объект освоения

      “ты тоже являешься объектом моего освоения”.       с того самого вечера воскресенье беспрестанно прокручивает слова вельта в своей голове. это вовсе не значит, что его мозг двадцать четыре часа в сутки сосредоточен на этой фразе, однако, она нередко проскальзывает меж извилинами, цепляется за некоторые в попытке пробраться в глубь его мозга.       это вряд ли означает что-то такое, скорее всего, он уже и позабыл о сказанном, потому что есть дела поважнее, но воскресенье просто не может не думать. он – объект освоения господина вельта.       интересно, говорил ли он подобное кому-то еще? и насколько глупо чувствовать себя в какой-то мере особенным? он до сих пор помнит, как его сердце пропустило удар в момент, когда услышал эти слова.       ему стоит отвлечься, а ещё лучше – забыть. это явно мешает выполнению поручений на экспрессе, которых у него не так уж и много. чтобы их стало больше, нужно хорошо проявить себя в мелочах, ведь полного доверия у экипажа явно к нему нет. пока что. он очень надеется, что это временно.       однако сказать куда проще, чем сделать, потому что контролировать мысли сложнее всего. потому что порой воскресенье даже не замечает, как его уносит куда-то далеко, и вот он стоит, замерев, и где-то неподалеку стелла глядит на него с неким презрением, потому что, конечно, он перестает заниматься тем, чем должен.       необходимо взять себя в руки. что это с ним? будучи главой клана дубов он никогда не позволял себе быть таким рассеянным, но… времена меняются, он поменялся тоже, и, должно быть, это нормально, что теперь всё не как прежде.       вельт с химеко оповещают экипаж о следующем их прыжке, и воскресенье даже не сразу понимает, что он вовсе не слышит ничего, а его взгляд устремлен лишь на старшего члена экипажа. это не остается незамеченным, что заставляет смутиться и, тихо извинившись, ретироваться в свою комнату. какой же позор.       неужели это всё из-за одной единственной фразы? неужели она впечатлила его настолько? но ведь господин вельт тогда ясно дал понять, что все люди на его пути являются объектами его освоения, воскресенье не особенный, он один из массы.       раздаётся стук в дверь, из-за которого он слегка вздрагивает.       – я могу войти, господин воскресенье? – конечно, это вельт.       – да, господин вельт, – отвечает он, стараясь скрыть дрожь в голосе.       янг заходит, дверь за собой аккуратно закрывает, получается это практически беззвучно. между ними пара метров и тишина, в которой, кажется, прекрасно можно услышать заходящееся в бешеном ритме сердце воскресенья. наверное, он вот-вот упадёт в обморок или что-то вроде, так что стоит позвать пом-пом, или же госпожу химеко, хотя и её беспокоить особо не хочется.       может, он просто напросто умрет, находясь в таком маленьком помещении один на один с вельтом, из-за которого он просто с ума сходит. это должно будет обрадовать стеллу, думается ему, хотя эта мысль совершенно иррациональная, он ведь знает, что она считает его достойным противником в прошлом и даже не была против его нахождения на экспрессе.       мыслей становится слишком много, они роем пчёл жужжат в ушах, из-за чего воскресенье не сразу понимает, что вельт ему говорит. что он в принципе что-то говорит.       – …ин воскресенье, всё в порядке? – доносится до его ушей. за стекляшками узких очков виднеется беспокойство в глазах напротив.       – я… просто задумался, – неуверенно выдавливает он из себя.       – хм, – задумчиво мычит вельт, – поделитесь?       да, конечно, вот прям сейчас скажу вам, что только о вас и думаю последние недели.       хорошо, что вельт янг не обладает телепатическими способностями, иначе это было бы крайне унизительно.       – не уверен, – наконец отвечает воскресенье.       вместо последующих вопросов или комментариев вельт проходит глубже в комнату и садится рядом. между ними не больше сорока сантиметров, хотя воскресенье не совсем уверен, потому что глазомер у него не так уж хорош. он чувствует, как по всему телу пробегает дрожь. это он так нервничает или на него такое действие оказывает вельт?       – не хочу давить, но что-то явно не так, – спокойно говорит янг. – мы стараемся заботиться друг о друге на экспрессе, поэтому если нужна какая-то помощь, то…       – я в порядке, – перебивает воскресенье. – просто не до конца привык к новой обстановке, скучаю по сестре, и…       – и что-то ещё, – заканчивает за него вельт. да почему он всегда прав?       – да, – пора принять поражение, пора хотя бы просто признать, что что-то всё-таки не так, что не всё в порядке. – вы тогда сказали… когда мы говори об освоении…       – что ты – объект моего освоения.       воскресенье поднимает на него взгляд, до этого устремленный на сложенные на коленях ладони. во взгляде вельта плещется что-то теплое, приятное, что хочется тряхнуть головой, потому что это, очевидно, восприятие мнимого за желаемое. какой каламбур.       – господин вельт…       вельт молчит. он накрывает одну из рук своей, и воскресенье как никогда жалеет, что носит перчатки, потому что чужие руки, должно быть, очень горячие. он смотрит на их переплетенные пальцы, а потом вновь в глаза напротив. в горле ком, а в голове ни единой мысли, ноль идей, что говорить.       наверное, слова и не нужны, по крайней мере сейчас. сидеть в тишине и смотреть друг на друга, держась за руки, кажется достаточным, потому что это успокаивает безумный рой в голове воскресенья. а немного погодя вельту может быть даже удастся и вовсе уничтожить его и навести в безумной голове порядок.