Мыс русалки

𓆡𓆝𓆞𓆟𓆜𓆛

      Хорен смотрел внимательным взглядом на своего подопытного, который с превеликим удовольствием поедал свежего язя, которого он ему купил на рынке. Что-то важное не давало ему покоя, но он всё не мог понять, что же это было. — Как ты дышишь? — его голос прорезал тишину, которая прерывалась лишь всплесками воды из бадьи русала.       Конечно, это был логичный вопрос. Русалки ведь большую часть своей жизни проводят в воде, а на сушу выползают только в крайних случаях. Может, они умеют задерживать дыхание? Или наоборот газообмен происходит как у рыб?       Исследователь открыл на своих коленях дневник и пролистал до чистой страницы, написав на ней своим корявым почерком:

«Беседа #1 с 17.08.ХХ43».

      На заданный ему вопрос русал долго не отвечал, смакуя язя и отрывая от него большие куски, но пристальный взгляд Хорена заставил его остановиться. Нехотя оторвавшись от еды, русал издал раздражённый вздох: Хорен его уже задрал. Он перевёл взгляд на рыбака, разводя руками в стороны. — Откуда мне знать? Я просто делаю вдохи и выдохи носом и ртом. Всё.       Хорен промычал в ответ его попытке сказать «отъебись от меня». Конечно, таких данных ему было недостаточно, но он и сам виноват: выбрать такой объект для исследования было опрометчиво... Так называемый Лансу был слишком едок и нехотя отвечал на вопросы, хотя это было одним из условий их договора: он ему предоставляет еду, крышу над головой, безопасность и тепло, а русалу всего-то оставалось отвечать на его вопросы.       Кончик пера начал размеренно стучать по жёлтой поверхности страницы, пока рыбак пытался придумать такой вопрос, на который точно ответит его объект исследования. — Русалы собираются обычно в стаи, — начал он, — или ведут одиночный образ жизни? Как они выбирают полового партнёра? Как определяется пол особи?       Немного подумав, Лансу заглотил язя целиком, откусывая рыбу до хвоста и выбрасывая его куда-то в сторону. Он лениво облокотился на бортик бадьи, смотря на Хорена своими стеклянными глазами. — Слишком много вопросов... Тебя устроит, если я отвечу на один? — Главное ответь, — сказал Месхи, надеясь, что это не прозвучало слишком отчаянно. Его глаза внимательно проследили за хвостом язя, который отлетел в стену, падая на пол с характерным звуком. Кажется, что подвал Хорена очень скоро превратится в помойку. Если так, то придётся учить этого русала есть аккуратнее, иначе тут будет вонять не хуже навозной ямы, куда все справляют нужду. Также Хорен подметил, что русалки ели достаточно по-животному, заглатывая свою жертву целиком, как... пеликаны. Надо записать.       Русал довольно улыбнулся своей удачной попытке водить своего кормильца за нос и откинулся назад, доставая хвост из бадьи и перекидывая его через край, чтобы принять более удобную для себя позу в данной ёмкости, которая была явно ему мала. — Мы живем поодиночке, и каждый защищает свою территорию... Ну, вроде как. Вообще я пытался заговорить с другими русалками, но кроме шипения и бульканья я ничего не услышал в ответ. — Лансу равнодушно повёл плечом. — Я последовал их примеру и просто отобрал территорию у слабой русалки.       «Вот как значит...» — подумал Хорен, усмехаясь вслух. Эта деталь была достаточно важной и интересной, поэтому он начал быстро записывать со слов Лансу, добавив даже последнее предложение из его речи, дополняя его характеристику на первой странице - «адаптирующийся, хитрый». — А на остальные вопросы ты можешь ответить? — спросил рыбак, скептически подняв одну бровь. — Могу... Но я не хочу. — После ответа Лансу начал ковыряться в клыках своими когтями, которыми они защищались, убивали и разделывали пищу. Интересно, что по своему виду они чем-то похожи на ногти людей. Хорен сделал пометку и на этот счёт тоже, запомнив, что ему стоило бы провести эксперимент над когтями русала.       Лансу всё это время доставал рыбную косточку, застрявшую между клыков, а затем отбросил её куда-то в сторону. Хорен тяжело вздохнул. Да, этот русал точно не собирался идти с ним на контакт... Может, он зря тратит свои силы на этот экземпляр? — Тогда я могу сократить тебе приёмы пищи до минимума, — ответил он и подопнул под свой стул подальше корзинку с рыбой. — Может быть, тогда ты будешь сговорчивее?       После этих слов русал скуксил недовольное лицо, но всё же соизволил ответить: — Я ведь уже говорил, что стараюсь никак не пересекаться с другими русалками. Они меня бесят. Я не знаю, как эти недоразвитые размножаются и находят себе пару, — раздражённо пробурчал тот, будто у него спрашивали что-то неприличное. Лансу в этот момент казался Хорену смущённым подростком, у которого впервые спросили, как на свет появляются дети, а тот со стыдом признаётся, что не знает как это происходит. Хотя сравнение это бессмысленно: наверняка этому животному было не свойственно таких чувств, как стыд или смущение. — Сколько в среднем у русалок появляется детёнышей? — с догорающей надеждой спросил рыбак. — Повторяю ещё раз: я стараюсь не пересекаться с другими русалками. Я не знаю, сколько у них спиногрызов. — Ну, может, тогда скажешь почему у русалок разного цвета хвосты? У тебя вот, например, чёрный. Это как-то связано с тем, что русалки могут иметь подвиды? — Я. Не. Знаю, — отчеканивая каждое слово от клыков, все еще раздражённо отвечал русал. — Ты хоть что-нибудь знаешь? — тяжело выдохнул Хорен уставше. Его настроение после похода на кладбище всё ухудшалось и ухудшалось с каждым ответом русала. — Или ты только пастью щёлкать умеешь?       «За кого он меня принимает? За дрессированную собачку? — подумал Лансу. — Будто я на все вопросы мира знаю ответы». — А ты задавай нормальные вопросы, — ядовито процедил Лансу. — У тебя есть ещё что-нибудь, что ты хочешь узнать? — спросил он после небольшой паузы, во время которой он закатил глаза.       Хорен ещё немного подумал на дальнейшими вопросами. Конечно, ещё оставался важный пункт с измерением физических параметров, которые позволили бы приблизительно вычислить среднюю массу и длину тела русалок и многое другое, но с такой «самоотдачей» объекта на это и надеяться нельзя было: тот ему скорее руки оттяпает, чем позволит к себе прикоснуться и ещё что-то там измерять. Он был уверен, что с течением времени у него будет появляться уйма вопросов к этому «Лансу», но это стоило оставить на неопределённое время.       В голове исследователя потихоньку начала зарождаться мысль, что данный «Лансу», на самом деле, оказался не так полезен. Даже наличие человеческой речи не означало, что головной мозг окажется развит по типу мозга человека. Скорее, на уровне рыбки. Только помимо того, что он ничего не знал, он был ещё и грубияном. А это негативно сказывалось на научных изысканиях Месхи, тратя его драгоценное время. — Пока что нет, — ответил он, раздражённо захлопнув свою записную книжку, а затем услышал стук и скрежет собачьих лап по двери в подвал. Кажется, Кори унюхала запах рыбины. — Ладно, на сегодня это всё. Я приду завтра и надеюсь, что ты будешь выполнять свою единственную задачу — отвечать на все мои вопросы. Иначе пересядешь на водорослевую диету. — Да иди уже, — бросил Лансу, отворачиваясь к стене и махнув когтистой рукой в сторону Хорена. — Я спать хочу.       Смерив русала разочарованным взглядом, Хорен встал, собираясь уходить. Он уже даже поднялся по лестнице, но, когда дверь в подвал была открыта, его собака проскочила между его ног, начиная нестись сломя голову вниз и громко гавкать.       Как только собака пронеслась пулей мимо рыбака, тот побежал её ловить, зовя её по имени: — Кори, к ноге! К ноге! Ну что ж ты... — закричал он, но собака уже не внимала его ору, командам: всё её внимание было заострено на бадье. А точнее, на того, кто был в бадье.        Лансу, тем временем уже успевший расслабиться, когда услышал собачий лай, вжался в бадью, прячась от этого балагана и выглядывая из воды только макушкой. — Твою мать! Кори, фу, фу, нельзя! Сидеть, — Хорен вскрикнул, а собака в ответ заскулила, но не посмела не выполнить команду и села прямо перед бадьей. Её волнение только выдавал хвост-маятник и навострившиеся ушки. Хорен встал за Кори и погладил её по голове, а та в ответ гавкнула, высовывая язык. — Господи, Кори, что с тобой такое?.. — Хорен присел на корточки рядом со своей собакой, а после взял её на руки, отходя от «опасной зоны», где находился непредсказуемый русал. — Убери её! — прошипел Лансу, не осмеливась высунуться из бадьи и только беспомощно выглядывая из-за бортика. — Да я бы с радостью, но... — начал было говорить Хорен, как вдруг собака начала извиваться у него на руках, громко гавкая, после того, как Лансу подал голос. От громкого лая собаки русал спрятался за стенкой бадьи, поджимая хвост к себе. Он уже не выдержал и угрожающе завопил не своим голосом, словно какой-то демон из глубин моря: — Убери её сейчас же!       От такого вопля затихла даже собака, которая до этого имела рьяный интерес и желание подойти к бадье, но после она заскулила и только прижалась сильнее к своему хозяину. Хорен же просто шокировано уставился на бадью, но всё же решил не испытывать судьбу и ушёл вместе со своей собакой, закрывая дверь подвала на ключ.       Ещё долго рыбак не мог отойти от столь громкого и пугающего вопля русала, думая о том, что только сейчас Лансу проявил свою истинную натуру, а именно — натуру морского дьявола. По слухам, русалы могли издавать крики и вопли, чтобы отпугнуть опасность, но это явление было достаточно редким, ведь морские дьяволы не нуждались в таком средстве запугивания за счёт того, что они банально находились на вершине пищевой цепи, им практически никто не угрожал.       Именно поэтому Хорен, ставший свидетелем столь редкого события, мог начинать считать себя счастливчиком, но ему не давала покоя одна вещь, из-за которой он невольно скривил губы, чтобы сдержать улыбку: морской дьявол, который сидел у него в подвале, настолько сильно испугался маленькой собачки, что использовал самый эффективный метод запугивания, который имеет! Даже Хорен не на шутку перепугался, что до него не сразу дошла вся абсурдность ситуации: русал испугался собаки! Подумать только... Хм, а это ему может понадобиться.

𓆡𓆝𓆞𓆟𓆜𓆛

      Приятный ветер дул в лицо, пока солнце безжалостно пекло тёмные макушки мальчиков. Они шли вдоль деревянного высокого забора, за которым скрывался чей-то дом. Из-за этой непреодолимой и недоступной преграды выглядывала пышная яблоня, на которой начинали цвести белые цветочки, разносившие приятный летний запах.        — Я, кстати, о тебе наслышан. — Акару улыбнулся, прерывая гробовую тишину и задирая голову кверху, чтобы посмотреть на цветущую яблоньку. — Правда? — удивился Хорен, но почти сразу помрачнел. — И что говорят? — Явно ничего хорошего. Все, кто знал о Хорене, были не самого хорошего мнения о нём и просто говорили гадости. — А? — мальчик повернул голову на Хорена, кое-как оторвавшись от цветущей яблони. — Ты что-то сказал?       Хорен подозрительно покосился на нового знакомого. Это такая попытка строить из себя дурачка, будто он ничего не знает? Сам ведь начал эту тему, так зачем давать заднюю? — Нет, ничего, — он отступил. Да, возможно ему не стоит знать правду. — Ну ладно. — Мальчик резко повернул налево, как только забор закончился. — Я, кстати, так рад, что наконец-то наступило лето! Тепло, солнышко и птички поют! Самое то, чтобы бегать по берегу и собирать... Ой, здравствуйте! — Акару, опять отвлёкшись от их разговора, с улыбкой помахал какой-то старушке. — Так, о чем это я?..       Мальчик продолжил рассказывать, всё прерываясь на какие-то мелочи, окружающие их: птичка, облачко и красивая вывеска лавки фейерверков; Месхи внимательно его слушал, но всё не знал, в какой момент вставить хоть словечко. Он и не понимал, что стоит сказать в ответ на быструю речь Акару, поэтому по большей части лишь молчал, одновременно смущаясь своей собственной молчаливости. Становилось резко неудобно, что с единственным человеком, который готов был с ним общаться, у него тоже не получается коммуницировать. — Я, э-э-э... — протянул Хорен, пытаясь найти хоть какие-то слова, но неожиданно впечатался лицом в спину своего спасителя, остановившегося на деревянном пороге лавки «Фейерверки Ханаби», которая славилась лучшими праздничными огнями, украшавшими небо над островом Мамейдо в Праздник весны. — Вот моя нора! — с торжественностью сказал мальчик, оборачиваясь к Хорену, который тут же отвёл взгляд с мальчишки на улочки, уходящие ниже и ниже, прямо к кромке берега. — Сейчас мама обработает тебе рану, пошли!       Акару неожиданно поймал ладонь Хорена, который этого точно не ожидал, и, раскрыв входную дверь, вступил вместе с ним в солнечное помещение магазинчика, пропахшего порохом и красками. Дверной колокольчик своим мелодичным перезвоном трубочки о трубочку оповестил об появлении двух детей, выглядящих при этом как жертвы кровавого побоища: один истекал кровью, а другой был измазан в крови своего товарища и оба они промокли насквозь, до нитки.       Когда Месхи уже сидел прямо за кассой магазина, пришла мама Акару, впереди которой шёл и светился сам мальчик, щебетавший матери краткую историю про произошедшее на озере Лан Су. Он выглядел как счастливый хозяин котёнка, подобранного прямо с улицы и спасённого из тяжёлой драки. Хорен же ощущал себя именно этим котом — в синяках, с порезом прямо на переносице носа и весь мокрый.       Женщина, выслушав эмоциональный рассказ своего сына, лишь потрепала его по голове и похвалила за то, что «помог своему другу ближнему». Месхи, боявшись, что их сейчас просто-напросто отругают, а его выгонят на улицу, с удивлением посмотрел на Акару, ластившегося под заботливой рукой матери. Теплота семейных отношений Ханаби напомнила о холоде и строгости в семье Месхи, в которой ценились традиции, а не любовь.       Но диссонанс Хорена быстро прошёл, когда целебная мазь из каких-то трав коснулась его переносицы, холодя кожу вокруг раны и отвлекая от тяжёлых мыслей. Госпожа Ханаби делала всё деликатно, пока её сын с завороженным взглядом наблюдал за этим. Месхи чувствовал его неотлипающий, как банный лист, взгляд и смущался, не решаясь посмотреть в ответ.       Акару оказался первым человеком, который к нему относился без доли пренебрежения. Он так просто впустил его в собственный дом и общался с ним, что Хорен и не знал, как на это реагировать. Но ощущал он смущение и радость, что такой хороший человек обратил на него внимание. И Хорен только для него бы хотел научиться общаться с людьми. Точнее, научиться общаться только с Акару, чтобы тот продолжил дружить с ним. И мальчик готов был отдать многое ради этого.

𓆡𓆝𓆞𓆟𓆜𓆛