Platonic

      Бесшумная волна нахлынувших воспоминаний осенила ежа в моменте. Его руки, потрясно трясущиеся и держащие кончик бинтового куска, уронили спирт. Тонкая струйка ярко пахнущей жидкости потекла по деревянному полу, оставляя влажные следы. — Какого чёрта? — глаза распахнулись чрезвычайно широко, тонкая слизистая оболочка выпустила влагу с алых глаз. Солёная вода спускалась все ниже и ниже, намочив нижние ресницы. Тело, словно замороженное, приземлилось на колени, попутно задевая кусок сухого черного хлеба. Сердце судорожно забилось, а тревога нахлынула волнами. Рука темного зажала одежду в машине левой части домашней рубашки. Приступ. Подобных случаев не было давно, с тех пор, как парень зажил собственную жизнь, не переживая за каждый день. Судороги отходили, но страх за то, что это может повториться, оставался тугим узлом на душе. Это было что-то похожее на травму. Не сказать, что он бился в конвульсиях, когда видел жестокости, но насилие он терпеть не мог. Да… да… но каков триггер? Что послужило внезапному абсурду? Нет, сейчас это не важно. Шедоу поднялся. Ноги тряслись, а руки держали уже отмотавшийся бинт с крупными следами от крови. — Безумие. Когда я успел стать таким слабаком? — шипя от боли ёж зажмурился. Почти сделано. Конец бинта был всунут в тугую повязанную ткань. С последнего сражения с главным его ненавистником — Эггманом прошло больше пяти месяцев. С того самого времени ёж старался не попадаться на глаза противному персонажу, поскольку не хотел получить новых ран. Новые жизненно опасные изобретения мужчины действительно пугали, и, даже несмотря на то, что тёмный всегда сражался, это было чересчур опасно. Он не был сопляком, и если что-то угрожало его жизни, он боролся за неё. Зачем? В последнее время его силы увядали. В чём была причина? Каждый день являлся тонкой плёнкой между миром и смертью, нежелание жить окутывало его практически полностью. На вид и не скажешь, что самой последней мыслью перед сном у Шедоу является покинуть этот грязный и полный лжи мир.

***

— Чёрт возьми! Тейлз, ты хоть что-то умеешь? — Красный задрожал от злости, подставляя свой мощный, массивный кулак под голову жертве. На самом деле, если не считать его самым злым букой, в душе его порхали бабочки. Этот ёжик был высоконравственным и ценил душевную доброту. Правда, иногда он перебарщивал, что очень злило окружающих. Его семья погибла, когда ему было семь лет. Отец ушёл на фронт войны в соседний Modern-City, чтобы помочь своему народу отстоять силу племени Red. Мать не сдержалась и умерла от душевной боли после того, как узнала, что Лих — её любимейший и желанный муж — погиб. Эмоционально Нини не выдержала. Женщиной она была мягкой, нежной, ласковой, что и передалось частично её сироте-сыну. Наклу было тяжело. Вначале он не принимал то, что случилось, он думал, что это всё — иллюзия. Очередная обманка, которые любил делать отец. Несложно жилось впредь до пяти лет. Самый младший красный ёж застал отца в измене. Его разочарованию не было предела. Лих потерял свою ценность — сын с ним больше не разговаривал. Помимо этого, после смерти родителей на него навалилась куча ответственности. Младшая сестрёнка Модди и младший братик Ког не могли заботиться о себе самостоятельно в силу возраста. Из-за этого сам Наклз был прикован к ним до 15 лет. Они разбежались. Бесследно. Никто никому не сказал «спасибо». Оттого и тонко наточенный характер Красного никогда не даст собой пользоваться, давить и манипулировать, как это делали ранее самые близкие из близких. — Дай мне, — уже спокойно сказал красный. — Гайка с шумом укатилась куда-то вниз, в подвал.       Погода была прекрасная. Вечная, казалось бы, зима отходила от деревянных окон и звала за собой прохладную, долгожданную весну. Последний снег таял, а вышедшее солнце грело достаточно, чтобы расцвели первые бутончики хризантем. Ветер легонько покачивал стойко стоявшую траву, которая никак не хотела делиться росинками. Быстрые, умелые шаги направились в сторону гаража, хлюпая по ещё не застывшей грязи после вчерашнего внезапного дождя. Синяя шерсть развевалась в воздухе, а рука вплелась в корни иголок, нервно почесывая. Команда сидела на полу, обсуждая вчерашнюю настольную игру. — Какой ты бестактный, п-ф-ф, — Эми осуждающе посмотрела на Наклза. — Если бы ты, мать твою, делала свои вчерашние похождения на кухню ночью аккуратнее, то наша единственная плита не взорвалась бы! — стукнул по тумбочке красный. Его глаза посмотрели наверх. Действительно, почему никто не сказал, что пришёл Соник? — Не скучно у вас! Тейлз, твой робот всё ещё оставил тебя в живых? — кольнул словами синий ёж. Всё шло подозрительно спокойно. Никаких войн, никаких драк, сражений. Это ведь и было спокойствием… таким долгожданным. Но почему на сердце так тревожно? От чего каждый шорох за спиной заставляет судорожно повернуться и замереть от наступающего страха? Соник не понимал. Его предчувствия всегда сбывались, и, чтобы не пугать команду, он решил оставить этот разговор на потом. Всё это его измывало. Постоянные ссоры, конфликты. Иногда хотелось тишины: простой, манящей, ласковой. На его плечах была большая ответственность — как за город, так и за своих друзей. Он обязательно должен спасти всех, обязательно уберечь и, конечно же, не допустить смертей. Это было табу. Нет, ни за что! Не-до-пус-ти-мо! Категорический запрет. Несмотря на то, что он был яркой личностью и представлял из себя очень сильного и умелого персонажа, зачастую это было энергозатратно и безумно надоедало. Знаменитость, все дела… Дома бы посидеть, чаю попить. Не волноваться за чужие жизни, наконец-то позаботиться о своей и переложить свою тяжесть на некого вечно спасающего Синего ёжа. — На самом деле, на нашей территории чересчур много новых роботов Эггмана, — Тейлз отпил холодного кофе. Дверь со скрипом открылась, глаза персонажей поднялись наверх. У проема стояла Руж. — Да, это так, — моя подруга недавно проходила… м-м-м… сейчас-сейчас, — девушка задумчиво ходила по комнате, — вспомню… Ах, да — экспедицию неподалёку. — Поговаривают, что это затишье перед самым смаком, — Наклз встал, одаривая всех непринуждённым взглядом, — у меня дела. — Что насчет тебя, Соник? — лис тревожно осмотрел синего. — Я знаю, что скоро что-то произойдет. Мы должны быть готовы.

***

      Бокал со спиртным громко стукнулся о стол. Тяжёлое дыхание переполнило и без того больные лёгкие. Девушка ласкала чёрного ёжа во все самые непристойные места. Руки лезли под майку, пока бёдра фиолетовой пытались найти удобное место на ширинке Шедоу. Тихое постанывание и ничего незаконного — просто уединённая очередная парочка, забывшая о правилах. Язык пошло оставлял мокрые следы на шее, а ноги складывались, будто пополам, стараясь заполучить больше удовольствия. — Шедоу,— трение и ещё один извращённый стон с пышных уст девицы. — Являюсь ли я твоей возлюбленной? Такая неожиданность требовала места быть. Шедоу болезненно сжал бедра спутницы, оставляя кровоточащие раны от остро наточенных когтей. — Не бери на себя слишком… много. Одна ночь, — по глазам девушки было видно разочарование, ведь причиной её похождений в это извращённое место, будучи послушной юной лисицей, был именно он. Внимание. То, чего она так сильно жаждала. Несмотря на то, что ею снова воспользуются. Как вещью, как ничем негодный товар для доставления удовольствия, не более. — Да, да… Прост… — жадный и властный укус в хрупкую шею перебил всё, что было в голове. Похождения в клубы, вечерние собрания всех плохишей, если быть честным, не доставляли никакого удовольствия. Это было трапезой, чем-то привычным, обычным — его не трогало абсолютно ничего. Просто хотелось забыться хотя бы на время. Почувствовать любовь через сексуализацию, которая уже ярким комом давит на миролюбие героя. Для чего это? Ответа на этот вопрос пока нет. Безупречный парень, красивая внешность, но моральные ценности совсем потерялись в покрытой чёрным мехом голове. Его любили все. Девушки… Ах, чего скрывать — даже парни. Дети, взрослые тётеньки с прилавков, извращённые старики, потерявшие хоть какой-то рассудок. Нарциссизм поглощал его. Восхищение было для него кормом, а его недавняя слабость давит на него тяжёлым камнем. Ему нельзя быть таким уязвимым — нужно быть осторожным. В последнее время, а точнее, в последние десять лет, он успел настрадаться. Сейчас его ждёт лишь борьба с собственными изъянами и со своей ненавистной зависимостью.

***

— Нет… О боги! — Эми споткнулась о рядом лежащий камень. Вдали что-то виднелось. Надвигалось нечто мощное, массивное, полное энергии… такой, какую можно почувствовать за несколько миль, прикоснувшись к твёрдой поверхности земли. Девушка жалобно заныла, одновременно поглаживая правую ногу и пытаясь встать, чтобы пуститься прочь. Тёмная пелена облаков накрыла до этого тихий и спокойный городок, окутывая его гнилой энергетикой до самых корней. Это произошло. Теперь осталось понять, что же делать? Непонятные ситуации, неуверенность всех членов команды и эмоциональные покачивания не давали никаких плодов. Никто не знал, что делать с самим собой. Их всех жестоко переломали. Судьбы бывалых подростков остались у каждого на душе чёрным сгустком неприятных воспоминаний. Несостыковка. Детский инфантилизм, максимализм подростков — всё это осталось. Казалось бы, следует вести себя как положено — по-взрослому. — Нужно всех оповестить! — Несмотря на безумную боль, девушка бесстрашно побежала вперёд, избегая попадающих под ноги палок и со страшной скоростью летающих птиц.        Иногда смелость её поражала — как можно быть такой импульсивной? Хрупкая, словно хрусталь, девушка, которую легко можно разбить, способна спасти всех членов команды. Добродушная, эмпатичная, готовая всегда оказать руку помощи в трудный момент и всячески подбодрить, поднимая настроение даже самому хмурому персонажу. — Ещё… — дыша, произносит на тяжёлом выдохе, — чуть-чуть… Две минуты — и сильный стук в дверь, от которого послышалась пара спешащих шагов. За дверью стоял Соник. Его невозмутимо-сонный вид придавал ему самый милый и одновременно неряшливый вид. — Эми? Ты чего так завелась? — Там… что-то чёрное. — Ты уверена, что это… — не успев договорить, Соник случайным образом поднял свои глаза наверх. Нельзя описать, с каким страхом от неожиданности он смотрел. — Бегом! — хотел уже убежать ёж, но, увидев рану, с которой тек водопад крови, он подхватил её на руки и побежал оповещать остальных. Нельзя терять никого из команды. Снова накалённая обстановка. Это действительно произошло. Что делать? Найти безопасное место для ночёвки во время сражения? Или пойти напролом прямо сейчас? Нет, нет, на данный момент самым главным являлось здоровье Эми. Эггман, или, упаси Бог, что-то разрушительное, решило заявить о себе в самый неподходящий момент. Ноги розовой. Безмерное чувство страха окутывало двоих, что сильнее сковывало их движения и мешало набирать скорость. Очередная ловушка, из которой им предстоит выбраться. Но на этот раз потерянный Соник решил поступить решительнее и, схватив под руку девушку удобнее, направился в соседний ресторан, который пользовался популярностью у молодёжи. Солнце садилось, а перед глазами неслась жизнь персонажей. Каждый прошедший метр заставлял захватывать дыхание в этой погоне. Механические, неизвестные роботы и барьер придавали мотивации ускориться, отчего бег ежа стал намного быстрее. Ещё чуть-чуть… Хлюпанье влажной земли бесконечно раздражало и мешало, будто всасывая внутрь торопливые ботинки синего. Дух не падал! Не напрасно он мучился! Прожил жизнь в таком стрессе и тревожности — так и сейчас справится с какой-то кучей идиотов, правда? Эмоциональный всплеск дал о себе знать — Соник покатился кубарем к почти закрывающемуся барьеру. — Придурки! Если я не добегу, я… — тяжёлое дыхание мешало сконцентрировать речь. — Я… — Что? Ничего. Девушка пугливо сжалась, скрываясь в своих пушистых, мягких иголках. По румяным щекам текли слёзы, в составе которых была надежда на выживание. — Почему так обмякла, Эми? — Рука в перчатках, обхватывающая плечи, и другая, под коленом, с болью сжались, предвкушая победу. Пара метров — и, кажется, всё это закончится эхом разбитого фарфора. Ресницы девушки, влажные, бесконечно красивые, торопливо захлопали. Её тыльная сторона руки легла на лицо Соника и нежными, ласковыми движениями поглаживала, ощущая чрезмерную теплоту его кожи. Его глаза стремились вперёд — вдаль, куда-то в неизвестность, в какие-то леса. Снова сжатая голова розовой на груди Соника и схватившаяся рука в пушистый мех на груди. Она знала, что он сможет. Что они выживут. Так было всегда: ёж спасал каждого, но с особой трепетностью и заботой он относился к Эми. Нет, ничего романтического — просто безмерно сильная и крепкая эмоциональная связь. Боязнь потери друг друга всегда держалась прочным кнутом, который, кажется, никто не был в силах оборвать. Остальные участники команды были за городом, в маленьком посёлке, где обычно собирались для того, чтобы расслабиться после сложных битв и для травмированных персонажей. Небольшой домик, аккуратно сконструированный, отлично выглядел и даже не подавал виду, что тому более ста сорока лет. Безумие. — Почему такое мерзкое, тревожное чувство? — Летучая мышь нервно накручивала волосы на палец с наточенными, накрашенными когтями. — Действительно. Соник задержался, на него это не похоже… — Тяжёлый вдох Тейлза привлёк внимание и без того злого Наклза. — Да перебьёт его чёрт! Опять чью-то задницу нужно вытаскивать из неизвестного дерьма, — красный упал на кровать, расправив руки. — Не будь так уверен, мы не знаем, что с… — Не строй из себя дурака, малыш. Мы все знаем, что именно так и есть! — Так почему вы сидите, идиоты? — Руж встала со скрипучего стула, поправляя красные лямки бюстгальтера. — Ну, пойдём творить чудеса!

***

— Аргх… — кровяной подтёк на губе и, кажется, сильно сломанный нос от очередного грубого удара прямо в лицо. Мужчина, с виду статный и высокий, пнул Шедоу в живот, одновременно взяв зажигалку и поднося её к чёрной, как смола, сигарете. Руки его были массивные, плотно сжатые в сером пиджаке. Красная, не совсем стандартная бабочка на воротнике его рубашки сильно привлекала внимание. Немаленький нос также большая, и, чего скрывать, тошнотворная родинка прямо на нём вызывали лишь отвращение. — Где заработанная сумма за проданный товар, сволочь? — ещё один сильный пинок в живот вызвал уже кровавый поток изо рта чёрного, — тебя не учили вести себя прилично? — Душный смешок мужчины вывел из себя ежа, от чего тот жалобно заскулил и, поймав момент, вскочил на ноги. — Ты… — испуганный взгляд грубияна лишь только подтвердил слова чёрного. — Если я взял, значит, мне было нужно, — тонкая рука с массивной ладонью схватила полную шею.