Глупые заблуждения (Silly Delusions)

1.       Арахабаки — нет, теперь он Чуя, это человеческое имя, которое он должен использовать, — скучно. Он не совсем понимает, как ввязался во всё это, но помогать группе человеческих детей довольно скучно. Они — в основном девочка с розовыми волосами Юан и мальчик с седыми волосами Ширасэ — много говорят о свободе от угнетения и бросают вызов тем, кто хотел бы их смерти, но мало что делают. Они устраивают пожары то тут, то там, разрисовывают стены этими замечательными баллончиками с краской и воруют вещи из тех мест, где это легко сделать.       Ничто из этого не подходит для того, чтобы развлечь скучающего бога. Особенно такого могущественного, как он. Раньше он разрушал города, в одиночку уничтожал армии и наводил ужас на своих врагов, когда те видели, как улицы окрашиваются в красный цвет.       Сейчас эти люди хотят, чтобы он украл плюшевую овечку, которая смотрит на них с витрины магазина.       — Ну же, Чуя! — Визжит Юан. Она обвивает его руками, крепко цепляясь за него, словно прилипшая пиявка, будто это должно повлиять на него. Но это лишь раздражает.       Она слегка подпрыгивает, и её грудь прижимается к его руке.       — Пожалуйста? Разве из неё не получился бы отличный талисман?       Что ж, возможно, им не стоило называть свою группу сопротивления в честь такого безобидного животного. Овцы не внушает страха их врагам.       — Юан, если он не хочет, то мы не можем его заставить, — Ширасэ всегда говорит так, словно считает, что Чуе не нужно им помогать. Пожалуйста. Как будто древний бог не распознает манипуляцию, когда видит её. После стольких лет люди его уже не удивляют.       Честно говоря, Чуе плевать на этих людей. Он понятия не имеет, как он здесь оказался, где бы это «здесь» ни находилось на Земле, и как он с ними связался. Это просто случилось, и он не знает, как заставить их перестать ходить за ним по пятам. Они называют его своим королём, Королём Овец, и эти люди действительно похожи на стадо безобидных, но надоедливых млекопитающих, которые не оставляют его в покое.       Но если он не подарит Юан плюшевую овечку, она будет жаловаться на это весь оставшийся день, и это будет ещё больше раздражать.       — Как скажешь, — Чуя стряхивает надоедливую девочку со своей руки, и его фигуру окутывает характерное красное сияние его сил. Учитывая, что ему не нужна вся его божественная сила, его окружает лишь тонкий слой сияния. Его кулак с лёгкостью разбивает стекло, и он вытаскивает плюшевую овечку из витрины магазина, не обращая внимания на вой сигнализации.       Стряхнув с игрушки несколько осколков стекла, Чуя протягивает её Юан. Она радостно визжит, благодарит его и прижимает овечку к груди, пока они втроём убегают из магазина до прихода других людей.       К тому времени, как они добираются до своего нынешнего жилища — обветшалого склада, который люди называют своей базой, — двое смертных, идущих рядом с ним, тяжело дышат. Чуя вряд ли счёл бы эту небольшую прогулку разминкой.       Когда он уже собирается уйти, засунув руки в карманы штанов, его останавливает голос Ширасэ.       — О, да. Я чуть не забыл. Эй, Чуя, в последнее время здесь околачивается Портовая Мафия. Не мог бы ты с ними разобраться?       Как бы ни хотелось ему закатить глаза и рявкнуть на бесхребетного сопляка, чтобы тот сам разбирался со своими битвами, Чуе нравится повод для драки, даже если его противники слабы и не бросают ему особого вызова.       — Хорошо, — он не оборачивается, но чувствует самодовольную ухмылку Ширасэ, упирающуюся ему между лопатками. На этот раз он закатывает глаза. Как будто у этого мальчика есть хоть какой-то шанс контролировать Чую: богом разрушения не могут управлять простые люди. Во всяком случае, именно он использует их для скудной добычи в драках то тут, то там, которые случаются вокруг них.       Это, и они снабжают его вином. Он пристрастился к вину.       Тем не менее, если они не станут интереснее, он может просто избавиться от них сам. Легких драк и вина недостаточно, чтобы утолить божественную скуку.       Чуя насмехается над мальчиком шатеном. Мальчик ухмыляется ему, этот единственный глаз, не скрытый повязками, которые красят кожу мальчика, блестит, как будто он знает что-то, чего не знает Чуя, и с нетерпением ожидает, что применит это знание для победы над богом.       — Ты из Портовой Мафии или нет? — И если бы мальчик мог просто дать ему прямой ответ, они бы уже закончили. Спутник мальчика, мужчина постарше, наблюдает за происходящим с интересом.       Если бы мальчик просто признался, что он из Портовой Мафии, то Чуя мог бы убить их обоих и отправиться дальше, выполнив задание Ширасэ.       ...Как же жалко, что он опустился до того, что выполняет приказы человека, лишь бы найти себе занятие. Если бы другие боги были ещё живы, он уверен, что они были бы очень разочарованы в нём.       — Боже, уже такие личные вопросы! По крайней мере, сначала угости меня ужином, — ухмылка мальчика становится шире, а Чуя стискивает зубы и сдерживается, чтобы не превратить этого наглого ребёнка в кровавое месиво на земле.       Но прежде чем это происходит, мальчик снова открывает рот.       — А как насчёт сделки, а? Я отвечу на твой вопрос, а ты взамен сделаешь кое-что для меня.       — Идёт.       Брови мальчика приподнимаются.       — Это было быстро. Ты без колебаний согласился, хотя и не знал моих требований. Что, если бы я захотел, чтобы ты кого-нибудь убил? Или сделал что-то постыдное?       Чуя лишь пожимает плечами. Какое это имеет значение? Он убил больше, чем может себе представить любой человек, и его достоинство уже привыкло к тому, что его волокут по грязи.       — Тогда ладно, — ухмыляется парень. — Да, я из Портовой Мафии. Дазай, приятно познакомиться, — он протягивает руку. Чуя просто смотрит на неё. — Ого, да ты болтун, да? Ничего страшного, я уверен, что мы лучше познакомимся в игровом зале.       ...Подожди минутку.       — Что?       — По пути я увидел аркаду, — глаза мальчика опасно блестят. — Итак, пойдём, Чуя Накахара, Король Овец. Пойдём поиграем в игру.       Заинтригованный, Чуя добровольно идёт с мальчиком вместо того, чтобы убить его и покончить с этим. Старик, который был компаньоном мальчика, исчезает, и Чуя не может сказать, что его это волнует. Не тогда, когда он занят осмотром мальчика перед ним. Он не кажется физически достаточно взрослым, на самом деле, он может быть близок по возрасту на обличье, которое принял Чуя, чтобы лучше сливаться с Овцами.       Но, несмотря на свой возраст, этот парень другой. Что-то в этом понимающем блеске его глаз и непринуждённой походке, пока они идут бок о бок по слаборазвитому городу, вызывает… любопытство. На первый взгляд Чуя не может прочитать его. Он не скучный. И хотя мальчик болтает всю дорогу до здания игровых автоматов, он не говорит ничего из того, что Чуя привык слышать. Никаких требований, никаких приказов, никаких любопытных вопросов. Скорее, мальчик комментирует их окружение, людей, мимо которых они проходят, используя острый интеллект, чтобы угадать, что у каждого может быть на уме.       Скорее всего, это должно было напугать Чую, напомнить ему, что он имеет дело с одним из лучших членов Портовой Мафии, но это лишь доказывает, что этот парень далеко не так скучен, как Овцы.       — Итак, — начинает мальчик, когда они входят в тускло освещённое здание. Яркие огни мерцают и отражаются от разных коробок, а каждую игру сопровождает тихая, унылая музыка. — Есть любимые игры?       — Нет, — отводит взгляд Чуя. Он никогда раньше не был в игровых залах, да и зачем ему это? Он бог, а не смертный подросток, который ищет способ убить пару часов, бессмысленно нажимая на кнопки.       — Всё в порядке! Мы можем просто поиграть, э-э, во что-нибудь, — мальчик запрыгивает за одну из игр и кивает на ту, что стоит напротив. Чуя молча подходит к ней и смотрит на игру. Теоретически он понимает, что такое видеоигра. Но на практике он не понимает, как кнопки могут заставить картинку на экране двигаться.       — Готов? — Глаза напротив блестят иначе. По какой-то причине мальчик рад сыграть в эту игру.       — ...Конечно, — Чуя хмурится и прищуривается, глядя на экран, нерешительно нажимая на несколько красных кнопок, чтобы проверить, сработают ли они. Персонаж, которым он управляет с помощью кнопок, немного дёргается, затем на экране появляется ярко-красная надпись «ТЫ ПРОИГРАЛ», его персонаж падает, а мальчик напротив торжествует.       Чуя смотрит на экран, приоткрыв рот.       — Эй, не нужно обижаться, что ты продул, — начинает мальчик, самодовольство просачивается в его тон. — У меня просто есть мозги для стратегии и-       — Ещё раз, — огрызается Чуя. Его глаза сужаются, когда он сердито смотрит на экран.       — А?       — Давай ещё раз, — он, бог разрушений, который никогда не проигрывал в битвах, проигрывает ребёнку в какой-то дурацкой видеоигре? Нелепо. Он не может этого допустить.       …Его сторона экрана мигает красным.       — Ещё раз.       — Хочешь, я покажу тебе как управлять? — В голосе мальчика слышится веселье, и от этого Чуя ещё сильнее стискивает зубы.       — Нет. Просто начни сначала.       — Хорошо.       Сторона Чуи на экране мигает красным. Снова и снова. Это бесит. Он не должен проигрывать простому смертному ни в чём, не говоря уже о тупой видеоигре.       Экран снова становится красным, и Чуя решает, что с него хватит.       Он ударяет кулаком, и глупая, безмозглая машина ломается под его силой.       Он медленно поднимает взгляд и встречается глазами с мальчиком. Вместо обычного страха, который испытывают большинство людей, когда видят, как он что-то уничтожает, в его глазах лишь веселье.       — Что ж, я не ожидал, что ты такой обидчивый неудачник, — комментирует мальчик. Его губы по-прежнему кривит ухмылка.       Вопреки здравому смыслу, губы Чуи растягиваются в лёгкой улыбке.       — Как, ты сказал, тебя зовут? — Если парень и был шокирован вопросом Чуи, то по его лицу этого не скажешь.       — Дазай. Дазай Осаму. Хочешь сыграть ещё одну партию или уйдём отсюда, пока они не заставили тебя заплатить за этот автомат, Накахара?       — Просто зови меня Чуя, — бормочет он. Он даже не помнил выдуманную им фальшивую фамилию, пока Дазай не упомянул о ней, так что нет смысла её использовать. Он, наверное, забудет, что это он, и не отзовётся.       — О-о-о, — напевает Дазай, подпрыгивая на шаг ближе к Чуе, когда они быстро выходят из торгового центра, а пожилой мужчина кричит им вслед что-то о ремонте. — Уже на «ты». Я должен был знать, что моё обаяние действует на всех; бедному маленькому Чуе ничего не оставалось, кроме как влюбиться в меня!       — Ха?! Кого ты называешь маленьким? — Конечно, Чуя может быть ниже Дазая, но он бог, а боги ни в коем случае не «маленькие».       — О, что это? — Нараспев спрашивает Дазай, ухмыляясь. — Чиби не отрицает, что влюблён в меня?       Чуя фыркает. Каков наглец этот мальчишка! Обвинять бога в том, что он любит простого человека? Крайне нелепо!       — Я не влюблён в тебя, глупый смертный! — Фыркает он, скрещивая руки на груди и задирая нос к небу.       — «Глупый смертный», да? — Усмехается Дазай. — Не могу сказать, что меня так раньше называли.       — Я бог, — отвечает Чуя, — а ты человек. Смертный, — обычно он не говорит людям таких вещей, но этот конкретный человек ему начинает нравиться.       Но вместо того, чтобы поклониться и извиниться, Дазай смеётся. Это полноценный, отвратительный, настоящий смех.       — Ты думаешь, что ты бог? Ах, отлично. Мори не сказал мне, что ты сумасшедший, — рука похлопывает его по плечу. Чуя находит это прикосновение менее раздражающим, чем когда к нему цепляется Юан. — Всё в порядке, Чуя. Я не против, если ты немного не в себе. Я уверен, что мы прекрасно поладим, — затем тон Дазая становится более серьёзным. — В конце концов, у нас будет достаточно времени, чтобы узнать друг друга, когда ты присоединишься к Портовой Мафии, не так ли?       Это звучит как вызов, как невыполнимое задание, от которого ни один здравомыслящий человек не сможет отказаться.       На мгновение Чуе хочется усмехнуться, стряхнуть тёплую руку мальчика со своего плеча и вернуться к своей скучной рутине с Овцами.       Затем он смотрит в блестящие глаза Даза и понимает, что скука, которая была его постоянным спутником в последние несколько дней, месяцев или лет, постепенно отступает.       Дазай интересен. Он не похож на людей из Овец; уже одного этого достаточно, чтобы убедить Чую, что обмен на нового компаньона того стоит. Если Дазай и дальше будет таким же интересным, то Чуя не заскучает. Может быть, только может быть, человек, который уже доказал, что он не так прост, как кажется, продолжит его удивлять.       — Хорошо.       Дазай моргает.       — Хорошо? Ты присоединишься?       — Конечно. Хочешь пойти прямо сейчас или сначала нужно разобраться с Овцами?       Дазай снова моргает, и это единственный признак шока, который он позволяет себе показать. Очевидно, человек не ожидал, что Чуя так легко предаст своих товарищей.       — Что ж, это определённо будет чертовски крутое посвящение в мафию.       К тому времени, как Чуя заканчивает со старым складом, который Овцы сделали своей базой, от него не остаётся ничего, кроме кровавых обломков. Его голубые глаза останавливаются на пыльной, испачканной кровью плюшевой овце, лежащей у его ног. Он наступает на неё, и в нём вспыхивает искра древнего восторга, который приходит вместе с разрушением, когда глупый плюш разлетается на мелкие кусочки. Чуя запрокидывает голову, чтобы посмотреть на ясное небо, и хохочет, кровь бурлит в его венах, стремясь к новой схватке.       Всё это время, несмотря на крики и кровавую бойню, человек рядом с ним ни разу не отступил. 2.       — Тебе не нужно нервничать, — хмуро смотрит Чуя на ёрзающего рядом с ним человека. С тех пор, как они вошли в это здание, Дазай не может усидеть на месте. Он оглядывается по сторонам, его пальцы дёргаются и теребят края бинтов на руках, и он постоянно переступает с пятки на носок.       Если бы Чуя не знал, что это штаб-квартира Портовой Мафии, он бы подумал, что Дазай находится в месте, которое считает опасным, и борется с инстинктами, которые кричат ему бежать.       — Нервничать? — Смеётся Дазай. Это скучный, фальшивый, неестественный смех. — Кто сказал, что я нервничаю? Если уж на то пошло, я беспокоюсь, что ты скажешь что-нибудь странное, и Мори обвинит меня в том, что я привёл психа.       — Я не сумасшедший, — бормочет Чуя в ответ, фыркает и скрещивает руки на груди. Он не дуется, просто так ему удобнее смотреть на мальчика.       — Чувак, — Дазай бросает на него взгляд единственным глазом, задерживаясь на мгновение, прежде чем отвести его, — ты буквально считаешь себя богом.       — Так и есть.       — Именно об этом я и говорю, — вздыхает Дазай. — Послушай, оставь разговоры мне, хорошо? — Дрожащая рука хватается за дверную ручку. Чуя с любопытством наблюдает, как плечи мальчика распрямляются, подбородок вздергивается, взгляд становится холодным, и он перестаёт дёргаться. Он совсем не похож на себя прежнего.       Прежде чем Чуя успевает осознать произошедшие перемены, Дазай распахивает дверь и заходит внутрь. Он проходит в центр комнаты и, повернувшись лицом к мужчине, сидящему за роскошным дубовым столом, опускается на колено и склоняет голову.       — Босс, я завербовал Чую Накахару.       Мужчина за столом хмыкает в знак согласия, но не отрывается от бумаги, которую читает.       Чуя, не утруждая себя поклоном перед жалким смертным, пользуется возможностью осмотреться в кабинете. Ну, он бы и так осмотрелся, если бы там было на что посмотреть. Огромные окна от пола до потолка занимают одну стену, дверь, через которую они вошли, занимает другую, а противоположная стена с окнами просто белая. Возле оставшийся стены, напротив двери, стоит книжный шкаф. Чуе слегка любопытно, узнает ли он какие-нибудь названия, но, учитывая, что книжная полка находится за столом и ему пришлось бы обойти его, чтобы добраться до неё, он воздерживается. Интуиция подсказывает ему, что поворачиваться спиной к грубому мужчине, сидящему за этим столом, — не лучшая идея.       После нескольких минут тишины, в течение которых Дазай продолжает стоять на коленях в центре комнаты, а Чуя подходит к мальчику, мужчина за столом отрывается от своих бумаг.       Тёмные холодные глаза пристально смотрят на Чую, прежде чем перевести взгляд на Дазая.       — Дазай. Ты можешь встать.       Мальчик безмолвно следует указаниям, маска на его лице не сдвигается, даже когда у него хрустят колени, протестуя против того, что он так долго сидел на корточках. Прочистив горло, Дазай складывает руки за спиной и начинает говорить.       — Миссия прошла успешно. Я разыскал Накахару и убедил его присоединиться к Портовой Мафии. Вместе мы уничтожили Овец.       — Так и было? — Мужчина тихо хмыкает, складывая руки под подбородком и упираясь локтями в стол. — Чуя Накахара, ты добровольно убил своих друзей ради мафии?       Дазай бросает на него короткий взгляд, и Чуя едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. Конечно, человек сказал, что он сам разберётся с лидером Портовой Мафии, но это был прямой вопрос. Было бы невежливо не ответить.       Губы Чуи кривятся в ухмылке.       — Эти сопляки не были моими друзьями. Они были скучными и слабыми; они ничего не могли сделать без моей помощи, — насмехается он.       — О? — Тонкая тёмная бровь приподнимается. — Я бы подумал, что ты, как их лидер, должен быть более отзывчивым. Позволять своим подчинённым умирать — едва ли это качество хорошего лидера.       — Как и заставлять их ждать, стоя на коленях перед тобой, в каком-то жалком проявлении силы.       Губы человека поджимаются, а взгляд становится каким-то холодным.       Стоящий рядом с ним Дазай тычет острым пальцем Чую в рёбра. Он не позволяет себе вздрогнуть, продолжая смотреть мужчине в глаза.       — Дазай, — тон мужчины резок. Если бы Чуя был человеком, он бы, наверное, испугался, уловив мрачный тон, и понял, что бежит прямо навстречу опасности.       Поскольку он не человек, ему всё равно, и он ухмыляется мужчине перед ним.       — Прошу прощения, босс, — Дазай кланяется под идеальным углом в девяносто градусов. — Он грубоватый и невоспитанный, но у него сильная способность. Я его обучу, и он быстро станет бесценным активом для Портовой Мафии.       — Позаботься об этом. Мне всё равно, насколько он силён, но, если твоя собака снова проявит ко мне неуважение, я её усыплю.       — Да, сэр…       — Кого ты называешь собакой? — Рычит Чуя на мужчину, и вокруг него вспыхивает слабый красный свет, прежде чем он убирает его. Ему не нужна его сила для этого. — Я ничей питомец, ты меня слышишь? Я грёбаный бог, а не жалкое животное, которое можно привязать ошейником и парой ласковых слов, — его улыбка превращается в дикую ухмылку. — Назови меня так ещё раз, и мы посмотрим, кто из нас окажется в могиле.       Они долго и напряженно смотрят друг на друга. Никто не нападает.       — Дазай, — говорит мужчина первым. По какой-то причине это ощущается как победа. — Убери его с глаз моих.       — Да, сэр, — мальчик хватает Чую за запястье и резко тянет на себя, заставляя Чую споткнуться на шаг, прежде чем он приноровился к его темпу.       Ни он, ни его спутник-человек не оглядываются, выходя из кабинета.       Чуя молчит, пока Дазай ведёт его по коридорам, заворачивает за углы и заводит в кабинет поменьше. Как только дверь захлопывается, мальчик оборачивается к нему.       — О чём ты только думал?! — Шипит мальчик, ударяя Чую открытой ладонью в грудь. Даже не больно. — Неужели нельзя было просто держать рот на замке? Теперь Мори тебе устроит.       — Мне всё равно, — честно отвечает Чуя. — Он мне тоже не нравится.       Дазай стонет, протискиваясь мимо Чуи и плюхаясь в потрёпанное кресло за потрёпанным столом, который занимает большую часть пространства в этом захламлённом кабинете.       — Дело не в том, что он тебе не нравится, а в том, что Мори не прощает и не забывает. Он будет отправлять тебя на опасные задания в одиночку и без прикрытия, чтобы попытаться тебя убить!       — Ладно, — пожимает плечами Чуя. Ему это кажется нормальным.       — Ладно? — Сердито смотрит на него Дазай. — Это не нормально, идиот. Это приведёт к твоей смерти.       Закатив глаза, Чуя начинает объяснять это словами, которые поймёт маленький человеческий мозг.       — Я уже говорил тебе: я бог. Выполнять задания, которые люди считают трудными, будет для меня забавой. Чёрт, может быть, одно из них действительно станет испытанием, — он ухмыляется при мысли об этом. Было бы неплохо сразиться с противником, который не умрёт сразу. Он слишком давно не чувствовал прилив адреналина.       Но Дазай вздыхает, запрокидывает голову и безучастно смотрит на потрескавшуюся потолочную плитку.       — Дело не в твоих глупых фантазиях, Чиби. Если ты умрёшь, это будет на моей совести, понимаешь? Я привёл тебя сюда, так что ты под моей ответственностью. Убить тебя — значит запятнать мою репутацию в мафии, что, честно говоря, только придаст Мори больше стимулов сделать что-то подобное.       Что ж, есть простое решение.       — Тогда я просто не умру.       Дазай фыркает.       — Это не то, что ты можешь просто пообещать, Чиби.       — Конечно могу, — Чуя сокращает расстояние между ними и берёт Дазая за руки, глядя ему в глаза.       — Что ты…       — Дазай Осаму, — начинает Чуя, и его голос становится низким и серьёзным, когда его сила окутывает их связанные руки. Человек вздрагивает и широко раскрытыми глазами смотрит на едва заметные красные полосы, опоясывающие их руки. — Я клянусь тебе, что не умру при твоей жизни, — на самом деле, это легко исполнить. Человеческая жизнь настолько коротка, что для такого бога, как Чуя, это не более чем мгновение.       Кроме того, он на самом деле не думает, что что-то может убить его.       — Ты… — мальчик, не моргая, смотрит на их руки, пока красный цвет исчезает. — Ты прикасался к моей коже. Как ты?.. — Он поднимает взгляд и встречается глазами с Чуей, ожидая ответа.       — Я же говорил тебе, что я бог, — ухмыляется Чуя.       — Отлично, — фыркает Дазай, вырывая руки из хватки Чуи. — Тогда не говори мне. Из тебя получилась бы надоедливая собака.       — Я не собака! — Чуя топает ногой, и пол дрожит, когда его сила проверяет балки, удерживающие его.       — Ну, пока нет. Не волнуйся, я обязательно куплю тебе симпатичный маленький ошейник, — ухмыляется ему Дазай. Это раздражающий взгляд, который выводит Чую из себя и заставляет его хотеть крушить всё вокруг, но, тем не менее, находиться здесь с Дазаем гораздо интереснее, чем всё, что он мог бы делать прямо сейчас. 3.       — Итак, Чиби. Каковы правила?       — Не убивать никого на виду у всех. Ни с кем не разговаривать.       Дазай выжидает мгновение и приподнимает бровь, когда Чуя стискивает зубы и не произносит третье правило. Им потребовалось почти два года, чтобы достичь точки, в которой они могут работать вместе без того, чтобы один из них вышел из-под контроля и оставил другого позади, и именно благодаря таким правилам, как это, Чуя следует им. Конечно, они раздражают, но из них двоих Чуя определённо тот, кто с большей вероятностью сорвёт какой-нибудь хитроумный план, сравняв город с землёй, так что в правилах есть смысл.       — И что? — Спрашивает Дазай.       Чуя закатывает глаза.       — И не отходить от тебя.       — Хороший Чиби, — Дазай почти насмешливо гладит его по голове, и Чуя хмурится, как и положено, изо всех сил стараясь не обращать внимания на тепло, которое разливается по его телу от этого прикосновения. Ему это не нравится, но и не раздражает.       — В конце концов, — продолжает Дазай, — я не могу допустить, чтобы какой-нибудь симпатичный ухажёр увёл тебя у меня! Чиби выглядит слишком мило в своём наряде, — Дазай слегка надувает губы, как обычно, драматизируя. Это производит чуть больший эффект, чем обычно, учитывая, что повязки с мальчика сняты, так что видны оба глаза.       Чуя снова закатывает глаза. Он часто так делает в присутствии Дазая. Этот парень действительно может быть очень надоедливым.       Кроме того, ему не нужно, чтобы Дазай говорил, что он хорошо выглядит. Чуя прекрасно это знает. Он бог, конечно, смертные считают его красивым. Так уж устроены люди. Добавьте к этому тот факт, что он отрастил волосы, и дорогое платье цвета лесной зелени, которое Дазай купил ему для этой дурацкой вечеринки, и Чуя выглядит как настоящая прекрасная молодая женщина.       Смешно, если учесть, что он ни женщина, ни молодой человек.       Тем не менее, в конце концов, всё получается. Как и в других миссиях, которые они с Дазаем выполняли подобным образом, они входят, получают нужную информацию и выходят. Затем Дазай находит ему каких-нибудь головорезов из конкурирующей банды, чтобы выпустить пар. В целом, это хорошая система. Дазай получает информацию, а Чуя устраивает разрушения. Они оба получают то, что хотят.       Так что, как бы ни раздражало это Чую, он знает, что оно того стоит — особенно с учётом того, что в последние несколько месяцев его способность проявлялась спонтанно. Каждый раз он не мог её контролировать, и ему нужна была способность Дазая, чтобы вернуть его силу обратно. Это было невероятно неприятно, так что выпустить пар с помощью убийства сегодня вечером будет особенно приятно.       Но это не мешает ему раздражаться, когда они выходят из роскошного автомобиля, и Дазай обнимает Чую за талию, прижимая к себе бога и улыбаясь тем, кто ждёт у входа. Дазай вежливо кивает, проходя вперёд и входя в особняк, где проходит эта вечеринка.       Чуя старается не улыбаться, не привлекая внимание к накрашенным красной помадой губам, и не спотыкаться в туфлях на высоком каблуке. Не то чтобы в них было трудно ходить, но из-за того, что Дазай так близко, человек постоянно случайно задевает острый каблук Чуи. Если бы у Чуи было ещё хуже с равновесием, он бы много раз упал по пути к парадным дверям особняка.       — Это не займёт больше часа, — бормочет Дазай, прижимаясь губами к волосам Чуи, чтобы никто не мог прочитать по его губам. Чуя кладёт руку на бедро Дазая, где она покоится, и сжимает её, давая понять, что услышал.       Час — это долго для одной из этих ужасно скучных вечеринок, но не так уж плохо. Всего несколько месяцев назад они ездили на выходные, и это было утомительно — настолько, что Чуя перестал пытаться найти среди остальных того конкретного человека, который был их целью, и просто убил всех. В новостях это назвали терактом. Дазай назвал это идиотским и безрассудным поступком. Чуя смог уйти на пять часов раньше, так что он назвал это победой.       Они входят в особняк, и Чуя сразу же напрягается, почувствовав запах разлагающегося трупа. Что ж, они определённо оказались в нужном месте.       Он деликатно покашливает, давая Дазаю понять, что заметил кое-что, чего тот не заметит из-за своих скудных человеческих чувств. Дазай хмыкает, похлопывая Чую по талии и говоря ему, чтобы он придерживался плана.       Мужчина, широкий в плечах и в талии, неуклюже приближается к ним с широкой улыбкой на раскрасневшемся лице. Отлично. Чуя борется с желанием закатить глаза. Конечно, они сразу же привлекли к себе внимание, как и предсказывал Дазай. Эта вечеринка — ежегодное мероприятие для богатых людей, так что любой новичок выделяется.       — Приветствую! — Мужчина кладёт большую руку на плечо Дазая, сминая чёрный пиджак мальчика. — Вы двое выглядите как новички. Позвольте представиться: я Генвир, хозяин сегодняшнего праздника. Пойдёмте! Почему бы мне не познакомить вас с друзьями? — Рука, лежащая на плече Дазая, перемещается на спину, заставляя Дазая следовать за мужчиной вглубь особняка.       — А теперь расскажите мне о себе. Семейное наследство или недавнее богатство? И, — его взгляд на Чую задерживается дольше, чем ему хотелось бы, — где ты встретил такую прекрасную леди?       Как всегда, Чуя прикусывает язык и позволяет Дазаю говорить за себя.       — Я только что получил немного денег, — Дазай слегка смущённо смеётся. — Конечно, не настолько много, чтобы позволить себе такое место, — он одобрительно оглядывается на роскошную обстановку с золотыми украшениями, — но достаточно, чтобы хорошо жить много лет.       — Ах, да, я понимаю. А твоя девушка?       — Вообще-то, невеста, — Дазай поворачивается к Чуе и улыбается, наклоняясь, чтобы чмокнуть его в щёку. — Мы познакомились во Франции. Она не очень хорошо говорит по-японски, так что я извиняюсь, если она мало говорит.       Генвир одобрительно хмыкает, затем протягивает руку и берёт Чую за подбородок, приподнимая его и отводя в сторону. Чуя не может сдержать дрожь, когда мужчина прикасается к нему.       — Действительно, прекрасна. Идеально гладкая кожа и такие красивые глаза.       Мысленно Чуя представляет, как хватает мужчину за вытянутую руку и использует её как рычаг, чтобы снова и снова бить его о землю, пока от него не останется ничего, кроме раздробленных костей и липкой плоти.       Он выдавливает из себя смущённую улыбку и краем глаза смотрит на Дазая, сопротивляясь желанию отстраниться от прикосновения, от которого у него по коже бегут мурашки. Дазай крепче обнимает его за талию, притягивая Чую ближе к себе и вырывая из хватки Генвира.       — Да, мне очень повезло, что я её нашёл, — натянуто улыбается Дазай. Чуя моргает. Это странно. Обычно Дазай без труда сохраняет самообладание и поддерживает их прикрытие. — Вы сказали, что у вас есть знакомые, с которыми вы нас познакомите?       — Ах, да. Они в соседней комнате.       В напряжённой, довольно неловкой тишине, которую Дазай даже не пытается нарушить, они следуют за мужчиной через несколько изысканных дверей в большую комнату. В центре комнаты под хрустальной люстрой стоит круглый стол, за которым сидят около двадцати человек.       Генвир жестом приглашает Дазая сесть.       — Пожалуйста, присаживайтесь. Кажется, мы всё ещё ждём, когда к нам присоединятся ещё несколько человек.       Это должно было быть так. Согласно информации, предоставленной Портовой Мафией, в состав нынешней проблемной группировки входят двадцать три человека.       Ну, «группировка» — это, пожалуй, слишком громко.       «Проблемный культ» — чуть более точное определение.       Дазай садится на предложенное место и — учитывая нехватку свободных мест — усаживает Чую к себе на колени, резко прижав два пальца к его тазовой кости. Чуя слегка кивает. Он знает, что нужно подождать. Если они нападут до того, как здесь соберётся вся группа, то отставшие могут сбежать. Не то чтобы они могли скрыться. Просто на их поиски уйдёт больше времени, а это неудобно.       Чуя не обращает внимания на людей, которые болтают между собой, пытаясь вовлечь Дазая в разговор и усыпить его бдительность. Если бы они не были здесь по поручению Портовой Мафии, чтобы разобраться с культом каннибалов, который в последние несколько месяцев стал причиной слишком многих проблем и пропажи людей, то это могло бы сработать. Но Дазай делает всё возможное — что гораздо лучше, чем может мечтать большинство людей, — чтобы убедить собравшихся сектантов в том, что они в безопасности.       Когда двери в комнату открываются, в неё входят пятеро. Чуя смотрит на них и, убедившись, что трое из них точно не те люди, чьи досье они получили, толкает Дазая в бедро, чтобы привлечь его внимание к новичкам. Дазай смотрит на них, понимает то же, что и Чуя, и его челюсть напрягается. В то время как Чуя не видит ничего плохого в том, что невинные люди — а большинство из них в любом случае в чём-то виновны и не должны считаться невинными — попадают под перекрёстный огонь, Дазаю это не нравится.       Несмотря на то, что они так долго работают вместе, Чуя до сих пор не может понять, связано ли это с моралью (что маловероятно) или просто с тем, что после миссии приходится гораздо больше убирать за собой, если в ней участвуют гражданские (что гораздо более вероятно, учитывая, как Дазай ленив в плане бумажной работы).       — Что ж, теперь, когда мы все здесь, может, начнём? — Улыбается Генвир собравшимся, и те, кто знает, что сейчас произойдёт, понимающе улыбаются в ответ. Трое молодых новичков и Дазай улыбаются по очереди, притворяясь, что они такие же, как остальные.       Вонь гниющей плоти становится сильнее. Чуя кашляет, пытаясь скрыть непроизвольное желание вырвать, когда запах становится ближе.       Его взгляд скользит в сторону от дверей, через которые они вошли, и он прищуривается, обнаружив там единственную ничем не украшенную дверь. Эта дверь распахивается, и на виду оказывается труп.       Официант вкатывает в дверь двухъярусную тележку. На верхнем ярусе этой тележки лежит труп, от которого исходит запах. Очевидно, что человек, которому принадлежал этот труп, был мёртв уже довольно давно.       На втором ярусе тележки лежит нетронутое обнажённое тело молодого мужчины. Если бы не его взгляд, устремлённый в пустоту, можно было бы подумать, что он спит. Второе тело осторожно снимают с тележки и кладут на стол, вокруг которого они все сидят.       Трое новичков неловко переминаются с ноги на ногу и отводят взгляд. Дазай прищуривается, выжидая подходящий момент, а Чуя старается не дышать. Серьезно, неужели они не могли просто оставить этот отвратительный труп где-нибудь? Эта штука не может быть ничем, кроме как угрозой для здоровья.       — Э-э, я… я правда не знаю, что происходит, — заикаясь, произносит один из новичков, привставая со своего места. — Но я думаю, что мне лучше уйти. Я никому не расскажу о том, что здесь произошло, но…       — О, перестань, — перебивает Генвир, улыбаясь молодому человеку. — Не будь смешным. Сядь обратно.       — Но...       — Разве ты не хочешь остаться богатым, мальчик? Потому что единственный способ сделать это — сесть обратно и присоединиться к нам.       Юноша колеблется, поглядывая на нескольких других сидящих за столом, но человеческая жадность побеждает, и он садится обратно.       — А теперь, — Генвир хлопает в ладоши, — помолимся нашему основателю, — он машет рукой в сторону отвратительного трупа, всё ещё лежащего на тележке, — который научил нас почитать великого бога Арахабаки-       Чуя напрягается.       Дазай толкает его, безмолвно спрашивая, что случилось, но Чуя не отвечает.       — -который благодаря своему мастерству в разрушении оставил нам трущобы, бедняков и тех, с кого легко получить прибыль. Это наша жертва богу в надежде, что он продолжит благословлять этот мир несчастьями, от которых мы можем извлечь выгоду.       Генвир поднимает огромный разделочный нож и протягивает его над телом на столе.       — Остановись, — рычит Чуя низким и яростным голосом, охваченный паникой.       Это плохо. Очень, очень плохо.       — Чуя! — Шипит Дазай, пытаясь удержать его, когда Чуя соскальзывает с коленей Дазая и решительно направляется к Генвиру.       — Опусти нож, — приказывает Чуя, сердито глядя на идиота-человека перед собой. — Опусти нож, или тебе будет больно.       В глазах мужчины замешательство, он, без сомнения, удивляется, почему у такой симпатичной молодой леди такой низкий рычащий голос.       Но затем, потому что люди глупы, мужчина всё равно вонзает нож в труп.       Вокруг него вспыхивает красное сияние, которое он не может контролировать, и Чуя ахает, спотыкаясь, и хватается за грудь.       Он оборачивается, встречается взглядом с не менее встревоженным Дазаем и понимает, что человек находится слишком далеко, чтобы схватить его и остановить этот всплеск силы.       Поэтому вместо этого Чуя — Арахабаки — изо всех сил старается, чтобы ни один сантиметр пространства вокруг Дазая не был затронут, когда его зрение краснеет, а мир вокруг них взрывается.       Позже, после того как Дазай в шоке уставился на Чую из единственного неповреждённого места в комнате, они быстро выбираются из-под обломков, и Чуя обнаруживает, что сидит на скамейке в парке рядом со своим спутником-человеком. Он снял туфли и рассеянно покачивает ногами, пока они ждут, когда Портовая Мафия их заберёт.       — Чуя, — прерывает молчание Дазай. Его голос немного дрожит.       — А?       — Что это было? — Дазай бросает на него взгляд исподлобья. — Когда я спрашивал раньше, ты сказал, что не знаешь. Должно быть, ты солгал, потому что, кажется, понимал, что там происходило.       Чуя качает головой.       — Я не лгал. Я не знал, но теперь это совершенно очевидно.       — Неужели?       — Да. Люди приносили мне жертвы, так что, конечно, это вызывало случайные всплески энергии, — Чуя цокает языком. — Как глупо с моей стороны было не догадаться. Просто прошло так много времени с тех пор, как кто-то приносил мне жертвы, что я забыл, каково это.       Дазай долго смотрит на него, прежде чем в его глазах появляется ясность. Затем он закатывает глаза, и Чуя больше не думает, что мальчик вообще что-то понимает.       — А, понятно. Это снова твои штучки «я-бог», да? Чиби, ты можешь просто признать, что не знаешь.       Чуя вздыхает.       — Когда-нибудь ты мне поверишь. Я не лгу тебе, Дазай.       — М-м-м, конечно. Как скажешь, Чиби. 4.       Чуя моргает, не понимая, правильно ли он расслышал.       Он выворачивает шею, уставившись на пустое сиденье рядом с собой.       Люди в комнате, руководители Портовой Мафии, болтают вокруг него, но ему не хочется их слушать. Не хочется, когда место рядом с ним пустует, а должно быть занято. Не хочется, когда слова, которые только что произнёс Мори, не могут быть правдой, несмотря на уверенность, с которой он их произнёс.       Потому что, если это правда...       Нет. Нет, это просто нелепо. Это не может быть правдой. Дазай бы не стал этого делать. Он бы не ушёл просто так. Не сказав Чуе. Дазай бы не бросил бога просто так, по своей прихоти.       Если только все те годы, что они провели вместе как партнёры, как товарищи, ничего не значили для мальчика.       Чуя сглатывает. Его пальцы в перчатках сжимаются в кулаки, что, как он надеется, скрывает их дрожь.       — Что? — Хрипло спрашивает Чуя, прерывая разговор. Он встречается взглядом с Мори. — Что ты сказал?       Мужчина складывает руки на столе и смотрит на Чую тёмными глазами, полными жалости. Чуя только сильнее ненавидит Мори за это.       — Ну же, Чуя. Не делай ничего опрометчивого. Я уверен, что через какое-то время и после небольшого отпуска Дазай вернётся…       — Что ты сказал? — Повторяет Чуя. Он не хочет оправданий; он хочет услышать это ещё раз, чтобы убедиться, что слова, кружащиеся в его голове, не были придуманы.       Мори вздыхает.       — На данный момент, учитывая то, что я ничего не слышал от него самого, и то, что я слышал из слухов и других источников, Дазай считается предателем Портовой Мафии.       Чуя резко вдыхает.       Он не ослышался.       Мори продолжает говорить, но Чуя не слушает. Он всё равно никогда не любил Мори.       Бросив быстрый взгляд по сторонам, на лица, которые он смутно узнаёт, но не знает по-настоящему, Чуя встаёт.       Разговор снова прерывается, и руководители Портовой Мафии молча наблюдают, как Чуя снимает с плеч своё тёмное пальто, складывает его и кладёт на стол.       — Чуя, — начинает Мори, — ты не в себе. Ты сильный, талантливый молодой человек. Тебе не нужен Дазай, чтобы быть полезным Портовой Мафии.       Чуя усмехается и поворачивается к двери.       — Я знаю. Просто мне здесь неинтересно, если нет Дазая.       Дазай был единственной причиной, по которой Чуя оставался здесь. Этот парень был интересным, кто мог удивить Чую, и Чуя действительно считал его напарником — может быть, даже другом.       Проще говоря, Чуя был в Портовой Мафии, чтобы работать с Дазаем, а не служить Портовой Мафии.       — Я ухожу, — резко говорит он, чтобы не было недопонимания.       Мори снова окликает его, используя вежливые и умные слова, но на самом деле это просто мольба и жалость, поэтому Чуя не утруждает себя ответом.       Выходя, он так сильно хлопает дверью, что она трескается.       Оказавшись на улице и в нескольких кварталах от штаб-квартиры Портовой Мафии — уже убив троих, которых послали следить за ним, — Чуя запрыгивает на крышу многоквартирного дома и задумчиво оглядывает раскинувшийся внизу город.       Если Дазай действительно ушёл из Портовой Мафии, куда бы он мог направиться?       Не в свою квартиру. Мальчик получил бы всё, что ему нужно, ещё до того, как… Нет, скорее всего, Дазай вообще не осмелился бы туда пойти.       Ладно, значит, это не квартира Дазая. Что ж, если рассуждать в том же ключе, он должен был знать, что Портовая Мафия будет его искать. Это значит…       Чуя кивает сам себе. Да, в этом есть смысл. Это самый логичный поступок, а Дазай всегда умел находить логичные варианты.       — Его больше нет в Йокогаме, — ветер подхватывает шёпот Чуи и уносит его прочь. Он смотрит на город, и его мысли блуждают, потому что если это правда, то куда мог пойти Дазай?       Красное сияние окутывает его, когда Чуя спрыгивает со здания и взмывает в небо.       Не важно, куда ушёл Дазай, на самом деле. Прошло не так много времени, так что мальчик наверняка не успел уйти далеко.       Где бы он ни был, Чуя найдёт его.       Если уж на то пошло — если Дазай действительно совсем не заботится о нём, не видит в нём ничего, кроме орудия разрушения, — то это невероятно грубо со стороны человека бросить его вот так.       Чуя быстро теряет счёт дням, которые проходят мимо.       Он не беспокоится о еде или сне. Он может обойтись без них, даже если через какое-то время его тело начнёт чувствовать себя вялым и слабым.       Но каждый миг, который он мог бы потратить на отдых, — это ещё один миг, когда Дазай всё больше отдаляется от него.       Мальчик упрямо ускользает от Чуи. Несмотря на все усилия Чуи, он не может найти ни следа Дазая. Ни в городах, окружающих Йокогаму, ни за её пределами. Даже на дальних окраинах Японии.       Чуя подумывал о том, чтобы отправиться на поиски за пределы Японии, но быстро отказался от этой идеи. Если бы он покинул страну, то, несомненно, оставил бы за собой бумажный след, которого Дазай хотел бы избежать, пока скрывается.       Так что Чуе остаётся только обыскивать Японию в поисках своего друга.       Он парит над толпой, и его голубые глаза внимательно ищут знакомые каштановые волосы и худощавые фигуры. И когда его силы начинают мерцать, протестуя против того, что он использовал их столько дней или недель, или сколько бы это ни было, он идёт сквозь толпу, дрожа и напрягаясь каждый раз, когда кто-то из людей задевает его. Когда его ноги начинают дрожать, а зрение мутнеет, Чуя привлекает внимание водителя грузовика и просит подвезти его. Ему всё равно, куда его везёт водитель грузовика, лишь бы это было что-то новое, где он ещё не искал своего пропавшего товарища.       Только когда водитель грузовика трясёт его, Чуя понимает, что заснул.       — Мы приехали, — тихо говорит мужчина. — Извините, я не могу везти вас дальше.       — Этого достаточно, — сонно отвечает Чуя, не утруждая себя осмотром местности. — Спасибо, — он достаёт кошелёк, морщится от его лёгкости и протягивает мужчине последние купюры.       — О, вы не обязаны платить мне...       — Просто возьми их, — Чуя тычет купюры мужчине в грудь и бросает их. Его ноги дрожат, когда он вылезает из грузовика и, спотыкаясь, делает несколько шагов, но ему уже гораздо лучше, чем раньше.       Почему он так устал? Прошло не так уж много времени, не так ли?       — Простите, — Чуя поворачивается к водителю грузовика, прежде чем тот успевает завести машину. — Вы знаете, какой сегодня день?       — О, конечно, — мужчина отбарабанил день, вежливо помахал Чуе и уехал, оставив Чую тупо смотреть на кирпичную стену перед собой.       Три года.       Прошло почти три года с того дня, как он узнал, что Дазай исчез.       По большому счёту, три года — это не так уж много. Не для бога, который живёт вечно.       Но для человека три года — это значительный промежуток времени. За три года могло случиться что угодно.       Дазай мог уже умереть.       — Чёрт, — шипит он, сжимая кулаки. — Где ты, чёрт возьми-       — ДАЗАЙ!       Чуя замирает.       — Этот ублюдок! Не могу поверить, что он снова оставил меня разбираться со всем в одиночку!       Слова продолжают литься. У него не было галлюцинаций.       Чуя поворачивается на голос, выходит из переулка, в который его бросили, и быстро находит высокого светловолосого мужчину, который яростно топает по улице. Мужчина в ярости, его лицо красное, одежда порвана, волосы в беспорядке, а очки криво сидят на носу.       Это мог быть кто-то другой. Вполне вероятно, что кого-то другого зовут Дазай.       И все же Чуя обнаруживает, что подходит к мужчине и откашливается.       — Простите, вы в порядке?       Блондин вздрагивает, явно не ожидая, что кто-то подойдет к нему.       — О! Да, прошу прощения. Я не хотел вас беспокоить.       Чуя хмыкает, не слишком убеждённый. Несомненно, человек понял, что его крик привлёк внимание.       — Верно. Что-то случилось?       — Ничего необычного, — ворчит мужчина. — Просто мой партнер раздражающе невыносим и труден. Как будто он хочет сделать мою жизнь невыносимой.       Пока они идут, Чуя понимает, что узнаёт эти улицы. За последние три года кое-что изменилось, но не настолько сильно, чтобы он не смог их узнать. Он вернулся в Йокогаму.       — Да, с партнерами бывает довольно сложно, — соглашается Чуя. — Мой пропал три года назад.       — О. Я… прошу прощения, — взгляд мужчины за стёклами очков наполняется жалостью. Затем он выпрямляется, и выражение его лица меняется. — Возможно, мне следует представиться. Меня зовут Куникида, и я работаю в Вооружённом Детективном Агентстве. Возможно, мы могли бы помочь вам найти пропавшего партнёра. Пожалуйста, пройдёмте со мной в Агентство, чтобы мы могли продолжить обсуждение.       — Хорошо.       Они идут в основном молча, преодолевая несколько кварталов, которые отделяют их от здания, где, по словам Куникиды, находится Агентство. Они входят и видят перед собой причудливое кафе, но Куникида быстро проходит к лестнице, и Чуя не успевает оценить успокаивающую атмосферу.       Они быстро поднимаются по паре лестничных пролётов, затем Куникида толкает дверь с табличкой, на которой написано, что это «Вооружённое Детективное Агентство».       — Дазай! — Рявкает Куникида, как только входит. — Позже нам нужно будет провести долгий разговор о том, как передавать информацию и не оставлять своего партнёра справляться со всем в одиночку! Но сначала-       — Да, я знаю, Куникида, — этот голос. Он немного ниже, чем раньше, немного игривее, но всё равно безошибочно принадлежит Дазаю Осаму. Чуя смотрит, разглядывая немного более полные конечности, кожу, которая выглядит более здоровой, и отсутствие бинтов на лице мужчины — теперь он определённо выглядит достаточно взрослым, чтобы перестать быть мальчиком. Эти глаза закрыты, но Чуя хорошо знает их цвет.       — Я всё время забываю, что ты не… — Дазай моргает, открывает глаза и замирает, встретившись взглядом с Чуей.       Чуя упирает руки в бока и хмурится.       — А. Ха, — Дазай вскакивает с места и бежит к открытому окну, его коллеги кричат ему вслед, но Чуя быстрее.       Он хватает Дазая за руку, прежде чем тот успевает быстро сбежать через окно, и использует её, чтобы перебросить мужчину через плечо и повалить на пол, поставив ногу в ботинке ему на грудь, чтобы удержать его. Дазай царапает его ногу, извиваясь и пытаясь сбросить её, поэтому Чуя рычит и давит сильнее.       — Что это значит?! — Кричит Куникида. Мужчина подбегает и хватает Чую за руку, словно пытаясь оттащить его от Дазая.       Чуя смотрит на Куникиду и активирует свою силу, отбрасывая его на пол. Куникида в шоке кричит, пытаясь бороться с красным сиянием, которое прижимает его к полу.       — Куникида! — Остальные в комнате, которых Чуя до этого момента не замечал, вскакивают на ноги и принимают боевые стойки. Ну, кроме того, кто сидит за столом, что-то жуя и выглядя слегка озадаченным. Кроме него, в комнате есть светловолосый мальчик, рыжеволосый мальчик и женщина с заколкой-бабочкой в тёмных волосах.       — Не вмешивайтесь, — рычит на них Чуя. — Вас это не касается.       — Ты нападаешь на наших друзей! — Настаивает светловолосый мальчик. — Так что это касается нас!       Дазай откашливается и постукивает по лодыжке Чуи. Он немного ослабляет давление, которое оказывал на грудь мужчины, чтобы Дазай мог свободно говорить.       — Кэндзи, все, отойдите. Я всё держу под контролем.       — О? — Усмехается Чуя, сердито глядя на мужчину. — И как ты собираешься с этим справиться? Перестанешь выходить на связь и сбежишь ещё на три года? — Дазай вздрагивает, отводя взгляд. Учитывая искреннее сожаление на лице мужчины, весь гнев Чуи улетучивается. — Чёрт, Дазай, — Чуя поднимает ногу, чтобы Дазай мог встать, — где ты, чёрт возьми, был? Я везде искал тебя.       Дазай встаёт, стряхивая грязь со спины.       — Думаю, ты недостаточно хорошо искал, Чиби, — Дазай встречается с ним взглядом, и его глаза холодны. — И, кстати, ответ — нет. Можешь сказать Мори, чтобы он пошёл к черту. Я не вернусь.       Чуя хмурит брови.       — Что?       Дазай моргает.       — Мори послал тебя найти меня, — это звучит как утверждение, но чем дольше Чуя молчит, тем более растерянным выглядит Дазай.       — Дазай, — Чуя делает глубокий вдох. — Ты же знаешь, что я ненавижу Мори.       — Ну да, но…       — Так зачем бы мне оставаться, когда тебя не было?       Они долго молча смотрят друг на друга.       Рыжеволосый коллега Дазая прерывает молчание.       — Эм, извините, но не могли бы вы отпустить Куникиду?       О, точно. Чуя быстро убирает свою силу от блондина, который вскакивает на ноги и хмуро смотрит на них обоих.       — Дазай…       — Покричи на меня потом, Куникида, — Дазай не разрывает зрительного контакта, даже когда говорит с другим человеком. — Чуя. Ты действительно ушёл из Портовой Мафии?       Из-за спины Чуя слышит, как пара человек резко вздыхает, когда упоминается Портовая Мафия.       Чуя усмехается.       — Очевидно. Без тебя у меня не было причин оставаться.       — Но, — продолжает смотреть на него Дазай. Его обычно молниеносный мозг, должно быть, тормозит, — но ты вписался в мафию. Бои, задания под прикрытием… всё это. Ты действительно хорошо справлялся.       — Неужели Дазай только что искренне сделал кому-то комплимент? — Прошептал светловолосый мальчик.       Чуя упорно игнорирует этот комментарий.       — Дазай, — тот отводит взгляд, теребя нитку на рукаве. — Осаму, — мужчина вздрагивает и переводит взгляд обратно на Чую. Хорошо. — Конечно, я был хорош в этом; я бог, я хорош во всём. Но я не хотел там оставаться. У меня никогда не было желания подчиняться приказам Мори, — Чуя задирает голову, чтобы посмотреть как бы сверху вниз (чёрт, почему Дазай так сильно вырос за последние три года?).       — Понятно, — Дазай ёрзает, отводя взгляд, а затем снова смотрит на меня. — Так что, если ты не был с мафией, то где ты был?       Чуя быстро протягивает руку и сильно хлопает Дазая по плечу.       — Ай! — Жалуется человек, драматично надувая губы.       — Ты тупой смертный, — шипит Чуя. — Я искал тебя! Я объездил всю Японию и вернулся в Йокогаму меньше часа назад.       — Ах, — Дазай выпрямляется. — Ладно, теперь я понял. Чуя, я никогда не покидал Йокогаму.       …Что?       Чуя хмурится еще сильнее, и Дазай спешит объяснить.       — Ну, я решил, что самым логичным будет сделать то, чего от меня все не ждут, а именно — просто остаться здесь, — Дазай пожимает плечами. — Первые несколько месяцев я прятался в своей квартире, и никто меня не нашёл. Никто не догадался, что я настолько глуп, чтобы оставаться в таком очевидном месте.       — Ты… — шипит Чуя. Часть его силы просачивается наружу, окрашивая его силуэт в красный цвет.       — Ну же, Чиби, — начинает Дазай, приближаясь, — не нужно злиться…       Чуя бьёт его. Сильно.       Или он бы так и сделал, если бы Дазай не заметил его и не уклонился от атаки. Человек подходит ближе и прижимает ладонь к щеке Чуи, на мгновение прерывая связь Чуи с его силой. Они смотрят друг на друга, затем Чуя упирается обеими руками в грудь Дазая и отталкивает его.       — Ты ушёл! — Обвиняет Чуя, изо всех сил стараясь не дать своим силам вырваться наружу и разрушить всё здание, в котором они находятся. — Ты просто ушёл, Дазай! Почему ты не позвал меня с собой?       — Я и не думал, что ты уйдёшь, — слова звучат ровно, монотонно. Фальшиво.       — Лжец, — тут же выплевывает Чуя. — Ты знал, что я соглашусь с любым твоим планом, даже если он будет включать уход из Портовой Мафии.       — Я не думал, что ты пойдёшь со мной, — исправляется Дазай. — Как я и сказал, ты подходишь мафии. Я думал, тебе нравятся драки и насилие. Как я мог просить тебя отказаться от всего этого, чтобы последовать за мной на свет?       Чуя просто вздыхает, качая головой.       — Идиот, — несмотря на его разочарование из-за того, что Дазай явно не понимает, насколько Чуя предан их партнёрству, это оскорбление звучит с любовью. Дазай принял решение, которое, по его мнению, было лучшим для Чуи, так что он не может винить человека за это.       — Ну, — Чуя оглядывает крошечный офис, в котором они стоят, — какого рода работой мы сейчас занимаемся?       — ...«Мы»? — В тёмных глазах Дазая вспыхивает огонёк надежды.       — Ты же не думаешь всерьёз, что сможешь так легко от меня избавиться? — Ухмыляется Чуя. — Я бы не называл себя всемогущим богом, если бы не умел учиться новым трюкам. Так что, если ты не убиваешь здесь людей, то что ты делаешь?       Дазай качает головой, на его губах играет кривая ухмылка.       — Я почти забыл о твоей божественности. Ты всё ещё не вырос из этой фазы, даже спустя столько лет?       — Это не фаза, — бормочет Чуя в ответ, закатывая глаза.       — Конечно, Чиби, как скажешь. И мы — Вооружённое Детективное Агентство, мы — детективы. Мы раскрываем дела, которые не может раскрыть правительство, и помогаем людям. Чаще всего мы расследуем дела, связанные с людьми со способностями, так что мы всё ещё сражаемся то тут, то там.       — Хорошо. Я бы скучал по избиению маленьких человечков.       При этих словах юный рыжеволосый парень громко шепчет что-то светловолосому мальчику.       — Нам стоит волноваться прямо сейчас?       Дазай смеётся. Звук громкий и насыщенный, и, судя по его слегка удивлённому взгляду, Дазай тоже не ожидал этого.       — Я скучал по тебе, Чиби, — мужчина протягивает руку, преодолевая расстояние между ними, и зарывается пальцами в волосы Чуи. От знакомого ощущения длинных мозолистых пальцев Дазая в своих волосах Чуя невольно расслабляется.       Учитывая, что у него кружится голова и подкашиваются ноги, расслабляться было ошибкой.       Он не падает на землю, как ожидал.       Вместо этого Дазай подхватывает Чую на руки.       — Чуя? Ты в порядке?       Его веки действительно тяжёлые.       — Кажется, я засыпаю, — его слова звучат невнятно, так что непонятно, понял их Дазай или нет.       Судя по тому, как мужчина усмехается и проводит тёплым пальцем по его щеке, Дазай понял, что он имеет в виду.       — Спи, Чиби. Я тебя держу.       Даже если он бог и не нуждается в таких человеческих радостях, как сон, это очень заманчивое предложение. Настолько заманчивое, что Чуя позволяет своим глазам закрыться, а дыханию участиться, и засыпает в тёплых объятиях Дазая. 5.       — Чуя! — Скулит Дазай, наваливаясь на стол и тыча пальцем в руку бога. — Куникида плохо со мной обращается!       — Наверное, ты это заслужил, — отвечает Чуя, не отрываясь от формы, которую заполняет на компьютере уже целый час.       — Ложь и клевета. В этом конфликте я не кто иной, как чистый, невинный ангел.       Чуя поворачивается к Дазаю, чтобы приподнять бровь и показать, насколько невероятна эта чушь. Дазай хмурится, и Чуя возвращается к своим бумагам.       — Не-а-а-а! Чиби, не бросай м-м-меня, — Дазай замолкает, морщась, когда Чуя бросает на него сердитый взгляд. — Прости. Но можем мы, пожалуйста, пойти на задание? Я не хочу быть здесь, когда Куникида вернётся со своего задания, которое он выполнял с Кэндзи, он на меня накричит.       — Очень жаль. Мы уже закончили работу этим утром, так что у тебя нет оправданий.       Дазай продолжает ныть, и Чуя закатывает глаза и возвращается к своим бумагам. В общем, Чуе было не так уж сложно пробраться в Вооружённое Детективное Агентство. Куникида был немного расстроен тем, что его отодвинули в сторону и сделали партнёром Дазая Чую, но Чуя ни за что не позволил бы кому-то другому быть партнёром Дазая, когда он сам был рядом (возможно, он пару раз очень грубо рыкнул на Куникиду в самом начале, но они всё уладили и теперь хорошо ладят — они сблизились, жалуясь на раздражающие эксцентричные привычки Дазая). Кроме того, Куникида и Кэндзи хорошо работают вместе, так что всё сложилось удачно.       — Отлично! Если ты не спасешь меня от гнева Куникиды, то, думаю, мне просто придётся сегодня уйти из Агентства.       — Ты мог бы просто извиниться за то, что сделал.       — Ладно, пока, Чиби! — Дазай выходит из кабинета, притворяясь, что не слышит очень разумное замечание Чуи.       Чуя вздыхает, нежно качает головой и возвращается к своим бумагам.       — Осаму, — Чуя сердито смотрит на человека, который неловко ерзает под его взглядом. — Что это?       — ...Ребёнок.       — И почему он здесь?       Они оба игнорируют беловолосого парня, который бормочет что-то о том, что ему восемнадцать, и он не ребёнок.       — Ну, помнишь тот случай с тигром? — Дазай указывает на ребёнка. — Я нашёл его. Ну, и он вытащил меня из реки, в которую я прыгнул, чтобы избежать Куникиды.       Чуя вздыхает и сохраняет текущие файлы, прежде чем выйти из системы. Что-то подсказывает ему, что сегодня он не успеет сделать много работы.       — Привет, — он улыбается ребёнку, который оживляется, когда к нему обращаются. — Меня зовут Чуя. Извини, что тебе пришлось иметь дело с Дазаем.       — О! О, нет, правда, всё в порядке! Он очень, э-э, добрый, — мальчик с трудом выговаривает слова, всё время теребя пальцы.       Чуя приподнимает бровь, и мальчик неловко переминается с ноги на ногу. Они оба знают, что обычно Дазая так не описывают. Этот человек может быть добрым, когда захочет, но это не его естественное состояние.       — Видишь, Чиби? — Гордо фыркает Дазай. — Я «добрый». Ты должен быть со мной поласковее и спасти меня от Куникиды, потому что я слышу, как он поднимается по лестнице, пожалуйста, спасибо.       Чуя вздыхает. Честно говоря, то, что он делает для этого человека…       — Хорошо. Садись, — Дазай подбегает и плюхается на стул за своим столом. — Ты, — беловолосый мальчик-тигр указывает на себя, словно не уверен, что Чуя обращается к нему. — Да, ты. Вот, садись на мой стул.       — О! Нет, я правда не могу. Вы все были слишком добры…       — Малыш, — Чуя встаёт, подходит к нему и хватает за плечо, чтобы подвести к столу. — Просто сядь.       Мальчик ещё что-то бормочет, но не сопротивляется, когда Чуя толкает его на освободившееся место.       — Дазай, открой левый ящик и достань верхнюю форму. Малыш, тебе нужна ручка, — оба следуют его инструкциям, хотя Дазай морщит нос от необходимости это делать. — Теперь, Дазай, подпиши здесь и здесь. Малыш, прочитай всё это и подпиши на пунктирной линии на последней странице.       — Эм, что это?       — Форма стажировки в агентстве, — отвечает Дазай, размашисто выводя своё имя. — И Чиби, разве тебе не следует тоже подписать? Мы партнёры, так что ты тоже несёшь за него ответственность!       — Нет, — Чуя крепко держится, не давая Дазаю надуться. — Ты нашёл ребёнка, так что ты должен позаботиться о нём.       — Но Чиби! — Дазай ещё немного дуется и хнычет, но всё же передаёт бумаги ребёнку, чтобы тот их прочитал.       Как раз вовремя, учитывая, что дверь Агентства с грохотом распахивается, и Куникида врывается внутрь, высматривая особенно надоедливого человека в бинтах. Кэндзи идёт следом, радостно подпрыгивая на ходу и показывая, что их миссия прошла успешно.       — Дазай! — Рявкает Куникида, подходя к нему. — Нам нужно серьёзно поговорить о подобающем поведении на рабочем месте… — Куникида замолкает, заметив, что беловолосый парень читает бланки стажировки.       — Это может подождать? — Спрашивает Чуя, приподняв бровь. — Дазай нашёл того парня-оборотня; мы собираемся устроить его на двухнедельную стажировку, а потом, если всё будет в порядке и президент согласится, мы его наймём.       Парень оживляется при упоминании о получении реальной работы.       Куникида пристально смотрит на них троих, прищурившись, и ищет доказательства того, что это розыгрыш — Дазай любит его разыгрывать, — но в конце концов вздыхает и сдаётся.       — Очень хорошо, — Куникида разворачивается и направляется обратно к двери. — Я предполагаю, что ни один из вас не поднимал этот вопрос перед президентом, поэтому я возьму на себя смелость упомянуть об этом во время отчёта о нашей с Кэндзи миссии.       — Спасибо, — отвечает Чуя. Это избавляет его от целого разговора. К тому же он всё ещё не думает, что президент его сильно любит. Что-то насчёт того, что способности старика не действуют на Чую, и это подозрительно или что-то в этом роде.       Как только дверь за Куникидой и Кэндзи, который весело машет рукой и говорит что-то о том, что нужно зайти к Йосано, закрывается, Дазай падает на стол с долгим драматичным вздохом.       — Вся моя жизнь пронеслась перед глазами! О, я думал, что он действительно прикончит меня в тот раз!       Теперь, когда непосредственная угроза миновала, Чуя с любопытством смотрит на своего партнёра.       — Что ты натворил на этот раз?       — Это была даже не моя вина! — Чуя даже не утруждает себя ответом. Дазай уже должен был понять, что Чую так просто не переубедить.       Когда молчание затягивается и становится ясно, что Чуя ждёт от него объяснений, Дазай ещё немного дуется, но всё же даёт их.       — Ну, для протокола, это был просто подходящий момент, и я не смог удержаться и не сказать…       — Ты снова попросил женщину, которая была заинтересована в Куникиде, совершить двойное самоубийство вместе с тобой, не так ли? — Дазай отводит взгляд, и это всё, что нужно Чуе для доказательства. — Осаму, — Дазай вздрагивает, зная, что Чуя разочарован в нём, раз назвал его по имени.       — Куникида всегда так волнуется и злится, когда я их так отпугиваю! Это так забавно! Ну же, Чиби, ты ведь не откажешь мне в этом удовольствии, правда?       — Да, — сухо отвечает Чуя. — Я бы да. Перестань доставать Куникиду из-за его личной жизни.       — Его несуществующей личной жизни, — ворчит Дазай.       — Не существующей, потому что ты продолжаешь вмешиваться, — огрызается Чуя. — Ты и так достаёшь его по другим поводам, так что перестань предлагать случайным девушкам совершить двойное самоубийство вместе с тобой.       — Чиби такой злой! — Вздыхает Дазай, слишком драматично для разговора, который они вели по меньшей мере три раза до этого.       Раздаётся неловкое покашливание, которое напоминает Чуе о ребёнке, которого нашёл Дазай.       — У тебя есть вопрос? — Спрашивает Чуя, глядя на бумаги, чтобы понять, насколько далеко продвинулся ребёнок в чтении.       — Ну, да. Здесь написано, что это Детективное Агентство? Чем именно вы здесь занимаетесь? И что от меня ждут? Хм, — мальчик колеблется, глядя на Дазая, а затем снова на Чую. — И раз уж я причинял людям вред своей способностью, вы уверены, что я могу здесь работать?       — О, да, — отмахивается Чуя от опасений мальчика. — Я убил больше, чем ты можешь себе представить, и я работаю здесь. Всё в порядке, — мальчик взвизгивает и в шоке роняет бумаги. Его кожа быстро бледнеет, и он отшатывается от Чуи.       Дазай хихикает.       — О, вот ты и сделал это, Чиби. Ты напугал бедного мальчика! — Дазай цокает языком, а затем снова хихикает, не обращая внимания на пристальный взгляд Чуи.       — Как будто ты раньше не убивал людей, — бормочет Чуя в ответ.       — Ну, очевидно. Но давай не будем заставлять бедного Ацуши думать, что ты сумасшедший, склонный к убийственным приступам ярости!       Чуя закатывает глаза.       — Дазай, я склонен к убийственным приступам ярости. Ты это знаешь.       — Конечно, но ты не должен говорить об этом ребёнку!       Этот парень уже на полпути к двери Агентства, пытаясь выскользнуть незамеченным. Он замирает, когда Дазай жестом указывает на него, и его надежды на лёгкое бегство рушатся.       — Эм, пожалуйста, не убивайте меня! — Мальчик поднял обе руки в знак покорности.       Вздохнув, Чуя прижимает руку к виску, пытаясь унять нарастающую головную боль. Он бросает взгляд на Дазая, надеясь, что человек придумает, как успокоить паникующего мальчика.       — О, не волнуйся! — Улыбка Дазая лишь слегка маниакальная. — Ты не милая женщина и не Чуя, так что я не заинтересован в том, чтобы совершить с тобой двойное самоубийство.       Очевидно, что это заявление мало помогает ослабить панику ребёнка.       К счастью, в этот момент Куникида возвращается в кабинет. Он бросает взгляд на Дазая, развалившегося на столе, Чую, неловко застывшего посреди комнаты, и беловолосого мальчика, пытающегося протиснуться к двери, и вздыхает. Куникида делает глубокий вдох и поправляет очки, хотя они и так на месте.       — Прошу прощения, молодой человек. Я — Куникида. Очевидно, с моей стороны было ошибкой думать, что эти двое идиотов смогут без проблем заполнить форму для стажировки. Это моя ошибка, — Куникида подходит, чтобы забрать документы, и по пути бьёт Дазая по голове. Дазай хмуро смотрит на него, но не предпринимает никаких ответных действий.       Просмотрев бланки, Куникида нахмурился.       — Что ж, здесь всё в порядке, но ты уверен, что тебе будет комфортно стажироваться с Дазаем? Он не самый приятный в работе человек, — Чуя понимающе кивает, соглашаясь с этим.       — Эй! Я же замечательный партнёр, да, Чуя? — Дазай моргает, глядя на него, и ещё больше хмурится, когда Чуя молчит. — Фу. Ты так плохо со мной обращаешься, Чиби. Я думал, что боги должны быть милыми, — Чуя оживляется. Неужели Дазай наконец-то признаёт, что верит в то, что Чуя пытался донести до него последние несколько лет?       — Я бываю милым, когда это необходимо.       — Итак, ещё одно доказательство того, что ты не можешь быть богом. Слишком злой.       Чуя безмолвно рычит на дерзкого ухмыляющегося человека.       Куникида вздыхает, стоя в стороне.       — Пожалуйста, не обращай на них внимания. Дазай гордится тем, что он такой надоедливый, а Чуя по какой-то причине действительно верит, что он какой-то там бог.       Поскольку Дазай здесь оспаривает очень правдивые заявления Чуи, никто в Агентстве ему не верит. Чуе всё равно, что они считают его сумасшедшим, но его раздражает, что никто из них не видит очевидной правды.       (За исключением, может быть, Ранпо. У этого парня всегда такая понимающая ухмылка, так что, хотя он ничего не сказал, Чуя не удивился бы, если бы он знал правду.)       — Хм, — беловолосый ребёнок теребит пальцы. — Ну, я думаю, может, мне лучше просто уйти сейчас… Я правда не хочу, чтобы меня убили! — Последнее слово звучит торопливо и пискляво, но всё же разборчиво.       — Тебя не убьют, — обещает Куникида, бросая стальные взгляды на Чую и Дазая.       — Я никого не убью! — Соглашается Дазай, лениво показывая парню большой палец вверх.       Чуя пожимает плечами.       — У меня нет причин убивать тебя, — хотя, если бы способность оборотня-тигра вышла из-под контроля, Чуя без колебаний сделал бы это, чтобы избавить Агентство от дальнейших проблем.       Судя по тому, как мальчик вздрагивает и пятится назад, он, должно быть, видит на лице Чуи жажду крови.       — Чуя! — Дазай ахает и выпрямляется на стуле. — Я забыл упомянуть, что Портовая Мафия тоже пытается заполучить Ацуши из-за его способностей.       Это привлекает его внимание.       — Мори хочет его? — Дазай кивает. Что ж, если дело в этом…       Губы Чуи трогает лёгкая улыбка. Он снова поворачивается к ребёнку.       — Поздравляю. Мори зачем-то хочет тебя заполучить, так что теперь я намерен сохранить тебе жизнь и уберечь от этого мерзкого ублюдка. А поскольку я бог, ты будешь здесь в полной безопасности. Ни один смертный не сможет меня одолеть, — Чуя кивает сам себе, радуясь, что всё идёт именно так. Он сделает всё, чтобы досадить Мори.       — Хм. Спасибо? — Кажется, обещание Чуи не так сильно успокаивает мальчика, как должно бы. Как будто он не понимает, насколько важно иметь бога на своей стороне. Что угодно. Скорее всего, парень просто присоединится к остальным и тоже не поверит словам Чуи. +1       Чуя занят своими делами, попивая латте в кафе при Агентстве, когда Ацуши спускается вниз и прерывает его уединение.       — Эм, Чуя? Ну, эм…       Чуя вздыхает, ставит свой напиток на стол и поворачивается лицом к бормочущему что-то ребёнку.       — Выкладывай, Ацуши.       Парень делает глубокий вдох, сжимает кулаки и пытается выстроить слова в понятную последовательность.       — Дазай в телевизоре. Он с кем-то дерётся в центре города, — в голосе парня слышится неуверенность, и Чуя прищуривается. — Хм. Выглядит не очень.       — Он ранен? — Чуя встает, бросает свой латте и направляется к двери.       — Похоже на то. Он держался за руку.       — Я разберусь с этим, — он знает, что его тон холоден и резок. Он говорит так, как если бы отдавал приказ в мафии; молодой, нервный Ацуши вздрагивает, не привыкший к такому тону.       — Хочешь, я пойду с тобой? Я мог бы подстраховать тебя, — возможно, это любезное предложение, но совершенно ненужное.       — Мне это не нужно, — Чуя выходит на улицу и отталкивается от земли, его тело светится красным, когда сила поднимает его в воздух. Позже он извинится перед Ацуши за грубость, но сейчас его единственная цель — добраться до Дазая, пока человек не погиб.       Чуе требуется всего несколько мгновений, чтобы прибыть на место. Он делает это, резко врезаясь в улицу между двумя людьми, разрушая дорогу и создавая кратер, из которого выпрыгивает.       Позади него Дазай лениво машет здоровой рукой, словно не замечая, как кровь стекает по другой его руке и капает с пальцев.       Перед ним стоит женщина, сияющая белым светом, её сила окружает её, как сила Чуи окружает его.       — Чуя! — Зовёт Дазай. — Рад, что ты смог прийти! Я уже начал сомневаться, появишься ты и спасешь меня или нет. И будь осторожен: один раз она меня схватила, — Дазай задумчиво хмыкает, тыча пальцем в свою безвольную кровоточащую руку. — Я почти ничего не чувствую; думаешь, это плохо?       — Идиот, — шипит Чуя в ответ, но недостаточно громко, чтобы Дазай услышал. Но серьёзно, почему человек ждал Чую вместо того, чтобы бежать? Умер бы он, не подоспей Чуя вовремя? И какую способность Дазай не смог нейтрализовать? Других богов поблизости нет, а все человеческие способности Дазай может обойти.       Чуя резко качает головой, отгоняя подобные мысли. Он разберётся со всем этим — и ещё раз поговорит с Дазаем о самосохранении — позже.       Сначала нужно разобраться с женщиной и её способностью.       — Сдавайся, — приказывает Чуя громко и чётко. Он предпочёл бы не предлагать такое простое решение и сразу перейти к бою, но в Вооружённом Детективном Агентстве принято давать шанс сдаться. По крайней мере, так сказал ему Дазай, и Чуя старается не забывать об этом.       Женщина хихикает, белая сила вокруг неё сияет ярче и пульсирует, когда она вытягивает ещё больше силы на поверхность. Мимо него проносится почти знакомое присутствие, и Чуя наклоняет голову, хмуря брови, пытаясь понять, что это было.       — Это вы должны мне кланяться, — шипит женщина. — Вам меня не победить!       — Хочешь поспорить? — Чуя меняет позу и ударяет ногой по земле, ещё больше разрушая её. Отколовшиеся куски дороги, в том числе из кратера, который он оставил после приземления, светятся красным и предупреждающе поднимаются в воздух.       Женщина не обращает внимания на предупреждение и бросается на него.       Все снаряды Чуи устремляются к ней, но яркая белая вспышка превращает их в мелкую пыль. Хм. Интересно. Что-то в этом наводит на мысль, но он не может понять, о чём пытается напомнить ему мозг.       Учитывая, что завал не остановил атаку женщины, Чуя встречает её лицом к лицу.       Она бьёт его кулаком в лицо, и он уклоняется, готовясь нанести точный ответный удар…       Боль пронзает его щёку.       Чуя отпрыгивает в сторону, разрывая контакт, и подносит руку к лицу. Его пальцы становятся влажными.       — Ты порезала меня.       Женщина ухмыляется ему, на мгновение обнажая острые, как бритва, когти на пальцах, которые всего несколько мгновений назад были без когтей.       Чуя ухмыляется, обнажая зубы, и ухмылка женщины слегка дрожит.       — Меня давно никто не резал, — может, эта драка будет весёлой. — Последний шанс сдаться, — если она не сдастся сейчас, и Чуя тоже вступит в бой, он не станет её ловить. С мёртвыми врагами гораздо проще иметь дело — не нужно снова с ними разбираться.       — Это тебе нужно сдаться, — возражает женщина. — Твой друг был достаточно умён, чтобы понять, что не сможет победить меня; никто не сможет. Глупый, самоуверенный человек.       — Полагаю, мы это ещё посмотрим, — как только эти слова слетают с его губ, Чуя подбегает к ней, сокращая расстояние между ними в мгновение ока. Его сила вырывается наружу, красное сияние вокруг него усиливается, и мелкие камни под ними начинают дрожать от его силы.       Женщина отважно пытается противостоять его атакам, это всё, что она может сделать. Она блокирует, уклоняется и пытается атаковать, но Чуя не даёт ей ни единого шанса.       После особенно жестокого удара, от которого у неё болезненно хрустнуло плечо, женщина, задыхаясь, отшатнулась назад.       — Мне… мне нужно больше сил! Пожалуйста, дай мне ещё! — Её широко раскрытые безумные глаза смотрят на что-то, чего не видит никто другой. — Мне всё равно, если это навредит мне, я не могу победить его так!       Чуя пользуется тем, что женщина отвлеклась, чтобы взглянуть на Дазая. Человек всё ещё стоит на ногах, но слегка покачивается и выглядит слишком бледным. Потеря крови. Отлично, это, вероятно, означает, что Чуе придётся нести его обратно в агентство, а Дазай всегда жалуется, когда Чуя его несёт.       Довольное хихиканье и прилив сил возвращают его внимание к женщине.       — Да! Да, спасибо! — В его сторону устремляется жестокая, уверенная ухмылка. — Теперь ты в пролёте: моя способность позволяет мне управлять настоящим богом; теперь, когда я получила доступ к его полной силе, у тебя нет шансов.       — О? — Чуя приподнимает идеально изогнутую бровь. — Бог, да? — Может быть, именно поэтому он чувствует присутствие, окружающее эту женщину. — Что ж, я и сам бог. Ты правда думаешь, что можешь победить гравитацию?       — Чиби! — Кричит Дазай у него за спиной. — Не думаю, что она шутит, так что сейчас не время для твоих глупых фантазий!       — Не фантазий, — бормочет Чуя, закатывая глаза и сосредотачиваясь на противнике перед собой.       Женщина стискивает зубы, её руки дрожат, а из носа по губе течёт струйка крови. Но её аура наполнена силой. Это внушительная сила, и Чуя готов это признать.       Впечатляюще для человека.       В ответ Чуя высвобождает свою силу, призывая её на поверхность так, как не делал уже много лет. Красная энергия просачивается сквозь его кожу, обвиваясь вокруг него, словно ленты чистой, видимой силы, и воздух вокруг него дрожит, искажаясь от одного его присутствия. Он поднимает руки и концентрируется, направляя энергию в каждую ладонь, пока над каждой из них не появляется светящаяся чёрная дыра.       Не утруждая себя тем, чтобы дать женщине возможность ответить или сделать что-то ещё, Чуя бросает в неё обе чёрные дыры. Она вскрикивает, в панике вскидывает руки над головой, пригибается и сворачивается калачиком прямо посреди разбитой дороги.       Первая чёрная дыра врезается в неё. Вся энергия, которую она получила от своего так называемого бога, всасывается в неё, оставляя человека дрожащим, бессильным, бормочущим слова, которые очень похожи на извинения.       Чуя уничтожает вторую чёрную дыру, прежде чем она достигает леди, наслаждаясь тем, как она съёживается, пытаясь избежать неизбежной смерти, и продолжает бормотать.       Подойдя ближе, Чуя улавливает ее бормотание.       — Простите, мне так, так жаль! Я не знала, что он под вашей защитой. Я… я не собиралась бросать вам вызов, я просто хотела отомстить…       — Мне всё равно, — огрызается Чуя. Женщина вздрагивает, когда он обрывает её. — Мне всё равно, кто ты и что у тебя за история. Ты причинила боль моему человеку, а значит ты умрёшь.       Упомянутый человек медленно приближается, осторожно ступая по неровной земле, и может это слышать.       — Боже, Чиби, не слишком ли это?       — Вовсе нет, — на самом деле Чуя планирует сделать её смерть очень мучительной.       Из горла женщины вырывается рыдание. Она смотрит на него влажными от страха глазами.       — Пожалуйста, пожалуйста, господин Арахабаки, не убивайте меня! Клянусь, я больше никогда не буду вас беспокоить…       Она прерывается на хрип, когда гравитация обрушивается на неё, прижимая к земле. Её лицо искажается от боли, когда ломаются кости и разрываются органы, но она не может издать ни звука, потому что в её сжатых лёгких нет воздуха.       Раздаётся выстрел, и женщина безжизненно падает на землю. Чуя хмурится, с отвращением наступая на труп, и переводит взгляд на Дазая, который убирает дымящийся пистолет.       — Зачем ты это сделал?       — Мы должны быть частью Вооружённого Детективного Агентства. Мы больше не занимаемся пытками, — слова Дазая отрывисты и неестественны. Мужчина не смотрит Чуе в глаза.       Это... странно.       Так и продолжается всё время, пока они быстро разговаривают с полицией и возвращаются в Агентство. Дазай не говорит Чуе ни слова, не смотрит на него и не отвечает, когда Чуя нерешительно спрашивает, что случилось. Он не может исправить ситуацию, если не знает, что случилось.       Наконец, когда они возвращаются за свой стол, Дазай глубоко вздыхает и встречает растерянный взгляд Чуи.       — Итак, будь со мной предельно честен, — Чуя кивает. Он всегда честен. — Ты бредишь или ты на самом деле какой-то бог?       — Как я уже много лет говорю, я действительно бог, Дазай.       — Хм, — глаза Дазая затуманиваются, а мозг начинает работать на пределе возможностей, быстрее, чем Чуя когда-либо мог себе представить, пока не встретил этого человека.       У Дазая уходит три минуты на то, чтобы прийти в себя. Как только он это делает, Дазай ухмыляется, как дьявол, и смотрит на Чую взглядом, обещающим неприятности. Чуя нерешительно отстраняется.       — Значит, Чиби — бог. Все боги невысокого роста или ты считаешься среднего роста?       Чуя моргает. Затем его губы кривятся в ухмылке.       — Серьёзно? Ты наконец-то поверил мне, и это первое, о чём ты спрашиваешь?       Дазай пожимает плечами, в его глазах всё ещё пляшут смешинки.       — Ну конечно! Я так долго гадал, не был ли Чиби неестественно маленьким, но теперь всё встало на свои места!       Чуя почти с нежностью закатывает глаза. Он демонстративно не отвечает на первоначальный вопрос, и Дазай это замечает, что приводит к череде неприкрытых смешков.       Остальная часть дня проходит по очень похожему сценарию: Дазай сообщает всем в Агентстве, что Чуя — настоящий бог, а затем следует какой-то непонятный, безумный комментарий о Чуе как о боге, который не соответствует действительности, из-за чего Чуя ругает его за то, что он снова придумывает случайные факты. Нет, ему не нужно, чтобы бедный, впечатлительный Ацуши думал, что он должен молиться Чуе, чтобы бог продолжал жить.       Но, несмотря на все эти раздражающие моменты, Дазаю и другим людям, похоже, всё равно, что он на самом деле бог. Ничего не меняется. Их повседневная жизнь остаётся прежней, он по-прежнему работает в Агентстве в качестве партнёра Дазая и большую часть дня терпит насмешки этого самого партнёра. И время от времени они кого-нибудь избивают.       Это чертовски хорошая жизнь.       (И если он притворяется, что злится, только когда Дазай начинает ежегодную традицию, когда они все собираются в Агентстве, чтобы помолиться Чуе и сделать ему подношения (вина), то никто не должен знать об этом.)