Мишени в тире

      За следующие несколько дней начинающаяся коллекция Арису пополнилась еще одной, на этот раз трефовой картой. На высокие сложности по-прежнему «не везло», чему он не забывал радоваться, пока это вообще возможно. Подниматься по утрам в полном одиночестве было все еще трудно, но Арису терпел, стиснув зубы, и вспоминал слова Карубэ.        Плод его воображения больше не появлялся, но сказанное им засело в голове глубже, чем ожидалось. Словно проросший в почве сорняк, крепко вцепившийся в землю корнями. Грубоватое сравнение, но зато точно описывающее ситуацию. Карубэ ведь помог ему... Иначе – чувствует Арису – точно бы пропустил еще пару суток своей жизни, которые остались бы в его памяти сплошным пробелом.       Изучение ТЦ же шло полным ходом — все три этажа были почти полностью исследованы, пусть Рехэй все еще путался в расположении нужных ему мест внутри здания. Единственное, куда он не успел зайти, был подвальный, -1 этаж. Что там могло находиться? Да все, что-угодно, на самом деле, но его Арису решил оставить на потом. Сейчас он занимался попытками втянуть себя в текущую реальность и больше из нее не выпадать.        Верно Карубэ сказал — помочь ему может только он сам. Как и разобраться в происходящем вокруг. Потому Арису откинул любые мысли и возводил свой маленький мир, больше не надеясь ни на кого другого. Ведь теперь наконец-то стало ясно — полагаться можно только на себя.        Смешно получается. Поговорил со своим же собственным сознание и полегчало. Интересно человеческий мозг устроен, ничего не скажешь...       Больше в свою депрессию Арису пока не проваливался. Лишь на краткие мгновения погружался в тоску, пытаясь окончательно принять то, что случилось. Но как бы он не старался — все было без толку. Грудь больно царапало и жгло, будто яркое пламя пыталось очистить его изнутри, сжечь нежелательные воспоминания до тла. Боялся Арису разве что того, что сгорит скорее сам, нежели та важная и неприятная часть его внутреннего мира.       Каждый раз приходилось перебарывать себя, чтобы подняться и пойти заниматься делами. Их, по идее, можно было отложить на потом, но Арису знал, что если сделает это, то не закончит уже никогда. И в таком случае Карубэ может ему уже не помочь.       Вообще, это звучало бредово... То, что он смог достучаться до самого себя только через призму галлюцинации, но было уже все равно. Пусть его посчитают сумасшедшим. Самое главное, что в конце концов Арису начинает справляться со своей травмой. Отпечаток никуда не денется, это понятно, но зато он останется живым и даже в своем уме.        На очередную игру Арису собирался не спеша. Его план был прост — прийти, выиграть, уйти. Попутно возможно найдя что-нибудь интересное в карманах у тех, кто потерпел поражение, насколько бы это ни казалось некрасивым. Им в любом случае уже не надо, а Арису может пригодиться, как найденный на бубновой игре плеер. Он успешно его зарядил перед началом предыдущей игры и по пути назад подключил наушники.        Звук был не самым качественным, но уже лучше, чем ничего. Так что возвращался тогда Арису в приподнятом настроении, шагая в ритм звучащей песни. Играл какой-то рок. Благодаря своей игромании Рехэй был не так плох в английском, так что у него даже получилось понять смысл строчек, под которые он энергично вышагивал по темному зданию ТЦ.       И вот сейчас, выдвигаясь на поиск «приключений», Арису добивал оставшиеся проценты на плеере, прослушивая очередной поп. Его в записях было много и в принципе вкус той девушки оказался весьма не плох. Конечно, становилось немного неуютно от знания того, что бывший обладатель этой вещи уже мертв, но... Песни то правда классные. Хотя бы не скучно. А то от вечной тишины Арису уже с ума сходить начинал.        Ни человеческого общения, ни звуков какой-никакой жизни... Это давило на мозг и музыка здорово вытягивала Арису из уныния. Бодрые и веселящие мотивы, играющие в наушниках, приподнимали настроение и помогали забыть о том, что происходит вокруг, пусть и ненадолго. Арису бы с удовольствием слушал записи в плеере круглосуточно, но старался беречь заряд. Когда же он подходил к неизбежному концу, оставалось только идти на игры, чтобы в первую очередь зарядить технику. На визе еще было достаточно дней, но Арису предпочитал этого не замечать и молча искать игровую арену, по пути надеясь на то, что там будут розетки.       Ночной Токио был прохладным и свежим, как мятная жвачка, запитая холодной водой. После недавнего дождя воздух пах сырой землей и асфальт все еще оставался мокрым с небольшими лужицами, которые Арису обходил по самому краю, чтобы не тратить энергию на лишние телодвижения. Ее и так было не много, так что стоило по максимуму экономить свои силы, если он действительно намерен вернуться сегодня живым.        Игра, в свою очередь, находилась в многоэтажном здании на верхних этажах. Пройдя туда с помощью множества светодиодных указателей, Арису столкнулся с безмолвием одиночества. Кроме него здесь пока что никого не было, но это даже хорошо; взяв один из телефонов со стола, он прошел вглубь широкого пространства и быстро нашел розетку. Сев прямо на пол, Арису подключил плеер и принялся ждать, пока тот зарядится. Чтобы дождаться ста процентов, наверняка придется оставить его здесь на всю игру.        Скучающий взгляд от устройства медленно скользнул к панорамному окну с видом на темный город. Отсюда вдалеке виднелась еще одна игровая арена, отличить которую можно было просто по наличию электричества. Спустя пару минут в небе над ней появились несколько красных точек, вскоре ударивших вниз смертельными лучами. Опустив глаза, Арису отвернулся.       Глянул на яркий экран лежащего на полу рядом телефона: «Идет регистрация...». Рехэй фыркнул, мимолетом изучая место, в котором находился. Офисное помещение было заставлено столами с нерабочими компьютерами и одинаковыми черными стульями. Свет был неярким, чему Арису мог разве что порадоваться, потому что от ослепительного излучения ламп у него бы наверняка заболели глаза.        В ожидании прошло несколько минут и вдруг вдали послышались шаги. Повернув голову, Арису наблюдал за тем, как в комнату входит паренек: невысокий, худой, темноволосый, в синей кофте с капюшоном, накинутым на голову. Он неуверенно прошел вперед, взял телефон... Заметил второго человека только когда тот поднялся на ноги и подошел, оставив плеер заряжаться.        Рехэй остановился. Их взгляды пересеклись.        — Привет.       На самом деле он не знал, зачем решил заговорить с ним. Арису вообще предпочитал не разговаривать с другими участниками, потому что не хотел хотя бы приблизительного повторения того, что было в ботаническом саду. Собеседник поджал губы, сжал в пальцах мобильник и, отведя взгляд, негромко ответил:       — Привет...        Арису почувствовал себя тупо. Зачем он это делает? Казалось бы — развернись и уйди, забыв об этом моменте, как о кошмарном сне, но вдруг брюнет снова заговорил, испытывая явную неловкость, будто делал что-то не так.       — Я Мацуи, – сказал он и на недоуменный взгляд Арису коротко пояснил. — Меня так зовут... А тебя?       Мацуи попытался изобразить подобие улыбки. Вышло у него смазано, но Рехэй все равно оценил, улыбнувшись в ответ. У него действительно давно не было нормального человеческого общения, чтобы он успел отвыкнуть от этого.        И лучше бы Арису не называл ему своего имени, как не знал сказанного в ответ. Но в тот момент он никак не мог знать о том, какой итог окажется у этой ночи.        — Арису. Будем знакомы, Мацуи, – короткий взгляд на дисплей с подходящим к концу обратным отчетом, затем на стол, где больше не было телефонов. — Кажется, мы будем вдвоем.        — Да... – Мацуи судорожно кивнул, с легкой тревогой глядя на свой дисплей. — Это немного обнадеживает.       — Почему? – не понял Арису. Брюнет слегка смутился и тихо ответил:       — Ну... Мы можем быть в одной команде, если попадутся трефы... Так будет попроще, чем в одиночку, да ведь? – он поднял на Арису взгляд, полный надежды, будто это от него зависела масть сегодняшней игры.        — Да, наверное, – Рехэй коротко оглянулся. Что-то слабо ему верилось в то, что будут именно трефы. Хотя, может, и они. Откуда ж ему знать?       — Просто я не очень хорош в одиночных играх. Потому проще надеяться на то, что у меня будет хороший сокомандник, – Мацуи улыбнулся, быстро опуская взор к экрану, будто не хотел смотреть на Арису. От этого только легче. Не придется снова встречаться с этими щенячьими глазками, от вида которых сердце трескается. Он не хочет играть против него.       Вскоре регистрация была закончена, о чем объявил женский голос, звучащий из динамиков. Поежившись, Арису внимательно слушал информацию об игре. Количество участников остановилось на двух, зато вот когда объявили сложность игры, от досады и разочарования Арису захотелось выть.        Червы. Это были червы. Низкой сложности, но это были блядские сердца.        Взгляды участников пересеклись и мысленно Рехэй уже извинялся. Он еще не знал правил, но был уверен, что ни чем хорошим эта игра не закончится. Хотелось сдаться, отдать победу сразу Мацуи. Ну как такого человека вообще занесло в червовую игру? Как?        — Остальная информация будет объявлена после того, как оба участника пройдут в точки проведения игры. Просим двигаться по указателям.              Ну, они и двинулись. Прошли прямо к распахнувшимся панорамным окнам, которые вели в две капсулы, висевшими прямо над высотой в десяток этажей. Сглотнув, Арису взглянул на Мацуи. Тот был откровенно напуган: обнимал себя руками и смотрел с мольбой не оставлять его.        — Давай выживем вместе? – спросил Арису и попытался изобразить подобие подбадривающей улыбки. Темные глаза Мацуи заблестели и он торопливо кивнул. Отвернувшись, Рехэй вдохнул поглубже и шагнул вперед.        — Я верю тебе, Арису, – прозвучал сдавленный, дрожащий голос за спиной, полный искреннего намерения вытащить их обоих отсюда живыми. Или по крайней мере постараться сделать это.        Как только Арису оказался внутри капсулы, полностью непроницаемая дверь без ручек или чего-то еще медленно задвинулась, отрезая его от безопасности этажа.        — Первый участник прибыл на место.       На удивление, конструкция не тряслась и держалась очень даже ровно. Наружу не вели окна, а над головой горел свет. На стене же напротив двери кровью было жирно выведено:

    ДИЛЕММА РУКОПОЖАТИЙ

      Арису проглотил тяжелый ком и чудом удержался от того, чтобы скривиться. Отвратительная гадость. И что это должно значить?       — Второй участник прибыл на место. Пришло время объявить оставшуюся часть информации. Название игры: «Дилемма рукопожатий». Цель игры: решить дилемму, которая будет озвучена в правилах игры. Слушайте внимательно.              Правила игры:       Двое игроков борются за право на жизнь. Его можно получить только с помощью системы рукопожатий. Вам в данном случае нужно решить — пожать руку или нет.       Если вы оба пожмете друг другу руки, то никто не умрет, но и никто не будет цел.              Если оба не пожмут руки, то оба умрут.         Если кто-то из вас решит не жать руку в то время, когда другой захочет ее пожать, то отказавшийся жать руку будет считаться победителем, когда когда как второй будет обречен на смерть.       Уведомляем: капсулы абсолютно герметичны и не пропускают звуки, так что итог игры станет известен лишь после того, как оба участника озвучат свой ответ в слух       Игра началась.       Арису поник. Понятно. Они не выживут. Вернее, выживет только кто-то один.        Оба пожмут руки — отделаются неизвестного рода увечьями и тогда умрут на следующей же игре. Пожмет он и не пожмет Мацуи — умрет он. Пожмет Мацуи и не пожмет он — умрет Мацуи. Оба не пожмут — умрут оба. Правила ясны. Вот только... Что с этим всем делать?       Взгляд скользнул ниже и Арису заметил люк под своими ногами. Сердце упало в желудок и тяжело забилось, зато вот мозгу все стало предельно ясно. Глаза вдруг стали влажными и Арису оперся спиной о крепкую дверь, едва удерживаясь от того, чтобы не съехать вниз до ненадежного пола. Ну и что ему теперь делать? Что придумать?        Червовые игры — это копание в чужих сердцах. Как бы сильно Арису не хотелось этого ни признавать — он был в этом ужасно хорош. Мог легко понимать людей и проникаться ими. Из-за этого же Рехэй был отличным командным игроком, в то время как червы ненавидел. Из-за одной такой игры умерли все его друзья, а теперь должен умереть кто-то еще.       Арису всхлипнул. Он должен сказать в слух свой ответ, но без понятия, что должен выбрать. Мацуи наверняка захочет пожать руку, рассчитывая на то, что Арису сделает то же самое, ведь «они должны выжить вместе» и изначально тот видел в нем сокомандника. Может, даже, надежного.       Воздух хлынул в легкие для ответа, но слов так и не прозвучало. Если Мацуи выберет пожать руку, то Арису может этого не делать. Нервный взгляд метнулся к кровавой надписи. Ниже было написано мельче: 

       СДЕЛАЙ СВОЙ ВЫБОР

      Он прерывисто вдохнул. Умрут либо оба, либо кто-то один... Они проиграют. В любом случае проиграют. Лучшее, что может сделать Арису — это свести потери к минимуму, ведь был почти полностью уверен в выборе Мацуи. Голос дрожал и язык не слушался, но судорожный ответ все равно прозвучал прежде, чем Арису успел почувствовать болезненный импульс, ударивший в самое сердце.       — Я выбираю не пожимать.       — Первый участник сделал свой выбор.       Рехэй оторвался от двери, отошел настолько насколько позволила теснота капсулы. Тупо глядя в пол, он подумал о том, что Мацуи еще не определился, ведь объявление об этом еще не прозвучало. Страх от этого лишь усилился. Если Арису и умрет сегодня, то это будет хотя бы заслуженно. Он ведь хочет убить другого игрока! Осознано!        Глубоко вдохнув, Рехэй даже не искал, за что ухватиться. Если люк откроется, то ему ничего не поможет. Это уж точно. Оставалось просто ждать, чувствуя, как неприязнь к самому себе сжирает его изнутри.        — Второй участник сделал свой выбор.       Арису зажмурился. Ну, будь что будет.        Тишина, прерываемая гулким стуком его сердца, казавшегося оглушающим в этом тяжелом молчании, окутала его словно кокон. Но вдруг вместо люка открылась дверь, из-за чего Арису резко распахнул глаза и буквально вылетел из капсулы.       Только попав на надежную опору этажа, он оглянулся. Соседняя дверь тоже была открыта. На ватных ногах Рехэй сделал шаг вперед, затем еще один. Боязливо опустил глаза ниже. Люк был открыт. Арису не хотел знать о том, что увидит, когда посмотрит вниз с высоты десятка – а то и больше – этажей.        Против собственной воли он опустил голову. На асфальте, словно сломанная кукла, лежало переломанное тело, под которым растеклась лужа свежей крови. Конечности были неестественно вывернуты, череп проломлен под чудовищным воздействием гравитации. Мацуи лежал на спине. Мертвый. И Арису был рад тому, что отсюда не было видно выражение его лица, ведь у всех мертвецов оно было одинаковым; застывшее, будто кукольное, со стеклянными, явно неживыми глазами. Со стремительно накатывающей мертвецкой бледностью.        Все мышцы разом сковало онемение. Арису стоял не двигаясь, и смотрел вниз. На последствия своего выбора. В моменте он даже порадовался тому, что капсулы были герметичны от любых звуков и не было слышно того, как умирал Мацуи.       «— Давай выживем вместе?       — Я верю тебе, Арису».       Рехэй отшатнулся, круто развернувшись. Глаза у него были на удивление пустыми. Здесь никому нельзя доверять, неужели непонятно, Мацуи? Насколько нужно быть глупым и наивным, чтобы поверить первому встречному? Арису прерывисто вдохнул. А насколько он должен быть чувствительным, чтобы так переживать из-за смерти незнакомца?       Но Мацуи не незнакомец. Они назвали друг другу свои имена, значит, они знакомы. Были, по крайне мере...       Сделав несколько шагов, он остановился посреди офисного зала и посмотрел на свои руки. Почему-то Арису отчетливо видел кровавые пятна на них и даже не знал, могло ли ему стать легче, будь эта кровь его собственной. Он, вроде как, не считал себя плохим человеком, но что оставалось делать? Умереть вместе с тем, кого встретил буквально пятнадцать минут назад?        Кто-то все равно бы умер, так что возможно Арису поступил милосердно. Хотя кого он обманывает? Это был эгоизм. Выбор своей жизни вместо чужой. Но было ли правильно винить себя в желании выжить?       Если бы они оба победили, то непременно пострадали и что-то подсказывало Арису, что это был билет в один конец. У них бы просто не было бы времени восстановиться до начала следующей игры, и по итогу их ждала бы та же судьба, что и Чоту. Он пострадал на одной из игр из-за чего был полностью беспомощен в следующей.        Так почему Арису чувствует себя настолько ужасно? Настолько... Грязно. Рехэй свел потери к минимуму. Это все, что он мог сделать. Наверное плохо потому, что выбрал себя. Но ведь Мацуи выбрал пожать руку. Он бы все равно умер. И либо Арису умер бы вместе с ним, либо...       Шаг вперед и на пустой стол падает бесполезный телефон, выданный совсем недавно. Невидящий взгляд вдруг цепляется за плетеный браслет. Черные и золотые нитки. Серебристая волчья голова на месте застежки. После семерки червей волков Арису не любил, но все равно потянулся к вещи — последнему, что осталось от Мацуи. Видимо, он оставил его здесь в тот момент, когда Арису отвернулся, чтобы повторно осмотреться.        Пальцы одной руки зацепили браслет, а пальцы другой — край столешницы, но Рехэй все равно не устоял, медленно опустившись на пол, лбом уткнувшись в холодный каркас. Плечи подрагивали, но слезы не шли. Они будто застыли цементом где-то внутри, запечатывая еще и зрительный нерв. Ничего не видя перед собой, Арису сжимал руками свою единственную опору, оставляя короткие царапины вместе с разводами крови от стершихся из-за давления ногтей.        Боли Арису – к собственному сожалению – не чувствовал, но продолжал упрямо царапать столешницу, впиваясь в нее до боли и пытаясь вернуть себе контроль. Казалось, что он излишне драматизировал. Здесь каждый день умирают десятки, но он их не знает. Он их не видел. А вот Мацуи... Это уже совсем другое дело. Ладно тот был бы каким-то конченным ублюдком, тогда бы Арису не жалел о произошедшем. Но когда собственноручно убил того, кто хотел помочь им обоим, стало противно от себя.        — Кто стремится выжить — умрет, кто не боится смерти — выживет... – пробормотал Арису хрипло, будто только что надрывно кричал. Хотя может так и было, просто до него самого это почему-то не дошло. По крайне мере сам собой сделался вывод — пора перестать бояться. Нет, не смерти. Человек, совсем недавно желавший покончить с собой, уж точно не испытывает страха перед погибелью.        Нужно просто... Забыть об этом чувстве. И никогда не вспоминать, если он хочет выжить. Или даже больше — выбраться отсюда, вернуться домой, во что бы то ни стало. 

***

      Спустя около сорока минут Арису был возле игровой арены, которую видел из окна совсем недавно. Судя по отсутствию лазерной сетки, обычно окружавшей место проведения игры и потухшему свету вкупе с тишиной — никто не выжил. И чем дальше проходил Арису, тем яснее это становилось. Лужи крови были повсюду. Бездыханные тела валялись почти что на каждом шагу и было страшно представить масштаб происходящего.        Присев перед одним из трупов, Арису обыскал карманы. Нашел карту — двойка пик. И быстро забрал ее к себе, положив рядом с плеером и червовой картой, полученной сегодняшней ночью. Больше ничего не обнаружив, Арису пошел дальше, к лежащему навзничь мужчине, из холодных пальцев которого выскользнул... Пистолет. Осторожно подобрав его, Арису вспомнил, как это делалось в шутерах и проверил магазин. Тишину разрезал вздох.        — Пустой...       Снова опустившись ниже, Рехэй, стараясь не касаться расплывшихся по одежде кровавых пятен, обыскал мертвое тело в поисках чего-то ценного и к своему собственному удивлению нашел патроны. И не мало. Видимо, этот мужчина проиграл раньше, чем успел дотянуться до пуль.       Хмыкнув, Арису перезарядился и распихал оставшиеся запасы по карманам. Пистолет, сжатый в правой руке, был странно тяжелым, из-за чего еще несколько минут Арису просто стоял на месте, пытаясь привыкнуть к ощущению.        Глядя на гладкий металлический корпус, он видел то, как лунный свет отражается от поверхности и думал о том, как истребить чувство страха. Это должно быть невозможным, потому что боязнь чего-то — самая классическая из эмоций. Нельзя быть бесстрашным. Такого не бывает. А те, кто говорят обратное либо больные, либо врут. Чаще всего все сразу.       Сжав челюсть до боли в зубах, Арису поднял пистолет и приставил к подбородку. Руки предательски дрожали, но дуло плотно прижималось к липкой от холодного пота коже. Взметнув взгляд к разлившейся по небу ночи, Арису моргнул, вглядываясь в сияние звезд и положил палец на курок.        Удерживая рукоять обеими руками, он отчетливо чувствовал то, как сильно трясется. Прошла бесконечно долгая минута, прежде чем Арису опустил оружие вместе с головой, проглатывая тяжелый ком и стирая капли со лба. Зачем он это сделал? – Рехэй не знал. Наверное, чтобы почувствовать. Чтобы понять, каково это — бояться за свою жизнь. Пусть мозгами и понимал, что не нажмет на курок, страшно было все равно.        Интересно, к этому вообще можно привыкнуть?.. К постоянному опасению. К чувству вечного ужаса, застывшего внутри, словно камень.        От размышлений его отвлек тихий хрип. Дернувшись от неожиданности, Арису резко развернулся к источнику звука. Среди трупов на земле лежала девушка, прижимающая ладонь к животу. Лужица крови под ней и на футболке красноречиво говорили о том, что она уже не жилец, но темные глаза отражали серебристый свет луны и молили и пощаде. Арису шагнул вперед, наклонился...       — Помоги... Мне...        Шепот был едва слышным, но в гробовой тишине Рехэй смог услышать его особенно четко. Посмотрев в стремительно бледнеющее лицо с ускользающей из острых черт жизнью, он прерывисто вдохнул и ощутил, как к горлу подкатывает тошнота.       — Но что я могу? – спросил Арису так тихо, что ненадолго усомнился в том, были ли эти слова сказаны в слух. Но судя по тому, как от боли скривилось лицо напротив, все же она его услышала, после чего одним только мутнеющим взглядом указала на сжатый в руке пистолет. Грудь неприятно стянуло, и Арису снова задал вопрос. — Что за игра здесь была?       Так он хотя бы будет знать, чего стоит ждать. Игры повторяются снова и снова до тех пор, пока кто-нибудь не выиграет. И сейчас у него был шанс узнать о том, что может ждать его на следующей же арене, зная собственное «везение».        Рвано вдохнув, девушка еще какое-то время собиралась силами, чтобы ответить. Она откровенно мучилась и с каждой секундой ей становилось все хуже, все больнее и тяжелее, но с трудом найденный ответ все равно тихо слетел с губ, как шелест листвы:       — Десятка... Пик... – слова прервало шумное и хриплое дыхание. — Нужно было... Бежать... И... Пря... таться... П-победителей... Нет...        Девушка замолчала и когда Арису понял, что больше она ничего не скажет, молча поднялся. Помедлив, направил на нее с силой сжатый в руке пистолет. На болезненном бледном лице проступила облегченная улыбка и незнакомка едва заметно склонила голову, одобрительно кивая. Зажмурившись, Арису почувствовал, как снова задрожал всем телом. Он не успел ничего понять, как дрогнувший палец спустил курок.        Бахнул выстрел. Послышавшаяся после него тишина показалась оглушающей. Опустив руку, Рехэй выронил оружие. Не открывая глаз, наклонился и замер. Боязливо открыв веки, он наткнулся взглядом на ствол, лежащий на земле. Подобрав его, Арису не успел отвернуться и картина, показавшаяся перед глазами, отпечаталась на обратной стороне век на ближайшие годы вперед.       Пуля пробила голову и прошла на вылет. Вниз из дыры в черепе текла свежая горячая кровь, бегущая струями по бледной коже и впитывающаяся в землю. Лицо девушки застыло жуткой посмертной маской, изображавшей смесь отчаяния и смирения. Под простреленным затылком растеклась темно-бордовая лужа, блестящая в тусклом свете луны.       Вверх по пищеводу устремилась тошнота. Согнувшись, Арису привалился коленями к земле, на которую снова вылетел из разжавшихся пальцев пистолет. Он пытался проглотить желчь, но его все равно вырвало. Выплевывая горькую на вкус слюну, Арису загнанно дышал и пытался справиться с тревогой. Два убийства за день — слишком много для него. Больше, чем он может вынести.        Жадно вдыхая через рот, Рехэй прижал ладонь к губам, сдерживая истерику. Что блять с ним не так? Почему именно ему пришлось пачкать руки чуть ли не по локоть? Арису что, больше всех надо? Или просто это место настолько ненавидит его, что решило умыть – а возможно и утопить заодно – в густой крови?        Тяжелый металлический запах осел в легких так глубоко, что Арису стало плохо. Хуже, чем было до этого. Это место пропахло смертью. Нужно взять себя в руки и уйти, но сил подняться нет уже в который раз. Знал бы кто, как Арису от этого устал. Сколько можно издеваться? Чем он заслужил?        Закипевшее в жилах чувство несправедливости с примесью злости заставило его встать и заодно прихватить пистолет. С трудом переставляя ноги, Рехэй направился прочь. На ходу он кажется видел, как еще несколько тел шевелились и возможно те были еще живы, но он упрямо шагал вперед, будто не замечая.        Ощущение внутри было непонятным, но определенно жгучим. Арису ненавидел это место и мечтал, чтобы однажды оно сгорело до тла. За всех тех, кто умер здесь, хотя вообще не должен был никогда оказаться на этих играх.        По пути Арису забыл и о том, что хотел обыскать оставшиеся тела, и о том, насколько у него болело сердце от всего вокруг. Нет уж... Будет он еще себя ненавидеть. Виноват только тот, кто весь этот кошмар придумал или создал.        Сжав зубы до скрипа эмали, Арису свел брови к переносице. Он обязательно найдет гейм мастера и вместе с ответами набьет ему рожу за весь устроенный им ад.