночи, но на заднем дворе бара вечер действительно только начинался. Просторная площадка, окруженная кольцом пламени, колышущегося от легких порывов ветра, усеянная множеством огней, как и небо над головой. Здесь было еще более шумно и многолюдно. Музыка слышалась намного громче: недалеко от входа, между столами, полными свежеподжаренного мяса, и дверью в бар, расположились музыканты. В их арсенале было множество инструментов, светившихся флогистоном: барабаны, диджейский пульт, клавиши. Бит, глубокий и ритмичный, разливался в пространстве ночи, будто поддерживая этот ритуал веселья. Толпа уже колыхалась ему в такт, периодически выкрикивая слова каких-то местных песен. Траин сделал шаг вперед, ощущая как воздух становился теплее от пламени и дыма, что несли с собой запах жареного мяса и чего-то пряного, тягучего, что только подогревало аппетит. В воздухе витал вкус обещанной вечеринки — плотного ужина, веселья и чего-то еще, что только готовила эта ночь. Возможно, раньше он бы стремился поскорее покинуть это место. Оно не несло собой абсолютно ничего полезного с точки зрения практического смысла и достижения результата. Выспаться перед предстоящим походом должно было казаться куда более эффективным времяпрепровождением. Возможно, так бы он и поступил когда-то раньше. Но сегодня он был уверен — его место здесь. Сочное мясо с пряной, слегка хрустящей корочкой показалось вкуснейшим блюдом из всего, что он когда-либо ел. И не только потому что его последний перекус был много часов назад. Расположившись неподалеку от танцпола, Траин перевел взгляд на окружающие его огни и танцы. Музыка продолжала качать в такт, все громче, все настойчивее, поглощая пространство, заливая его энергией, и лишь изредка сменяясь звоном тарелок и бокалов буквально повсюду. Он вновь не концентрировался ни на чем конкретном, пока где-то в центре не замелькали языки пламени: девушки в местных племенных нарядах танцевали с факелами и кольцами огня, публика расступилась, оставляя им место. Скользя по мерцающему пространству, его взгляд вдруг заметил Мавуику, которая сидела у самого края огненного круга, запрокинув голову назад и откинувшись на локти. Она смеялась с компанией, в которой он узнал пару бойцов с турнира, и этот смех казался лёгким и искренним, как будто весь накал страстей состязания давно остался позади. Траин задержал взгляд, не спеша отводить глаза. Было в ней что-то завораживающее — лёгкость, с которой она вливалась в этот вечер, словно была его естественным продолжением. Контраст между той сосредоточенной, неуступчивой соперницей за армрестлингом и этой беззаботной девушкой удивлял и притягивал одновременно. Музыка будто отступила на второй план, оставив их в невидимом, зыбком промежутке между огнями и тенью. И на миг Траину показалось, что она тоже почувствовала его взгляд — Мавуика обернулась, их глаза встретились на краткий, но отчётливый момент. Она лишь слегка приподняла бровь, будто задавая молчаливый вопрос, а потом, не теряя своей лёгкой улыбки, вернулась к разговору. Он выдохнул, позволяя музыке снова захлестнуть себя, но ощущение этого взгляда ещё долго не покидало его. Обстановка вокруг менялась быстрее, чем он успевал это осознать: огни на танцполе погасли, а кольцо пламени вокруг будто растворилось, оставив лишь темноту ночи, густую и плотную, как дым. Те, кто ещё не успел присоединиться к общему веселью, вскочили со своих мест, и уже в следующую секунду толпа захлестнула танцпол. Музыка стала тягучей и плавной, но при этом сохраняла странную, пронзающую энергетику, будто с каждым ударом ритма сердце отзывалось эхом. Чьи-то руки потянулись к нему из полумрака, и, сам того не заметив, он поддался этому притяжению. Теперь он уже не был просто сторонним наблюдателем за пламенем этого вечера — он стал его частью, разгораясь вместе с ним. Двигаясь в толпе почти вслепую, сквозь жаркие прикосновения и вспышки света, он вдруг натолкнулся на Мавуику. Она замерла, словно поток времени на мгновение замедлился, словно все происходящее вокруг было подвластно ей. Её взгляд был все таким же цепким, в нём больше не было той лёгкой игривости, с которой она шутила совсем недавно. Она смотрела на него изучающе, словно оценивала, достоин ли он её времени. Наконец, она сделала шаг ближе, так что её губы оказались почти у самого его уха. Траин ощутил тепло её дыхания на коже, смешанное с ароматом дыма, пряных специй и едва уловимого металлического оттенка. Она не отступила, не отвела взгляд, словно проверяя, насколько близко он позволит ей подойти. Музыка, крики, смех — всё вокруг будто приглушилось. — Пойдем выпьем. Траин усмехнулся, не отводя взгляда. Мавуика, не дожидаясь ответа, развернулась, ловко лавируя сквозь толпу. Казалось, что даже музыка и огонь подчиняются её шагам — всё вокруг будто бы немного замедлялось, чтобы уступить ей место. Он последовал за ней, не потому что она приказала: было в её голосе что-то, что не оставляло пространства для возражений. И это раздражало его так же сильно, как и притягивало. Бар оказался на краю площадки, освещённый мягким светом флогистоновых ламп. Мавуика уже заняла место за стойкой, бросив короткий взгляд на бармена. Тот, не дожидаясь слов, начал готовить напитки. — Надеюсь, ты не собираешься и сейчас сломать стол, лишь бы не проиграть. — Думаешь, я боюсь проиграть? — его голос был ровным, но в нём проскользнула та же искра, что и в её глазах. — Думаю, ты боишься признать, что тебе это нравится, — Мавуика повернулась и закинула ногу на ногу, глядя на Траина с вызовом. Он не ответил, лишь усмехнулся краем губ и присел рядом, не сводя цепкого взгляда с неё. Их молчание не было пустым — оно вибрировало в воздухе, как натянутая струна. Бармен поставил перед ними ряд стопок с прозрачной жидкостью, и прежде чем он успел что-либо добавить, она провела пальцами над рюмками, будто рисуя в воздухе невидимую линию. В ту же секунду над стеклом вспыхнули языки пламени. Её пальцы на миг задержались в воздухе, словно контролируя огонь, прежде чем она с самодовольной улыбкой отдернула руку. — Кто первый сдастся или упадёт, тот и проиграл. — Ты слишком часто говоришь это слово. Что ты хочешь мне этим доказать? — Мне не нужно никому ничего доказывать. Тем более тебе, Траин. Он слегка дернул бровями, не одарив её восхищением за проницательность. Было бы странно, если бы Архонт не узнала имя незнакомца, который даже не пытался остаться незамеченным. Мавуика хмыкнула, взяла ближайшую рюмку и поднесла к губам, так близко, что казалось, огонь уже обжигает её кожу. Она быстро вылила жидкость себе в рот, пока пламя покорно отступило, будто подчинившись невидимой команде. Она глухо стукнула пустым стаканом о стойку и, не убирая руки, с лёгкой усмешкой произнесла: — Один — ноль. Траин взял свою рюмку, не отводя взгляда от её глаз. Его ладонь легла на горлышко рюмки, быстрым движением погасив огонь. Языки пламени чуть лизнули его кожу. Он выпил залпом. Напиток сначала показался больше сладким, нежели крепким, но с обжигающим послевкусием, оседая жаром в груди. Он аккуратно поставил пустую рюмку рядом с её, и, не меняя выражения лица, коротко бросил, демонстрируя, что принимает ее вызов: — Один — один. Мавуика ухмыльнулась и потянулась за новой порцией. Она щелкнула пальцами, и поверхность жидкости вспыхнула ровным пламенем. Её взгляд скользнул по нему. Она выпила, резко поставила рюмку: — Два — один. Без лишних слов Траин повторил за ней, чуть медленнее, но с той же уверенностью. — Два — два. Игра пошла быстрее. Щелчок пальцев. Пламя. Глоток. Стук рюмки. Счёт рос: Три — два. Три — три. Четыре — Три. Четыре — Четыре. Моменты между глотками становились короче, огонь — ярче, взгляды — цепче. Никто не улыбался, будто соревнование было не менее серьезным, чем потенциальная битва с Бездной. Когда счет остановился на четырех, Мавуика замерла, держа рюмку на полпути к губам. Её глаза сузились: — Интересно, кто из нас первый сдастся? Траин не ответил. Он просто взял следующую рюмку и, опередив девушку, выпил быстро, на этот раз даже не туша пламя, которое едва не лизнуло его губы. Ее вопрос остался без внимания, так и повиснув в воздухе. — Пять — Четыре. Она рассмеялась, низко и коротко, и, не моргнув, осушила свою. — Пять — Шесть. За твою смелость. Она резко встала, вдруг схватив его за руку. Её ладонь была горячей, как само пламя — в ее властном касании чувствовалась чистая, неприкрытая энергия. — Так слишком просто. Идем. Она увлекла его обратно на танцпол, в гущу пламени и музыки, где всё снова взорвалось красками и ритмом. Траин не сопротивлялся. Он не просто следовал за ней — он шагал в такт, как будто эта ночь звала их обоих к чему-то большему, чем просто веселье. Все происходящее вокруг казалось теперь не больше чем дополнением, яркой декорацией к этой внезапной, дурманящей игре. Они оказались в центре бушующей толпы. Музыка будто стала громче, с каждым ударом баса вибрации отзывались в груди. Мавуика отпустила его руку, но не отошла далеко, кружась в ритме, как будто этот хаос был её естественной стихией, а все вокруг — продолжением живущей в ней энергии. Траин стоял, скрестив руки на груди, наблюдая, как она двигается, уверенно, свободно, словно ей принадлежала не только эта площадка, но и сама ночь. — Что, теперь ты снова просто зритель? — крикнула она через шум, приближаясь. Очередной вызов. Не долго решаясь, Траин, принимая его, положил ладонь ей на талию, выждав секунду, проверяя, позволяет ли она касаться ее. Она хохотнула, но не отстранилась, увлекая глубже в толпу, где языки окружающего танцпол пламени еще сильнее раскаляли воздух. Её руки скользнули вверх по его груди, едва касаясь ткани, оставляя за собой след жара. Ладонь крепче сжала её талию, вторая рука скользнула к её плечу, ведя, но не подавляя. В этом танце не было места для роли лидера. Их взгляды не разрывались. В них было всё: вызов, азарт, контроль и что-то ещё — опасное, пьянящее, не имеющее ничего общего с выпитым алкоголем. — Думаю, ты согласишься, что и за мастерство, и за артистичность очки достаются мне, — она запрыгнула на барный стул так легко и играючи, будто вновь слегка опуская градус. — Пусть будет по-твоему, — он пожал плечами, все еще ощущая на ладонях жар ее тела. — Семь — шесть. — Дальше будет уже не так просто, — Мавуика оглянулась на бармена, — принеси-ка что-то посерьезнее. Бармен усмехнулся и достал бутылку с незнакомой жидкостью, в которой, казалось, плавали искры флогистона. Они выпили одновременно. Глоток обжёг горло настолько, что у любого другого человека навернулись бы слёзы. Мавуика моргнула, но не подала вида. Траин сжал челюсть, но не дрогнул. Они замерли, глядя друг на друга, выжидая, кто первый из них сдастся. — Ничья? — наконец спросил он. — Никогда, — ответила она, криво усмехнувшись. Мавуика наполнила очередную рюмку, покрутила ее в пальцах и вдруг наклонилась к Траину, так близко, что он мог почувствовать тепло её дыхания. — Проверим, кто дольше выдержит, не моргнув? — её голос звучал с насмешкой, но в глазах плясал настоящий вызов. —Я выровняю, — спокойно ответил он, встречая её взгляд без малейшего намёка на сомнение. Они выпили одновременно, не отводя глаз друг от друга. Жгучий вкус разлился по горлу, но ни один из них не моргнул. Кажется, лишь глаза обоих заблестели чуть сильнее от напряжения. Прошло несколько долгих секунд. Наконец, Траин усмехнулся краем губ, не теряя контроля. — Семь — семь, — сказал он, уверенно откинувшись на спинку стула, смакуя маленькую победу. — Только потому, что я позволила, — фыркнула Мавуика и, не дожидаясь ответа, стукнула кулаком по стойке. — Еще раунд! Где-то между вспышками огня, тёмными силуэтами людей и бешеным ритмом музыка становилась всё более далёкой. Алкоголь пульсировал в крови, воздух тёк горячими волнами, мысли путались, но азарт не отпускал, наоборот, стискивая сильнее. Раунд за раундом ночь катилась дальше. Их борьба не заканчивалась, не останавливалась, только раскаляясь, меняя только форму: от взглядов к движениям, от прикосновений к глоткам алкоголя.

***

«Четырнадцать — четырнадцать.» В очередной раз они подошли к бару, уже пошатываясь, придерживая друг друга. С трудом водрузившись на стул, Траин все еще пытался не подавать вида, что его глаза застилает плывущая дымка. Он посмотрел на Мавуику в ожидании следующих предложений, демонстрируя в своем прямом взгляде абсолютную готовность продолжить «сражение», несмотря на утяжелившееся дыхание и уже такое ощутимое опьянение. Улыбка больше не сходила с его губ. Мавуика, чуть смеясь, прилегла на барную стойку, оперевшись подбородком на руку. Она смотрела прямо ему в глаза, но не спешила звать бармена. В глубине её зрачков блеснул новый огонёк. Траин на секунду задумался, какую еще дрянь она предложит выпить? Сколько еще он готов вынести? И главное — ради чего? — Есть идея получше, — она резко поднялась и кивком указала на противоположную от бара сторону, будто вновь отвечая на вопрос, который он бы никогда не озвучил. Он поднялся, подавая ей руку, но она лишь усмехнулась, спрыгнула с высокого стула и ровной, уверенной походкой пошла мимо. Удивительно, как в этой женщине плескалось столько огня и алкоголя, и при этом она сохраняла трезвость ума и четкость движений. На это у него не было ответа. Да и не нужно было. Спустя лишь долю секунды, Траин вновь двинулся за ней. Без лишних вопросов — ни к ней, ни к себе самому. Эта ночь не требовала объяснений — только действий. Он двигался по инерции, ведомый вибрирующим напряжением, без малейшего представления о том, куда заведёт его эта игра. Они вошли в опустевший бар, тишина которого так контрастировала с шумом, оставшимся за дверью. Пройдя через помещение, они вновь оказались на улице. Воздух здесь уже не был таким горячим и плотным. Напротив, ночь встретила их прохладным, ласковым дуновением, которое мягко отрезвляло и успокаивало, словно напоминая о себе после долгой паузы, наполненной жарким безумием. Траин невольно вдохнул полной грудью, наполняясь этим свежим, чистым воздухом. Хотя отдалённые звуки музыки и тонкий запах дыма всё ещё догоняли их с заднего двора, здесь, в стороне, и время, и пространство ощущались иначе. Он замедлил шаг, позволяя себе на секунду просто наблюдать. Мавуика, накинув куртку на плечи, без лишних слов направилась к большому байку, припаркованному у входа в бар. Движения её были такими же лёгкими и уверенными, как и на танцполе, только теперь в них чувствовалась другая энергия — собранная, целенаправленная, она была полна концентрации. Она легко выкатила байк на свободное пространство, небрежно перекинув ногу через сиденье и оказавшись в седле. Развернувшись к нему, она опёрлась на руль, с лёгкой усмешкой склонив голову набок. — Что стоишь? Боишься? — её голос прозвучал так же дерзко, как и раньше, но с новой, едва уловимой ноткой. — Ты пьяна, — спокойно ответил он, скрестив руки на груди и оставаясь на месте. — Значит, да, — хмыкнула она, будто соглашаясь с очевидным фактом, и потянулась за шлемом. Она не смотрела на него в ожидании ответа. Не проверяла, подойдёт ли он. Она знала это наверняка — была в этом уверена ещё до того, как он сам это понял. Что-то едва ощутимое, щекочущее, за гранью его сознания, подтолкнуло Траина вперёд. Мавуика, усмехнувшись краешком губ, не обернулась, просто протянула ему второй шлем, как будто это было само собой разумеющимся. Через секунду он уже оказался в седле позади неё. Её волосы рассыпались по плечам, и тонкий, маняще-пряный аромат окутал его, смешиваясь с запахом кожи, дыма и едва уловимой ноткой горючего. Траин опустил взгляд, и, челюсти его крепко сжались. Он прикрыл глаза, пропуская нестерпимый импульс через себя, позволив себе короткую слабость — всего миг, пока она не видит ее. Мысли в голове зашумели слишком громко и настойчиво, но он заглушил их в тишине ночи, вытеснив обратно в глубину сознания. Чуть отстранившись, он ухватился за ручку позади сиденья, стараясь сохранить дистанцию. Но этого было недостаточно — она всё равно оставалась опасно близко. Этот воздух, насыщенный её запахом, казался густым, и от него кружилась голова. Они оба молча надели шлемы. Ни вопросов, ни объяснений — всё уже было сказано без слов. Мавуика завела мотор. Он взревел, грубо разрезая ночную тишину, словно подтверждая, что всё происходящее — не сон, а реальность, полная скорости, огня и чего-то ещё, о чём они пока не говорили вслух. Сине-багровые пейзажи ночного Натлана проносились мимо так быстро, что сконцентрироваться на них было невозможно. Воздух шумно бил по визору шлема, рассекая пространство, и сладко-острое предвкушение застряло где-то в горле. Музыка, шум, толпа — весь этот спонтанный праздник остался позади, но ощущение, что всё только начинается, лишь нарастало с каждым километром. Спустя несколько минут Мавуика вдруг мельком обернулась, её глаза блеснули сквозь визор шлема, и, не сбавляя скорости, она резко свернула в сторону. Теперь путь пролегал по самому краю обрыва. Дорога становилась уже, петляя по склону, и, хотя невозможно было разглядеть, что скрывается внизу, сгущающиеся облака, тягучее давление в ушах — всё подсказывало, что они поднимаются выше. Двигатель зарычал, спугнув стаю горных птиц, которые взлетели в ночное небо, разорвав его сонную тишину. Мавуика еще ускорилась, выехав на более прямую часть дороги. Траину пришлось крепче сжать ручку позади сиденья, чтобы не упасть назад. Но ветер все сильнее бил в грудь, и в момент очередного рывка его руки невольно стиснули её талию, крепко ухватившись за неё. На мгновение ему даже показалось, что Мавуика чуть подалась назад, вжимаясь в него бёдрами. Мысль вспыхнула и тут же была растворена принудительно охлажденным разумом. Они взлетели на вершину. Байк мягко замедлился, накатываясь почти к самому краю. Как только двигатель заглох, тишина ночи обрушилась на них с непривычной ясностью. Мавуика первой сорвала шлем, но дальше не двигалась, замерев на месте. Будто бы оставляла себе паузу. Обдумать следующий шаг? Или просто перевести дух? Траин почти сразу отнял руки от её тела, словно избавляясь от её аромата, который успел пропитать воздух вокруг, и спустился на землю. Дыхание было сбивчивым, будто он поднимался сюда своими ногами. Сняв шлем, он сделал пару шагов в сторону, вглядываясь в пейзаж перед собой. Снизу, в долине, мерцала тонкая полоска реки, в которой отражались звёзды. На горизонте слабо различалось предрассветное зарево. Облака расступились, открывая бескрайний простор. Когда он обернулся, Мавуика уже наблюдала за ним, облокотившись на байк. Её поза была расслабленной, но в ней сквозило что-то маняще-опасное. Снова вызов. И, хотя она и не произносила ни слова, суть её требования была понятна без этого. Траин медленно шагнул к ней, принимая его. Её взгляд не отпускал, будто управляя каждым его движением. Взгляд, полный контроля, азарта — и чего-то ещё, неясного, но ощутимого. Он замер в шаге от неё. Глаза невольно скользнули вниз, на её губы — ярко-алые, даже в ночи различимые и казавшиеся горячими. Наверняка горячее, чем пламя. — Хочешь меня поцеловать? — прозвенело в тишине. Ее голос был холодным, но при этом совсем не строгим. Она видела, куда он смотрел. Он усмехнулся. Прямота её слов уже не удивляла. — Хочешь меня спровоцировать? — прошептал он, не отводя взгляда от ее губ. — Пожалуй. Как по щелчку, его руки упёрлись в кожаное сиденье байка, запирая её в этом маленьком пространстве между собой и машиной. Он медленно склонился вперёд, пока их лбы не соприкоснулись. Его губы чувствовали её дыхание — тёплое, с тонкой горчинкой алкоголя и пряным, едва уловимым ароматом её кожи. Но она не двинулась навстречу ни на миллиметр. словно ожидая, проверяя, сколько он выдержит. Но он не собирался терпеть. Рывком он преодолел это незначительное расстояние, почти впиваясь в её губы. И тут же понял, что она ждала этого так же, как и он. Её безразличие оказалось иллюзией — она ответила с той же нетерпимостью и прямотой, и в следующую секунду поцелуй сделался глубоким, жадным и вязким. Её губы были горячими, чуть сладкими от выпитых ликёров, но их вкус казался острее любого напитка. Его пальцы отпустили сиденье и скользнули под её жакет, ладони сжали её спину. Он с каждой секундой притягивал её ближе, но этого было мало. Ощущение, что её не хватает, росло с каждым мгновением, пока сдержанность не начала трещать по швам. Это оказалось самым сложным испытанием за всю ночь. Мавуика, будто зная это, воспользовалась его слабостью. Её пальцы коснулись его лица, и в следующий момент она слегка отстранилась, разрывая поцелуй. В её глазах блеснула знакомая торжествующая искра: — Пятнадцать — четырнадцать. — Все еще ведешь счет? — хрипло выдохнул он, стараясь вернуть дыхание, не отпуская ее. — А ты нет? — Я слишком долго ждал, могу уступить тебе. Она приподняла бровь, и в её затуманенном взгляде промелькнула новая искра интереса. — Да что ты? С учетом того, что я вижу тебя впервые, это звучит достаточно дерзко. — Дополнительное очко за дерзость? Она покачала головой, её руки снова скользнули по его щекам, запуская пальцы в его волосы, и прежде чем он успел ответить, их губы снова слились в поцелуе — жадном, требовательном, словно продолжении той же игры, где никто не хотел проигрывать. Воздух вокруг вибрировал от напряжения, наполняясь безумием куда большим, чем ранее на танцполе или в баре. Всё, что было до этого — лишь прелюдия, разогрев. Теперь же это было нечто иное: необузданный порыв, которому, наконец, позволили вырваться наружу. Атмосфера заряжалась ими самими, и для этого не требовалось ничего больше. Траин с лёгкостью поднял её, несмотря на ту скрытую силу, что таилась в её хрупкой на вид фигуре, и усадил на седло байка. Сам он вновь упёрся руками в кожаное сиденье, наклонившись так близко, что между ними почти не осталось воздуха. Он замер, тяжело дыша и разглядывая ее лицо. Её глаза, потемневшие, искрящиеся вызовом, не отводили взгляда, и от этого зрительного контакта даже кровь будто начинала течь быстрее. Вдруг Мавуика крепко обхватила его за запястье и медленно подвела его руку к себе. Он ощутил под ладонью тепло её тела, её движение было уверенным, контролирующим. Пальцы скользнули по тонкой ткани, от линии живота вверх, к груди, а затем остановились на её шее. Под его пальцами бился пульс — быстрый, рваный, живой. Она отпустила его запястье. Второй рукой Траин провёл вдоль её бедра, ощущая, какой податливой она кажется в этот момент. Но он четко осознавал, что это только иллюзия, созданная лишь по её воле. Всё происходило только потому, что она это позволяла. И ровно до той границы, которую она установила. Его пальцы медленно обвили её шею сзади, скользнув под волосы. Она чуть приоткрыла губы, едва заметная улыбка тронула уголки её рта. Каждый следующий шаг казался потенциально роковым, и он, несмотря на желание, обдумывал его с осторожностью, пытаясь разглядеть в её взгляде скрытые мотивы. Но Мавуика не оставляла ни единого намёка. Алые, чуть припухшие от поцелуев губы изогнулись в насмешливой ухмылке. В этот момент Траин осознал: он готов проиграть ей окончательно. Внутри нарастал щемящий, почти болезненный порыв, готовый сорваться, если она только позволит. Но Мавуика внезапно покачала головой, словно отвечая на неозвученный вопрос. Это движение было таким неожиданным, что он невольно сглотнул. Её улыбка стала шире, в глазах заплясали тени лёгкого триумфа. — Вот ты и проиграл, — тихо сказала она. Он, всё ещё держа её за шею, приблизился к её уху, щекоча кожу горячим дыханием. — Я же сказал, что не боюсь проигрывать, — прошептал он, едва касаясь губами её кожи. — Попробуй, это не так страшно. Его губы скользнули ниже, оставляя влажные поцелуи на её горячей шее, медленно, с намерением. — Хах, — её смех прозвучал тихо, с лёгким вызовом. — Не думай, что сможешь затащить меня в постель. — И не думал, — ответил он с полуулыбкой, не отрываясь от её кожи. — Правда? — Да. Траин наконец отстранился на долю секунды, чтобы встретиться с её глазами. Пауза казалась ему невыносимо болезненной. Мавуика приподняла бровь, изучая его взгляд с новой ноткой интереса. — Придётся постараться, как бы хорош ты ни был. — Я знаю, — сказал он спокойно.

***

Пастух уже вывел небольшое стадо домашних альпак и их вереница неспешно ползла на горизонте, пока солнечный диск так же неторопливо озарял долину, окрашивая облака в переливы золота и меди. Сидя на краю обрыва, Траин наблюдал, как Натлан просыпается — медленно, лениво, будто растягивая последние секунды сна. И в этом спокойствии, в лёгкой невесомости момента, он вдруг ощутил нечто большее, чем просто тишину. Всё вокруг обрело будто бы новый смысл. Как будто простые, привычные вещи, окружавшие его всегда, вдруг заиграли другим светом. Мавуика молча положила голову ему на плечо, и странное тепло пробежало по всему его телу. Оно больше не было заигрывающе-обжигающим, азартом или игрой. Являясь скорее актом доверия, которое теперь щедро разливалось в воздухе, наполненном сладко-пряным ароматом. Слова были лишними. Он просто накрыл её руку своей, чувствуя, как тонкое дыхание её груди синхронизируется с его собственным. Утро наступало неумолимо быстро, раскрашивая небо всё более яркими красками, напоминая о мире, полном дел, обязанностей и забот. Но в этой короткой, будто украденной у времени, паузе было что-то особенное. Что-то, что останется с ними обоими, независимо от того, что ждёт впереди.