Teacher's wife

Сакура не ожидала встретить здесь его. Подходящие пары в итоге проходили утверждение у Пятой. Не было ни одной пары, которая могла бы быть образована без её печати на соответствующих бумагах. Она знала, куда Сакура пойдёт сегодня после работы. Знала, кто откроет ей дверь. Когда Сакура увидела возраст подходящего ей по всем параметрам шиноби она не удивилась. В конце концов молодых шиноби осталось мало, а уж джонинов и подавно. Но ей и в голову не пришло, что Пятая утвердит ей в качестве пары бывшего сенсея. Учитель и ученица? Это не просто ошибка — это откровенное пренебрежение всякими моральными принципами. — Сакура. Голос Какаши был ровным, спокойным, будто ничего не произошло. Будто он и не удивился. В отличие от нее, ему понадобилось лишь мгновение, чтобы взять себя в руки. — Ты точно не ошиблась домом? Холод в его голосе ударил по ней резче, чем зимний воздух, все еще застывший на ее коже. Сакура сглотнула, поспешно сунула руку в карман куртки, достала скомканный листок бумаги и молча протянула ему. Какаши взял его, пробежался взглядом по неровным строчкам. Брови его чуть дрогнули, нахмурившись еще сильнее. — Этого не может быть. Учителей и учеников не должны ставить в пару. Это... ошибка. Должна быть ошибка. Сакура кивнула. Конечно. Ошибка. Но почему тогда внутри поселился не страх, не облегчение, а что-то совсем другое — неприятное, липкое, тянущее? Она испытала стыд. Стыд? Почему? Сакура отвела взгляд. Она никогда не задумывалась, что Какаши-сенсей тоже участвует в этой программе. Слишком была занята работой, слишком старалась не думать об этом вообще. Все, что касалось системы, казалось чем-то далеким, не имеющим к ней отношения. И вот теперь реальность бьет по ней с жестокой ясностью: она и Какаши-сенсей. — Сакура... — Голос Какаши стал мягче, почти сочувствующим. Он встряхнул ее за плечи - понял все по ее лицу. — Это просто ошибка. Мы сейчас же пойдем к Пятой и уладим ее, хорошо? — Гм-м... да. Хорошо. Она наблюдает, как он легко, привычным движением накидывает безрукавку поверх водолазки. Как привычно поправляет маску. Как без лишних слов отворяет дверь, пропуская ее вперед. И только теперь до нее доходит, что она давно его не видела. После войны они оба были заняты, но в разных местах. Их дороги почти не пересекались. Последний раз они говорили больше месяца назад. И все же... Теплая, странная, тянущая тоска скользит по груди, оставляя после себя странное чувство. Она скучала. Он шел быстро, шаг уверенный, резкий. Сакура смотрела на его спину, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Да, это не может быть правдой. Сакура не может даже в мыслях представить себе близость с учителем. Но когда они входят в кабинет, их встречает равнодушный взгляд карих глаз. Пятая смотрит на них прямо, уверенно, не моргая. — Нет никакой ошибки, — монотонно произносит она, переворачивая их мир парой слов. — Что значит — нет ошибки? — Какаши звучит спокойно, но Сакура слишком хорошо его знает. Это спокойствие — ледяное, искусственное, тонкое, как слой инея на стекле. — Ставить меня в пару с моей ученицей? Это что еще за извращение? — Ваши чакры идеально совместимы, — бесстрастно объясняет Хокаге. — Кроме того, согласно закону, все ниндзя высоких рангов должны быть спарены только с теми, кто соответствует их уровню. Вы оба — герои войны. Деревне необходимо сильное потомство. К сожалению, сменить пару нельзя. - Цунаде вздыхает и роняет голову на скрещенные ладони. — Я знала, что ты придешь в бешенство. — Тогда не стоило этого делать, - парировал Какаши. Сакуре вдруг показалось, что она встревает во что-то личное. Словно сейчас они говорят о чем-то, что известно только лишь им двоим. — Не было выбора. — Выбор есть всегда. Цунаде устало вздыхает, проводя рукой по лицу. — Я понимаю, насколько это... спорно. Но это один из тех случаев, когда... — Отказываюсь, — холодно перебивает Какаши. Он скрещивает руки на груди, в его голосе звенит сталь. — Ты как никто другой знаешь, сколько сильных ниндзя мы потеряли, — Пятая смотрит на него пристально. — Сильное потомство — это необходимость, а не каприз. - Отказываюсь, - вновь цедит он. Нарочито расслабленная поза Хокаге дает трещину. Она просит Сакуру выйти из кабинета. Девушка встает на ватных ногах и послушно удаляется. Почему-то сейчас ей было всё равно, к чему они придут в своём споре. Она посмотрела на подоконник в коридоре - два почти засохших кактуса. Она не помнит, сколько времени потратила на поиск стакана и подъём на этаж выше, где были уборные и умывальники.. Наполнила стакан водой, напоила бедные растения. Когда она уже просто наблюдала, как вода впитывается в землю, Какаши вышел из кабинета Хокаге. По его виду было невозможно понять, зол ли он, но Сакуре почему-то казалось, что да. — Все в порядке. Голос Какаши спокоен. На удивление, в нем нет ни раздражения, ни злости — лишь усталость, тщательно спрятанная за привычной невозмутимостью. Он идет впереди, руки в карманах, походка медленная, размеренная, как будто у них нет причин для беспокойства. — Мы всегда можем просто отказаться. Это вынудит их сменить нам пару. Может, через пару недель, когда они увидят, что ничего не происходит. - Сакура кивает, продолжая шагать рядом. Да, он прав. Они могут просто не следовать правилам. Не могут же их заставить? Сакура объясняет сама себе, что просто какое-то время придется жить вместе с Какаши-сенсеем под одной крышей. А потом… Через несколько недель офис найдет для нее кого-то другого. Новый дом. Новый незнакомец. Сакура спотыкается на ровном месте. Она останавливается, внезапно осознав, как далеко зашла в своих мыслях. Под подошвой хрустит свежий снег. Какаши тоже замедляет шаг, останавливается рядом. — Какаши-сенсей… Слова застревают в горле. Голос звучит так тихо, что кажется, будто он растворился в воздухе. Она уже собирается отступить, но тут Какаши поворачивает голову и встречается с ней взглядом. — Может быть… Она не знает, как закончить фразу. Как сказать давай попробуем? Как объяснить, что нет никакого желания заново проходить этот процесс? Как сказать, что, возможно, легче оставить все как есть? Но Какаши понимает ее. Конечно же, понимает. — Сакура. Он произносит ее имя медленно, слишком медленно. В его голосе нет осуждения, только мягкость… и что-то еще. Что-то, от чего внутри нее растет болезненный комок. — Я видел, как ты росла, - Он говорит это с такой теплотой, что что-то в напряженной тишине между ними вдруг ломается, осыпается, превращаясь в пыль. — Ты мне по пояс была. Я не могу. Она чувствует, как внутри все рушится. Как могла она вообще подумать об этом? Как могла предположить, что Какаши… что он…Горячий стыд пронзает ее. — Извините, учитель, — глухо произносит она, зажмуривается и продолжает идти вперед, не дожидаясь его. Мгновение тишины. Потом его голос, спокойный, теплый: — Не извиняйся, - Какаши догоняет ее, идет рядом. — Я понимаю, о чем ты подумала. И понимаю, почему. Ты была удивлена, увидев меня за дверью, не так ли? - он дожидается ее кивка, а затем продолжает: — Сакура, для тебя это намного сложнее, чем для меня. В конце концов, это ты будешь вынашивать ребенка. Это твое тело, твоя жизнь. И ты должна иметь право выбирать, кто будет рядом в этот момент. Он открывает дверь и пропускает ее внутрь, но сам остается стоять на пороге. — В любом случае, я буду рядом. Как твой учитель… или как кто-то другой. Я просто хочу, чтобы твое решение было взвешенным. Какаши смотрит на нее серьезно, будто пытаясь убедить в чем-то важном. — Я был твоим учителем, и моя обязанность — заботиться о тебе. Не о желаниях деревни, не о приказах сверху. О тебе. Я хочу, чтобы ты была в безопасности и в относительном комфорте. Он делает паузу, а потом произносит самое важное: — Возможно, ты думаешь, что со мной тебе будет легче. Но я хочу, чтобы ты понимала, через что тебе придется пройти. Тишина между ними кажется бесконечной. Сакура смотрит на него, ощущая, как в груди тяжелеет нечто необъяснимое. Сенсей проходит вглубь комнаты и достает папку из книжного шкафа. — Это календарь. Какаши кладет на стол небольшой блокнот, раскрывая его на первой странице. Четкие, аккуратные линии делят бумагу на дни и недели. — Здесь должны быть даты твоего цикла и овуляции. Каждую ночь, что мы проведем вместе, мы должны отмечать здесь. Его голос звучит ровно, но в нем есть что-то… неестественно отстраненное, словно он зачитывает инструкцию к миссии. — В обычные дни — одного раза достаточно. В дни овуляции — чем чаще, тем лучше. В конце каждого месяца ты будешь проходить обследование, чтобы проверить, есть ли беременность. Также мы будем проходить анкетирование, а если результата не будет — дополнительное обучение. Сакура моргает, чувствуя, как ее дыхание становится тяжелее. — Предполагаю, что с первого месяца не получится. Так что, скорее всего, это затянется на несколько месяцев. Он протягивает ей календарь. Она не берет его сразу. Просто смотрит. На его руку. На тонкие длинные пальцы, крепкие, но расслабленные. На этот проклятый календарь. Она чувствует, как внутри все сжимается. Какаши первым разрывает молчание. — Я просто хочу, чтобы ты хорошо об этом подумала. Его голос звучит мягче. Почти осторожно. — Знаешь, иногда о сложных вещах легче говорить с незнакомцами, чем с теми, кого хорошо знаешь. Может быть, и тут так же. Может быть, тебе будет проще с кем-то другим. Сакура сглатывает, все еще не касаясь календаря. — А что вы думаете? Какаши выдыхает, снимает жилетку и вешает ее на крючок. Потом босыми ногами идет на кухню, словно пытается спрятаться от вопроса. — Мои глаза видят перед собой взрослую куноичи. Но мой мозг… мой мозг все еще видит ребенка, которого я когда-то обучал. Какаши замирает на мгновение, палясь в дощечки на полу. — Последнее, чего я хочу, — это делить постель со своей ученицей. Сакура затаивает дыхание. — Но еще больше мне не нравится мысль о том, что тебе будет некомфортно. Или страшно. Я хочу чтобы ты была… насколько это возможно… счастлива в этой ситуации. Поэтому, вне зависимости от того, что ты решишь, я приму твой ответ. Сакура смотрит на его спину. На расслабленные, но напряженные плечи. На легкое движение лопаток под тканью. — А что, если я решу оставить все как есть? — ее голос тихий, почти шепот. — Что вы почувствуете? Какаши на мгновение замирает. Потом он делает вдох и говорит: — Я буду думать, как сделать так, чтобы ничего не изменилось. Ни в наших жизнях, ни в наших отношениях. Сакура кивает, даже не уверенная, услышал ли он этот кивок. *** Утром Какаши готовил кофе, когда Сакура вышла из своей комнаты. В ее руках был календарь и маркер. Она уверенным шагом направилась в стене и повесила календарь на гвоздь. - Извините, сенсей. Какаши протопал к стене и взглянул на обведенные даты. - Завтра? - Да. - Хорошо. И больше ничего не сказал, продолжив готовить кофе и завтрак.