Запретный плод.

Милая девушка около двадцати лет, разгуливала по внутреннему двору. Её голубые глаза сверкали на солнце, отражая радость лучей и первобытное сияние. В эти края приходит весна. Запоздалая, но такая по истене заворживающая. Основной большой слой снега уже растаял, и из под него начали появляться зимующие травы и звери. Слива Умэ уже распустила свои бутоны и во всю украшала внутрений двор. Её запах был стойкий и сладковатый, этот цветок можно было асоцировать с её императрицей Гекуё. Госпожа императрица вскоре все же родила императору долгожданого, здорового наследника. Его назвали Тяньцзян- что означало '' падший с небес''. Этим именем его наградили в честь предыдущих умершых братьев. За его величеством принцем приглядывает Сяо Мао. Вернёмся к ней. Девушка прогуливалась по внутреннему двору, в ее прилежных но извеченых руках была корзинка, а в ней, множество трав, листьев, мертвых тел насекомых и грибов. Она уже на протяжении 2-х лет проживала во дворце. Она работала вместе с лекарем-шарлатаном на одном рабочем месте. Только вот свои лекарства, яды, и т.п, она варила чаще всего у себя в комантушке. Потому что запах ядовитых цветений, не все способны выдержать. Её команту чаще всего обходили стороной. Считали '' отшельником'' на болоте. Но все эти слухи ходили лишь от её ненавистных врагов. А так называемые '' враги'' у нее появились,из за того что господин Жень Ши" начал все больше и больше отдавать ей свое внимание. Ведь она по прежнему оставалась его личной служанкой. Мао неоднократно стала замечать это, но что возможно в такой ситуации? Он для неё не интересен. Девушка тем временем похорошела,расцвела как цветок лилии не в своей среде обитания.На ней были утеплённые вещи, все же пока прохладно что бы одевать что то более лёгкое. В её волосах что то ярко отблеснуло на солнце. Это была шпилька господина Жень Ши. Она нашла хорошее применение этой штуковине сегодня утром. Ибо её синяя лента, которой она перевязывала волосы, куда то исчезла. Волосы были собраны в довольно небрежный пучок. Она только вернулась с северной стороны дворца, где росло много всего, что могло бы ей понадобиться. Весна-период болезней. Нельзя что бы организм принца ослаб. Именно по этому Мао отправилась на '' поиск сокровищ ''. Неожиданно, на пути Сяо Мао, появилась знакомая мужская фигура. Мужчина был хорошей комплектации, довольно высокого роста. Это был Лихаку. Его яростная улыбка озаряла его лик, кажеться он чего то жадил и был в предвкушении. -здравствуй Мао. Завтра я закончу свою службу и уеду в родной край с одной из принцес квартала красных фонарей. Я в большом предвкушении.. - мужчина с азартом глазах расказывал свою историю, но после просмотра на измученую девушку его взгляд погруснел. Он забрал у девушки корзину с травами и продолжил монолог. -Мао. Ты кажеться снова не спала всю ночь. Тебе бы не помешал хороший отдых. Девушка поклонилась мужчине в знак благодарности, а после руками протерла соные веки. -весна наступила. Сезон болезней открывается, нудно быть на чику. Иначе болезнь сломит детей императора. Не сносить мне тогда головы своей... - девушка опечалено вздохнула. И ведь правда, если болезнь сломит детей императора, а особенно наследника, то больше Мао не увидят в живых. На сегодня у неё была ещё большая уйма планов, о которых она конечно была не прочь поболтать. Ей нужно будет сходить проведать детей императора, сварить пару лекарств, и ещё пару вещей. За монологом время пролетело неимоверно быстро. И вот они уже стояли на пороге команты Мао и прощались. Где то в вдалеке шумел говор служанок. Они о чем то явно шептались, и явно не добром. Её друг ушёл, а девушка стала немного прислушиваться к гомону девушек. Слышно было разное. Но основную мысль она запомнила - '' во дворце завёлся лжеевнух. Он изнасиловал уже двух девушек, но ни одна из них не смогла ни проронить ни слова, из за отрезаного языка''. Мурашки пошли по телу девушки. Евнух насилует девушек и отрезает им язык?.... Звучит максимально ужасно. И как тогда выходить на улицу, если ни где нет безопасности? Ранее, самое безопасное место считалось внутренним двором. Но теперь и здесь нет покоя.