Преодоление гордыни

- Пилтоверский шериф. Высокоморальный, но падкий на деньги. Любящий отец, который сознательно делает так, что будущее дочери становится туманным. Не такой, как отбросы-зауниты, но на деле – обычный похотливый мужик. Силко с явным наслаждением смотрел на то, как Маркуса развозит из-за Мерцания. Нет, это был не тот вариант, который Синджед создавал для бугаев Силко. Этот был гораздо интереснее. Маркус сдавленно застонал, когда носок сапога Силко коснулся его паха. Эффект был просто блистательный. Он просто не мог ничего сделать, сходя с ума от похоти. И попытки контролировать себя тоже не привели ни к чему. - Немного химической магии – и ты превратился в блудливую собаку, - удовлетворенно погладил тылом ступни Силко его пах еще раз, вызывая еще один болезненный вздох. Размеры Маркуса… Впечатляли. Маркус зажмурился; еще одно движение – и из его правого глаза потекла небольшая слеза, и, наконец, он издал еще один стон. Тело его плохо слушалось. Силко буквально видел, как разврат затмевает разум Маркуса, отражаясь в его взгляде. Мерцание могло заставить кого угодно быть кем угодно. - Не сдерживайся, - добавил Силко в свою речь немного приказа. – У тебя все равно не получится. Маркус просто не мог себя перебороть. Он насадился на сапог Силко, проезжаясь по нему пахом еще раз, и дрожащими руками вцепился в его ногу, а затем, болезненно вздыхая, прижался щекой к колену Силко. Вновь двинул бедрами; на сей раз слезы покатились из обоих глаз. - Где твое хваленое лицо, шериф? – вновь сделал скользящее движение ногой Силко. Маркус стиснул зубы. Ответ был очевиден. Сейчас он, как собака, был в ногах Силко, будучи неспособным сопротивляться своим низменным желаниям. Его крепкие руки, обычно спрятанные за спину, сейчас цеплялись за брюки Силко, причем настолько сильно, что костяшки пальцев Маркуса побелели. - Я видел твое вчерашнее выступление. Как много гордыни, а сейчас от нее не осталось и следа. Правда в том, Маркус, - приятно растянул его имя Силко, вновь настойчиво потирая его пах, - что пилтоверцы и зауниты в своем ядре одинаковые, и лишь разный жизненный опыт делает нас теми, кто мы есть. Интересно, - еще пара слезинок протекла по шее Маркуса, - что, помогая поставкам Мерцания в другие города, ты заявил, что лишь зауниты уподобляются животным из-за него. Но ты такое же животное. И я хочу, чтобы ты это уяснил. Маркус, как подзаборная псина, вновь двинул бедрами, настойчиво потираясь членом, спрятанным за тканью формы миротворца, о голень Силко. Его ладони скользнули выше, прикасаясь к тому месту, где ноги Силко переходили в его туловище. Он приподнялся; на сей раз рот его был открыт, и по его краю потекла слюна. Красивый мужчина, поглощенный химической страстью. Такой привлекательный и такой жалкий. Быть может, не будь он двуличным уродом, он бы Силко заинтересовал. Тем не менее, зрелище было прекрасное. Возбуждающее в некотором роде. - Каково это, когда твоя ненависть, - почти нежно коснулся Силко его приоткрытых губ, оттягивая нижнюю большим пальцем вниз, - превращается в извращенную любовь? Да, ненастоящую, - вновь скользнул он пальцами по губе Маркуса, чувствуя его похоть на своей ноге, - но воспоминания об этом будут настоящими. Ты никогда не сможешь выкинуть этот момент из своей головы. Губы Маркуса были очень, очень влажными. Распутно приоткрытые, они даже соблазняли своей мягкостью. Маркус вновь зажмурился, простанывая Силко в руку, а пальцы его вцепились в жилет Силко. Все его движения, все его касания буквально умоляли о продолжении. Силко любил смотреть, как те, кто позиционировал себя якобы сильными мужчинами, плакали, сражаясь внутри себя со своими же идеалами. - Каждый раз, - дал ему немного удовольствия своим движением Силко, - слыша мое имя и произнося его, ты будешь вспоминать этот момент. У тебя будет вставать, и ты ничего не сможешь с этим сделать. Как ты будешь решать эту проблему? Мастурбируя и явно желая, чтобы я тебя отымел? Новый поток слез. Великолепно. И еще больше струя слюны, капающая на брюки Силко. Этот вариант Мерцания предназначался для проституток, желавших забыться в своей работе, чтобы хотя бы тело не страдало. С другой стороны, именно проституткой Маркус и был. Политической, но все же. Еще одно жесткое движение ногой; за ним следующее, бескомпромиссное. Останавливаться Силко не собирался. Маркус сдавленно захрипел, и его горячее дыхание обожгло ладони Силко. Маркус снова смотрел на него с ненавистью и мольбой. Фиолетовый отблеск в его глазах говорил за Маркуса крайне красноречиво. И говорил он «еще, еще, еще». Наконец, от очередного проскальзывания голени Силко между его ног Маркус закончился в гримасе, кончая прямо в свои миротворческие штаны. Ему придется идти так до самого дома – мимо так нелюбимых им заунитов, коллег и жителей Пилтовера. Каждый будет смотреть и каждый будет громко – в Зауне, - или шепотом обсуждать это. Руки Маркуса обмякли, как и его член, и он, тяжело дыша, против своей воли – или, скорее, благодаря ей, - упал на бедра Силко. Капли слюны безостановочно лились на дорогую ткань брюк. Силко удовлетворенно взял сигару из пепельницы и, щелкнув зажигалкой, поджег ее, вдыхая терпкий дым. Склонился немного к Маркусу и выдохнул ему в лицо. - Самое интересное, - вновь затянулся Силко, - что это был твой сильнейший оргазм. И ты захочешь еще. И придешь добровольно. Невероятным наслаждением было думать о том, как же Маркус будет себя ненавидеть в эти моменты. Его пах снова твердел. Его пальцы снова впивались в бедра Силко, жалко и в то же время удовлетворяюще. Силко усмехнулся. Идеально.