Яблоки

Это — что-то о неправильном Боге. Кэйя проводит пальцами по его шее, очерчивает кадык, цепляя воротник, расстегивает пуговицы на девственно белой рубашке. Бай Чжу замирает, словно оленёнок в свете фар, боясь пошевелиться. Матрас под ними жалобно скрипит, когда Кэйя забирается на кровать, нависая над Чжу. — Ты знал, что кадык называют адамовым яблоком? — Альберих склоняется ниже, устанавливая зрительный контакт с парнем. Бай Чжу в ответ не произносит ни слова, завороженно смотря в ромбовидный зрачок Кэйи. Второй глаз у него всегда скрыт под повязкой, и снять ее хочется сильнее, чем убить себя. Кэйя обнажен по пояс, только на руках у него тканевые повязки, но оголенным себя чувствует полностью одетый Бай Чжу, душу которого словно вывернули наизнанку. Потрошитель. Кэйя щерится, словно довольный кот (или сытый хищник) и продолжает. — Яблоко. Запретный плод, понимаешь? — Он обхватывает шею Чжу одной рукой на манер удушья, но лишь тихонько постукивает пальцами по коже. Играется. Бай Чжу хочется, чтоб тот сжал пальцы сильнее. Может тогда он убедится, что всё ещё жив. — А ведь яблоко это вовсе не про фрукт. — Альберих продолжает свой несвязный монолог, расстегивая ремень Чжу. — А про что тогда? — Впервые за долгое время подаёт голос Бай Чжу. Он говорит шёпотом, словно боясь быть услышанным. Его никто никогда не слушал. — Про секс. — Кэйя улыбается, насмешливо приподнимает бровь, наблюдая за реакцией парня. Чжу в непонимании сводит брови. — Библия - книга метафор в первую очередь. А запретный плод - это сексуальные отношения. Адам с Евой не были достаточно зрелыми и подготовленными, когда вступили в них втайне от Господа. Бай Чжу хочет что-то ответить, но сразу же теряет мысль, потому что Кэйя кусает его за шею. В этом есть что-то от мазохизма. Альберих похож на Архангела. Соблазнитель, действующий из своих эгоистичных побуждений. Кейя кусает сильнее и воротник рубашки пачкается в крови. Бай Чжу неровно дышит, разрываясь между желаниями отдаться полностью, чтоб потом собирать свои внутренности по частям, и прекратить это всё прямо сейчас. Выбора у него на самом деле нет. И не было никогда. Они целуются, и Чжу чувствует во рту вкус собственной крови. Это мерзко, но хочется ещё. Кэйя разрывает поцелуй, отстраняется и резко поднимает Бай Чжу за плечи, заставляя его сесть. Снимает с него рубашку, открывая вид на множество бледных шрамов на предплечьях. — Тебе бы пошло быть распятым. Кэйя говорит это, ощупывая пальцами его порезы, и Чжу молчит о том, что воскресать он бы не захотел. — У меня тоже они есть. — Альберих не смотрит ему в глаза. — Покажи. Кэйя замирает и Бай Чжу тут же прикусывает себя за язык, дергаясь. О некоторых вещах лучше не говорить. Но Альберих лишь нехотя пожимает плечами, молча соглашаясь. Он снимает одну повязку с руки. Акт милосердия. Кэйя говорил ему, что шрамы на теле Чжу подобны перепрошитой множество раз кукле, в которую каждый пытался впихнуть что-то своё. Шрамы на теле Кэйе похожи на изрезанное множество раз художником полотно, которому не понравилась итоговая картина, на которую он потратил половину своей жизни. Бай Чжу все равно нравится, даже если разглядеть работу уже практически невозможно. Кэйя снимает вторую повязку, наконец поднимает голову, смотрит на него. В глазу у Альбериха вечная мерзлота. В глазах Чжу кислотные озёра. Кэйя обхватывает лицо Бай Чжу ладонями, ласковая материнская улыбка на его губах трескается. — От тебя так когда-нибудь ничего не останется. Не вопрос, констатация факта. Бай Чжу в немом согласии закрывает глаза, чувствуя прикосновение к губам. Кэйя словно пытается сожрать его целиком и полностью, его присутствия всегда слишком много и донельзя мало одновременно. Чжу иногда кажется, что Кэйи и не существует вовсе. Вот только его мозг не способен воспроизвести что-то такое, до тошноты завлекающее. Кэйя сбивчиво дышит ему в шею, толкаясь бедрами. Бай Чжу зажимает себе рот рукой. Сгоревшие крылья у ангелов иногда фантомно болят. Заканчивая, Кэйя валится на кровать сбоку от Бай Чжу, шарит по тумбочке в поисках пачки сигарет. Бай Чжу пытается успокоить бешенно стучащее сердце, проводит руками по лицу, откидывая со лба чёлку. — Запретный плод сладок. — хрипит Кэйя и сдавленно смеётся. Бай Чжу думает лишь о том, что вход на Небеса ему был закрыт с момента их встречи. и если бы его распял кэйя, он был бы не против