Будем вместе лечить душевные раны

— Эрагон, ты опять не спишь? — тихий голос послышался со стороны кровати, но Эрагон даже не посмотрел в сторону Мальбонте. — Эрагон? Мысли метались в голове, а сердце бешено колотилось так же, как и прежде после сотни однотипных ночных кошмаров. Ангелам не снятся сны просто так, но мертвые глаза сестры... Маленькое бездыханное тельце и раскинутые в стороны белые, но пропитанные кровью крылья до сих пор преследуют его везде, куда бы он не пошел. Столько лет прошло, вина и ненависть уже давно въелась в самые кости и Эрагон уже ничего не мог с этим сделать, лишь смириться. Глаза почему-то защипало и ангел спустя мгновение ощутил стекающую слезу по бледной щеке. Стоя у окна, глядя на яркую луну он ощущал себя лишь ничтожной букашкой по сравнению с ней. Что там, за пределами Земли? Наверное, есть существа намного сильнее и величественнее его да и всех ангелов и демонов вместе взятых... Теплая рука аккуратно заправила пряди волос за ухо, а затем переместилась на щеку стирая дорожку слез. Эрагон подобно коту прижался к ладони и повернулся к Мальбонте всем нутром ощущая разливающееся тепло в груди. Шепфа, и как он мог закрутить роман с самим Мальбонте... Скажи ему это кто нибудь несколько лет назад, то Советник точно отправил бы его проверить голову. Уверен, Мальбонте думал о том же самом. — Кошмары? — тихо прошептал метис, не отрывая взгляда от серафима, а его рука переместилась к затылку, зарываясь пальцами в белые волосы. — Да. — Эрагон отвёл взгляд в сторону окна, последний раз бросил взгляд на ночное небо и наконец встретился взглядом с темными глазами. — Мы об этом говорили сотню раз... — начал было Мальбонте, но его спешно перебили. — Знаю, знаю, избавь меня от своих объяснений. — Эрагон отодвинул чужую руку и отошёл ближе к окну, сложив руки на груди. — Я просто... Это тяжело, понимаешь? Ангел резко повернулся в сторону Мальбонте и внимательно взглянул в глаза пытаясь найти понимание, хотя бы от него. Молчание уже перетекало в невыносимо давящее прямо в виски давление и Эрагон поспешил продолжить. — Из-за тебя убили мою сестру, из-за тебя была полная разруха везде, что в раю, что в аду, из-за тебя мой отец скончался. — Серафим продолжал кидать колкие факты, словно прощупывал почву, о чем можно говорить и не найдя в глазах Мальбонте осуждения он облегчённо выдохнул, но все оставался в напряжении. — Но твоей вины здесь нет, ведь была такова воля Шепфа и все беспрекословно старались выполнять его приказы. Эрагон вновь отвернулся спиной чувствуя пронзительный взгляд. — Все это время я пытался жить с мыслью, что все это происходит из-за тебя, но сейчас... — голос предательски дрогнул, но Советник уже не намеревался отступать. — Сейчас у меня каша в голове, я не могу ненавидеть тебя, но из привычного мышления я выйти не могу. Твоей вины нет в том, что моя сестра тогда поддаваясь любопытству забрела в лабиринт, что твои родители убили ее... Голос стих. Раньше, когда душевная близость с кем-то была для него чужда, не было нужды раскрывать себя полностью, не надо было выворачивать всю свою душу наизнанку. Помимо этого теперь он не мог сбежать от своих страхов и переживаний. Раньше он мог просто подавить нахлынувшую тоску, встать и уйти работать, но сейчас все по-другому. — Эрагон. — раздался грубый голос над головой и ангел даже невольно вздрогнул. — Послушай... Советник долго глядел перед собой ожидая какого-то чуда, что сейчас он закроет глаза и не будет надобности так позорно изливать свою душу бывшему его самому ненавистному врагу. Но после пару мгновений он понял, что этого не избежать и медленно повернулся к Мальбонте однако все так же прятал взгляд. — Я не знаток в словах, но... — он прочистил горло и уже более спокойно продолжил, заметив неуверенность в глазах ангела. — Ты слишком долго держал маску сильного и хладнокровного правителя. Мальбонте понял, что попал в точку, увидев, как дрогнули плечи Советника и, ощутив нахлынувшую уверенность, продолжил. — Сколько я тебя помню, сколько мы с тобой пересекались... Ты всегда выглядел так величественно, серьезно и холодно. — демон аккуратно, словно прикасался к фарфоровой кукле, положил ладонь на щеку Эрагона, огладил линию челюсти и приподнял за подбородок встречаясь с ним взглядом. И увидел застывшие слезы. Мальбонте растерялся. Он никогда не видел, что бы Эрагон лил слезы. Были моменты, когда на Серафима нападала ностальгия, периодически тосковал по чему-то, об этом он никогда не говорил, но сейчас Мальбонте совсем не знал что делать. Эрагон отпустил голову, как только чужая рука отпустила его лицо и прикрыл ладонью глаза, пытаясь подавить жалобный всхлип. Всего минута тянулась, как целый час и Эрагон уже десять раз успел отругать себя за мимолетную слабость, но тут его притянули за плечи и ангел тут же почувствовал теплое плечо в которое он тут же уткнулся, скрываясь от позора. Сколько времени прошло никто из них не знал, но простояли так они очень долго, казалось даже целую вечность. Молчание первым прервал ангел: — Мальбонте... — охрипшим голосом тихо позвал он и почувствовал, как его голова слегка наклонилась, утыкаясь в белые волосы. — Прости меня. — Ты устал, тебе надо поспать. — отрезал извинения Мальбонте, однако сердце пропустило удар и он неосознанно ждал, что ангел продолжит говорить. Так и случилось. — Нет, выслушай. Если я сейчас не скажу, то уже никогда не скажу. — сконфуженно пробормотал он и вскинул голову, глядя прямо в черные глаза. — Тогда, в лабиринте я не мог поступить по-другому. Я был ослеплён ненавистью и яростью, я... Эрагон долго вглядывался в глаза Мальбонте, пытаясь найти хоть какой-то намек на злость, но тот либо так хорошо прятал чувства, либо просто пытался не вникать, что бы случайно не показать свою ярость. — Дети не должны отвечать за поступки родителей. — тихо прошептал Эрагон. — У меня даже была мысль забрать тебя под свою опеку, под свое крыло, но как только я вспоминал о сестре... — Хватит, не продолжай. — холодно отозвался Мальбонте и опустил руки, что до этого крепко сжимали тело ангела. Эрагон тут же мысленно ударил себя по лбу и заткнулся, пока не наговорил ещё чего-нибудь и вновь закрылся в себе, в своих мыслях. И кто тянул его за язык? Теперь между ними повис напряжённый холод. — Сложись тогда все так, как ты хотел, если бы Шепфа только позволил... — после долгого, тяжёлого молчания сказал Мальбонте. — Возможно все бы было по-другому, я бы был другим. Эрагон молчал. Он помнил сестру так же четко, и боль от ее потери никуда не ушла, но тогдашнюю ярость он уже не испытывал. Да, спустя столько время боль притупляется, но остаётся такой же острой, болезненной. Однако после стольких лет бессмертия многое переосмысливаешь, многое становиться настолько простым, что хочется рассмеятся от своей глупости, а то, что в юности казалось слишком простым во взрослой жизни становиться сложнее, если копать глубже. Эрагон все это понимал и не отрицал то, что он изменился и не только он. — Шепфа дал тебе шанс. — твердо произнес ангел. — Всем нам дал второй шанс... Последовал слабый кивок и Эрагон заметно расслабился. Внезапно он почувствовал массивное крыло, которое настойчиво пыталось придвинуть его к обладателю этих черно-красных крыльев. Серафим заметил слегка смущённый взгляд и лишь усмехнулся, шагнув ближе к метису. Все, наконец, ступили на тропу новой жизни и они в том числе.