The reason.

Хината теперь относится к нему странно. Не плохо, именно странно. Это не наплевательское отношение, это не агрессивное поведение, не эмоциональные качели, не пренебрежение. Он просто.. другой? Совсем, через чур, с избытком другой. Кагеяма теперь думает намного больше. Накручивает себя намного чаще. Он теперь тоже другой. Более осторожный с Хинатой — биться о ледяную корку невыносимо неприятно, словно до обморожения на бледной коже. Когда они тренируются вместе, Хината не кидается в объятия каждый раз, когда атака удаётся. Нет, его тот самый маниакально-возбуждённый взгляд всё ещё здесь, только теперь направлен исключительно на мяч, Шоё восхищается волейболом по-прежнему сильно, и Кагеяма почти ревнует. Но часы их тренировок теперь проходят без громких воскликов, без похвалы партнёра, без гарантий, что теперь они точно победят на очередных предстоящих соревнованиях, благодаря обобщённым стараниям. «Ладно, наверное, Хината просто привык ко мне, как к партнёру по связке.» Когда они идут домой после, Хината больше не говорит о них. Пусть они уставшие и изнурённые — плевать. Рыжий сам признавался не раз, что разговоры об отношениях помогают расслабиться, вспомнить, через что они прошли и двигаться дальше. Но нет, теперь его взгляд направлен то ли в экран телефона, то ли на окружающую среду, а разговоры обычно не заходят дальше спорта, погоды или завтрашних планов. «Окей, мир Хинаты крутиться не только вокруг меня и любви, ведь так?» И даже когда они проводят время вместе.. Просмотры матча, игры в приставку, громкий смех и этот чёртов взгляд Хинаты. Взгляд, будто бы между ними нет ничего. Теперь это ни чем не отличается от тех дней, когда взаимоотношения граничили от обычных сокомандников до друзей. «Хорошо.. может, Хината так демонстрирует комфорт времяпровождения со мной.» Хината мог запросто уйти спать без пожеланий о доброй ночи партнёру и со спокойной душой сопеть, не вспомнив об этом даже на утро. Казалось бы, такая мелочь, но ни в том случае, если это было их маленькой традицией. Хината мог проигнорировать слова Кагеямы, когда последний пытался завести разговор о том, что между ними что-то не так. Тоже ничтожное самокопание, но не тогда, когда их отношения были главной темой обсуждения, и Тобио, и Хината готовы были разговаривать об этом до поздней ночи. Хината мог размазанно отказать во встрече, оправдывая это отсутвием сил или желанием спать. Подумаешь, всем нужен отдых, но это не та чёртова ситуация, ведь раньше они были рядом, даже если кто-то из них в самом тяжёлом состоянии. Разве не в этом познаётся самая чистая и крепкая любовь? «Нет, нет, нет, в этом чертовски странном поведении Шоё есть ещё более чертовски странная причина.» Как вы могли подумать, вина в таких случаях частенько лежит на партнёре. Угадайте что? Не в этом случаи. Кагеяма был.. не идеальным, но правда хорошим партнёром. Он во многом переступал через себя и относился к Хинате действительно прекрасно, был стабилен и надёжен. Одним словом, просто не мог быть виноват в этом. Нервы сдали окончательно, когда Хината вновь отказал ему во встрече. «У меня нет сил, прости пожалуйста!» — одно лишь сообщение, и парень пропал ещё на пол дня, проваливаясь в крепкий сон. В тёмную голову уже закладывались самые безумные и извращённые мысли, поэтому Кагеяма решил спросить прямо. Затягивать и подступаться словами — способ не для него, поэтому на следующий же день он вылавливает партнёра в раздевалке как только видит и аккуратно ведёт к стене, пока они так удачно оказались одни. Глубокий вздох и тщетная попытка унять дрожь в охладелых от тревоги конечностях. — В чём причина твоего поведения? - звучит тихий, максимально спокойный вопрос, но Кагеяма выглядит нервно, он действительно ожидает, что сейчас всё решится и, может быть, его Хината вернётся. — Ты знаешь о чём я, скажи мне, я имею право знать. Хината молчит. Открывает рот периодечки, но ничего из себя выдавить не может — слова подбирает. Куча мыслей сейчас крутятся в голове, какая правильная? Но решать уже времени нет — его молчание и без того затягивается неприлично долго, Шоё поднимает глаза. Больше не горящие свирепым огнём и бесконечной страстью глаза. Холодные и по-мерзкому спокойные. — Кажется, я остыл.