Битва состоится в полдень

Ли делает всего один глоток — вода ещё пригодится — и вдыхает раскалённый воздух. — Звали, ваше величество? — уточняет он, откинув полог. — Звал! — доносится изнутри. Ослеплённым солнцем Варанта глазам сложно привыкнуть к полумраку палатки, но зрения хватает, чтобы увидеть, что Робар один. Ли делает шаг к нему. — Считаю, нам надо согласиться с условиями Геллона и Луккора. Битва состоится в полдень, — продолжает он настаивать на своём. Миртанийцев ослабляет зной, и варантские шакалы сделали именно на это ставку. Ли не думает, он знает, что Робар согласен с ним. Знает и то, что тот позвал его не для того, чтобы обсудить грядущую битву. Ли смотрит в глаза, очень светлые; в почти не тронутое загаром, невзирая на палящее солнце, лицо. Они с Робаром не раз сражались плечом к плечу — и каждый раз прощались загодя, зная, что после — не исключено — никогда не увидятся. Каждый раз они поглаживают скулы друг друга, рассматривают лица, чтобы навсегда впечатать в память дорогие сердцу черты, запомнить каждую морщинку прежде, чем прощаются… …возможно, навсегда. И Геллон, и Луккор — сильные шакалы. — Я всегда знал, что лучшего военачальника у меня не будет, — проговаривает Робар прежде, чем его и Ли губы соприкасаются… …вероятно, в последний раз.