В лучшем мире

В том мире она не стала матерью. Она не встретила моего отца в плацкартном вагоне по знакомому до боли маршруту. Не ела с ним жареную курицу в фольге и вареные яйца. Не носила ему кипяток из железного титана, не пила чай из стакана с серебряной подставкой, какую можно было найти лишь у проводника. Не спала на полосатом матрасе, на простынях, которые пахли как что-то необъяснимое. В хорошем смысле. Отца не было в том вагоне. Его даже не было в том поезде. Он курил в своей фуре во время езды по ночной трассе, где его спутниками были лишь огни легковушек и редкие дорожные знаки, сияющие подобно алмазам в свете фар. Они никогда не встретятся. Она никогда его не полюбит. Не увидит, что за чернотой его глаз пряталась настоящая, всепожирающая бездна. Не узнает, что за его белоснежной улыбкой скрывался волчий оскал. Не узнает, на что способны его грубые, мозолистые руки. Не услышит его медовые речи, которые на самом деле горькие, как соль, как черный перец. Вместо этого она будет жить, как всегда мечтала. Идти по центру вечернего Питера, который когда-то был Ленинградом, есть мороженое, обязательно пломбир, тот самый, в стаканчике, и смеяться с подружками весь вечер напролет. Смотреть, как разводят мосты в белые ночи, блуждать по Летнему саду, и пытаться посчитать сколько экспонатов в Эрмитаже. Смотреть кино и следить за последним писком моды. И ничего, что в этой, идеальной вселенной не будет меня. Ей не придется страдать после кесарева, ее не настигнет послеродовая депрессия. Ей не придется просить помощи у сестры, братьев и подруг о помощи, чтобы они спасали ее от того чудовища, который пытался затащить ее в свое логово и медленно, но верно убивать, выжимая все соки. Не придется слышать мой плач по ночам из-за того, что у меня резались зубы. Не придется думать, как меня прокормить на последние деньги, как успеть заплести мои косички к 1 сентября, ведь первый раз в первый класс. Не придется тащиться на мой выпускной, не увидит мой красный диплом, который мне не понадобится, потому что я буду работать в совершенно другом месте. Не придется выслушивать мое нытье о муже, о внуках… Я никогда не издам первый крик, не скажу первое слово, не увижу первый снег. Дедушка не назовет меня своей любимой внучкой и не покажет мне самые яркие звёзды на летнем небосводе. Не покажет мне разницу между укропом и петрушкой, как растут помидоры или как у кошки родились четверо полосатых котят. Я не узнаю, каков на вкус шоколад, не увижу мультики в 13.00 после школы. Не буду прятать дневник с двойками, не пойду на первое свидание. Не буду орать во всю глотку на концертах, пытаясь спеть любимые песни. Не увижу сирень в мае, не съем первый кусочек арбуза, который только привезли прямиком с бахчи. Не встречу рассвет с пьяной подругой на кухне, где мы обсудили все: от Ницше до того, как ее бывший идиот. Не узнаю каково это – жить. Зато узнает она.