Беспокойство

Хэ Сюань заболел до обидного не вовремя. Ши Цинсюань метался по квартире, не находя себе места В груди теснились беспокойство, злость и отчаяние — всё разом, и конца им, казалось, не было. Три года — вот уже три чёртовых года! — как они обручились за границей. А до этого ещё пять лет дружбы, два года совместной жизни и ещё полгода на то, чтобы Ши Цинсюань с изумлением осознал, что флиртует с парнем, которого долгие годы считал всего лишь своим лучшим другом. И всё это время он молчал. Держал в тайне свою влюбленность, брак, счастье от, казалось бы, самого близкого человека. От старшего брата. Ши Цинсюань сам не понимал, почему молчит. Но смелости не хватило поделиться самым сокровенным. Даже на маленькое торжество пригласить струсить. И это грызло его изо дня в день. А Хэ Сюань удивительно ловко обходил стороной тему знакомства с Ши Уду — слишком ловко, чтобы это можно было счесть случайностью. Словно он нагло пользовался тем, что Ши Цинсюаню не хватало духу сделать первый шаг в столь непростом деле. Но вот, когда всё наконец было решено — встреча назначена, брат предупреждён, Хэ Сюань нехотя, но согласился, а сам Ши Цинсюань собрал остатки мужества, — все планы пошли под откос! Перед самым ужином Хэ Сюань, словно на зло ему, свалился с температурой. Ши Цинсюань злился. Не показывал этого, но едва не взрывался от переполняющего его гнева. Ему хотелось верить, что Хэ Сюань заболел нарочно, что он просто хочет оттянуть неизбежное. Однако жар был настоящим, кашель — надсадным, изматывающим, а взгляд таким измученным, мутным от слабости, что на смену злости в сердце быстро пришло беспокойство. — Совсем уже сбрендил от страха, — бранил себя Ши Цинсюань, меняя холодный компресс, пока Хэ Сюань бредил от жара. Лишь когда температура наконец начала спадать, он позволил себе прилечь рядом — всего на минуту. Но не прошло и часа, как тишину разрезал настойчивый звонок в дверь. — Да тише вы! Иду! — крикнул он, на ходу запутавшись в тапочках. Звонок дребезжал, замок упрямо не поворачивался. Наконец дверь распахнулась — и Ши Цинсюань застыл. — Брат? На пороге стоял Ши Уду — хмурый, собранный, явно не в настроении для отговорок. — Я отменил встречу… — растерянно добавил Ши Цинсюань. — Беспокоился, — коротко ответил Ши Уду и попытался пройти внутрь. Ши Цинсюань машинально загородил проход. — А-Сюань? — Ха-ха-ха, брат, правда, не стоило беспокоиться, у нас всё хорошо, — выпалил Ши Цинсюань и тут же прикусил язык, стоило предательскому «у нас» вырваться из его рта. Брови Ши Уду медленно изогнулась. — Так и будешь держать меня на пороге? Ши Цинсюань в ответ опять нервно рассмеялся: — Уже поздно! Ты устал после работы, поезжай домой. Завтра увидимся, сходим куда-нибудь… — Этого болезненного гуя тоже позовёшь? — сухо поинтересовался Ши Уду, кивнув ему за спину. — Выглядит он неважно. Ши Цинсюань похолодел и вжался в дверной косяк. Позади раздался хриплый кашель. Ши Цинсюань обернулся — и в тот же миг захлопнул дверь. — Это был твой брат? — прохрипел он и снова закашлялся. Хэ Сюань стоял в коридоре, бледный, с растрёпанными влажными волосами, в выцветшей тёмной футболке с эмблемой рок-группы. Под глазами — тени, на губах — усталая складка. И правда — болезненный гуй, сбежавший из Диюя. — Цинсюань! — глухо донеслось с лестничной площадки. Сердце билось так же громко, как кулак Ши Уду по двери. — Бао, позволь мне, — сказал Хэ Сюань, отодвигая Ши Цинсюаня в сторону, а затем открыл дверь. Ши Уду замер на пороге. Их взгляды встретились. Мгновение — острое, как лезвие. — Ты… — начал Ши Уду. — Заходи, — прохрипел Хэ Сюань и, развернувшись, ушёл на кухню. Ши Цинсюань едва дыша наблюдал, как Ши Уду прошёл квартиру, бегло осмотрелся, пока разувался и скидывал куртку, а после проследовал за Хэ Сюанем на кухню и оставил небольшой пакет с продуктами на столе. — Витамины. И суп, — пояснил Ши Уду. — Цинсюань не объяснил, кто из вас болен. Принёс обоим. Хэ Сюань благодарно кивнул и молча поставил чайник. Разлил чай по кружкам. Его пальцы едва заметно дрожали, но он держался прямо, под пристальным взглядом Ши Уду. Ши Цинсюань, не выдержав, решил разбавить напряжённую обстановку: — Брат, а мы… — начал он. — Давно? — сухо перебил его Ши Уду. — Что? — растерялся Ши Цинсюань. — Давно, — спокойно подтвердил Хэ Сюань. Ши Уду нахмурился, но больше не произнёс ни слова. Ши Цинсюань так и не решился произнести заготовленную речь. Все слова — о любви, о страхе, о том, почему молчал, — застряли в горле. Хэ Сюань, несмотря на слабость, не ушёл в спальню. Он сидел за столом, понемногу отпивая чай, и выдерживал взгляд Ши Уду без вызова, но и без покорности. Спустя время Ши Уду коротко кивнул, будто что-то для себя решил, и поднялся. — А-Сюань, проводишь? — спросил он. — Я? — подпрыгнул Ши Цинсюань от неожиданности. — Да, конечно. Ши Уду кивнул Хэ Сюаню на прощание, а стоило ему остаться наедине с Ши Цинсюанем, спросил: — Хороший человек? — Хэ-сюн? Конечно, хороший, — ответил Ши Цинсюань, растерявшись. — Замечательный! Я… мы… он… Ши Уду не дал договорить. Он выглядел недовольным — да. Сдержанным — безусловно. Но нравоучений не последовало. — Станет лучше, зови этого на ужин. Поговорим, — сухо бросил он. И ушёл. Дверь закрылась. Ши Цинсюань прислонился к ней лбом и наконец выдохнул. Всё прошло не так, как он мечтал. Не было ни торжественности, ни правильных слов, ни подготовленных признаний. Но они не сцепились. Не разнесли квартиру. Не отвернулись друг от друга. Для первого знакомства — уже почти чудо, правда ведь?