Горечь и любовь

— Сиди смирно, — голос Ильи был тихим, почти ласковым, но в нём сквозила твёрдость. Гриша поморщился, но подчинился. Он сидел на краю кровати, тяжело дыша, пока Илья сосредоточенно обрабатывал его раны. На боках и руках багровели следы ударов, а на виске уже запеклась кровь. Было больно, но не смертельно. — Ты всегда так? — пробормотал Гриша, когда Илья взял ватку, пропитанную антисептиком, и медленно провёл по глубокому порезу на его плече. — Так как? — не отрываясь от дела, уточнил Илья. — Такой... — Гриша слегка скривился, когда жжение прокатилось по коже, но тут же расслабился. — Заботливый. Илья на секунду замер. — Разве? Гриша чуть усмехнулся, но ничего не ответил. Он просто наблюдал за Ильёй, за тем, как его пальцы аккуратно касаются его кожи, как тёмные пряди падают на лицо, скрывая выражение глаз. Руки Ильи двигались уверенно, точно. Он знал, что делал. Слишком часто приходилось зашивать раны — свои, чужие. Слишком часто он видел кровь, стирал её с кожи, с одежды. Но с Гришей это было... иначе. Илья задержал дыхание, когда пальцы Гриши вдруг обхватили его запястье. — Ты весь напрягся, — тихо сказал Гриша, глядя на него в упор. Илья вздрогнул, но быстро вырвался, продолжая работать. — Просто дай мне закончить. Гриша усмехнулся, но не возразил. Ещё несколько минут прошли в молчании. Только редкие вздохи да лёгкие шипения, когда антисептик касался особенно глубоких ран. Гриша почти не издавал звуков, только иногда сжимал кулаки, но Илья всё равно чувствовал его боль. И от этого становилось невыносимо. Он убрал последний бинт, выпрямился и посмотрел на него. — Готово, — наконец сказал он, но голос его прозвучал чуть глуше, чем обычно. Гриша посмотрел на него, прищурился. — Ты снова думаешь, что это твоя вина? Илья не ответил. Гриша тяжело вздохнул и вдруг, резко, потянул его ближе. Илья не успел отпрянуть, когда тёплые губы накрыли его собственные. Поцелуй был лёгким, почти осторожным. Неуверенным. Гриша просто касался его губ, медленно, терпеливо, словно давая ему время привыкнуть. Но Илья не сопротивлялся. Он просто закрыл глаза и чуть сильнее сжал пальцы на его плече, чувствуя под ними горячую кожу. — Ты дурак, — шепнул он, когда Гриша отстранился. — Я знаю, — усмехнулся тот. Илья вздохнул, коснулся его лица, зарываясь пальцами в тёмные волосы. — Но ты мой дурак, — тихо добавил он, прижимаясь к нему чуть крепче. Гриша улыбнулся. — Всегда.