White tombstone

— Мистер Лоренц, примите наши искренние извинения. Такой опытный врач не должен был пострадать из-за действий учащегося, — прозвучал знакомый голос, казалось, одного из сотрудников. — Нам придется заняться его реабилитацией. У молодого человека явно психологические проблемы и импульсивность. Вы можете подтвердить наши данные? — голос вновь раздался эхом, но на этот раз с неприятным шумом, словно радиоприемник потерял сигнал. — Я подтверждаю, — четко промолвил психиатр. — У меня уже давно имелись подозрения, что он не стабилен. Его мысли далеки от реальности.. Позвольте мне перейти в другое отделение, я хочу взять ситуацию под личный контроль, — блондин поправил очки на переносице стараясь сосредоточится на диалоге. Его взгляд был строг, в нем отражалась усталость смешанная с задумчивостью, нечто что он пока не мог открыто высказать начальству. В конце концов, Лука зашёл слишком далеко – одарив особенностью в виде шрамов и жёстким отпечатком в сознании. "Когда-то Герман поступил также, я не могу позволить случится тем же ошибкам, я должен все исправить, ты должен быть благодарен мне." — утонченная мысль, настигшая мужчину после того как он окончательно принял решение перевестись в другое крыло психиатрической больницы.

Альва не так долго отходил от физической травмы, нежели психологической. Предательство от собственного ученика не выходило из головы. Чтобы старший не делал, ему не удалось сберечь от абсурдных идей передающиеся от яблони к яблоку. Сколько пройдет времени, прежде чем мальчишка осознает свою ошибку? Наверное, никогда. Ранее медсестры обнаружили потерю памяти. Мистер Бальза не помнил этого места, он не помнил кем является, и какую роль играет в этом мире. Замечательная возможность, чтобы взять непосредственный контроль.

"Благодаря моему вмешательству, он никогда не узнает о прошлом."

Поведать о своих сокровенных мыслях получилось только одной даме, относительно хорошей и чуткой, звали ту Мия, раньше она стояла на посту у входа в больницу, но сейчас является простой медсестрой, помогающей во всяких мелочных делах. — Насколько долго вы собираетесь все скрывать? Разве ваша задача не излечить юношу?

— Он не изменится, я не желаю видеть его своим коллегой, мои идеалы никогда не были услышаны. Пообещайте что поможете мне мисс, я составил список нужных медикаментов, они будут продлевать амнезию пациента и непосредственно менять его сознание, — Лоренц передал девушке небольшой документ, прежде чем наведаться в саму палату, та находилась неподалеку от пациентки Трейси Резник. Его предварительно предупредили о ее выходках, и то чего стоит ожидать в этом крыле. На собеседовании Джозеф поведал о забавах и больных, а также о своем пациенте названным им – Эзоп Карл. Бывший психиатр, стал лишён своей профессии из за неизвестных ему причин. "Не позволяйте вашему пациенту пересекаться с ним. Эзоп имеет свои способы лечения, и захочет помочь любому, кто ранее был на его месте, наивный, пожалуй ему следует провести ещё одну электрическую терапию". Альва был благодарен новым коллегам, за понимание и некоторые советы, однако несмотря на ту уверенность которую они ему дали, находится перед Лукой стало невыносимо. Он стоял перед дверьми, а после, с ноткой неуверенности зашёл внутрь. Палата была оснащена тусклым белым светом, без окон, лишней мебели. Все что там было – это маленькая тумбочка и сама постель. — Добрый день, вижу вы увлечены книгой? — проговорил он, держа у груди больничную карту. — Не постесняюсь обеспокоить, но теперь я ваш лечащий врач, меня зовут Альва Лоренц. Попрошу ответить на пару вопросов, они обязательны, о вашем самочувствии. Мистер Бальза, — Лоренц сглотнул ком в горле, вновь поправляя свои очки. — вы помните как оказались в больнице? — Вы помните, кто я?

***

Громкие, слишком громкие звуки, восклики, будто... ссора, серьезная ссора, что привела к таким же серьезным последствиям. Чьи-то лица, не очень счастливые, рваные воспоминания и безграничные записи. Какой-то взрыв, последнее, что помнит Бальза, перед тем как очнуться. Точнее последнее, что помнил, до того как... забыть сразу же. Будто упустить из рук самую последнюю нить, тут же забыть и не вспомнить. Мало того что голова раскалывалась, страшно было то, что он заточен в четырех стенах. Буквально. Ничтожная, маленькая койка, непривычная одежда, неприятное физическое ощущение и в конце концов, отсутствие каких либо воспоминаний. Никаких обрывков, Бальза будто забыл сон, что видел только что, будто... это что-то очень важное, но вспомнить никак не удавалось. Что пугало больше, так это неизвестность. Где он, почему он здесь, что с ним случилось, и что вообще будет дальше? Ожидание убивало, как и одиночество, Лука просто не мог пролежать на одном месте. Руки замерли на постели, сердце забилось чаще, кто он вообще такой? Паника нахлынула лишь сильнее, что с ним будет? Запертая дверь не давала покоя, это какой-то эксперимент? Или он вообще в заложниках? Наверное он разбушевался еще больше, стоило увидеть в дверях незнакомую девушку. По форме было ясно, что медсестра, значит он в больнице? Или же она притворялась? Лука тут же зацепился за свой единственный на данный момент шанс все узнать, вот только ничего толкового ему не рассказали. Точнее рассказали ровным счетом ничего, оставив скромный обед и пару книжек, а он умеет читать? Неуверенность росла с каждой секундой, как и страх наравне с волнением, не время для чтения! Вот только уже через день он начал мириться с изредка заходящими, но молчавшими медсёстрами, чаще всего получалось видеть темноволосую женщину, даже имени ее Бальза не знал. Сколько он здесь уже лежит? Может несколько дней? А может и месяц? Неделю? Без окон и доступа к улице определить время было ужасно трудно, да и сон никак не шел. Выяснилось, что читать он все же умеет, даже для прочтения какого-то неизвестного детектива ему хватило разума. Такое чувство, что он уже знает сюжет книги, быть может он здесь не в первый раз? Теперь страшнее было.. забыть и новые воспоминания, вдруг через час память вновь сотрётся? Пустота в комнате убивала, ничем другим, кроме периодически дергать ручку, кричать без толку и читать ему нечем заняться. Какое же чудо, что в какой-то момент, казалось через целую вечность, вместо привычной скучной медсестры заявился кто-то поинтереснее. Судя по форме врач, неважно какой, с интересными вопросами, на которые к сожалению, Бальза и сам не знал ответа. Пришлось отложить книгу и выровняться, левый глаз оставался предательски тяжелым, хотелось бы взглянуть на себя.. Он настороженно глядит на собеседника после его слов, Лука совсем не успевает соображать! Разве не было бы логичнее, если бы он сам не рассказал ему обо всех этом? — Я понятия не имею, о чем вы говорите... — Бальза неуверенно опускает глаза, стало на секунду страшно, в каком смысле лечащий врач? А где он был все это время? Почему его оставили одного, неужели никто не ответит на его вопросы? — что это за место? Почему я должен помнить вас? Пациент выглядел озадаченным, что было даже немного успокаивающим, ведь его состояние дезориентации, которое доктор Лоренц отметил в своем дневнике как первый пункт, подтверждало некоторые факторы. — Какая жалость, похоже медсестры не ошибались, когда говорили о вашей потере памяти. Вы находитесь в психиатрической больнице, под моим непосредственным наблюдением, — произнес врач с веющим спокойствием, будто его не особо волновали свои оплошности и недосказанности. — На самом деле, вы должны были помнить меня по другой причине, но сейчас это уже не важно. Лучше расскажите о том, как вы себя чувствуете, возможно я еще смогу сделать какие-то выводы и, в конце концов назначить лечение, — добавил он, садясь на край кровати, внимательно всматриваясь в уставшие глаза Бальзы, которые казались не только жалкими, но и измученными. — Главное не тяните время. Я скоро уйду, прежде чем медсестра принесет лекарства от головной боли, — продолжил Альва, подгоняя собеседника. Пациенту очевидно, было сложно переварить такой поток информации, но блондин был единственным человеком, с кем имелась возможность поговорить, а значит и упускать ее будет слишком глупо. Часы же на стене, тревожно отстукивали секунды. — Подождите же.. — Бальза хмурится, в попытках успокоиться и наконец таки ответить адекватно. Тревога лишь выросла, стоило выслушать врача, о чем он вообще говорит? С чего бы ему быть в психиатрической больнице? Разве потеря памяти как то связана с подобными болезнями? Бальза попытался сосредоточиться на своем самочувствии, вот только ничего кроме отвратительного физического состояния с тревогой не удалось распознать. Тем более, сложнее было прийти в себя, когда его торопят, разве есть смысл! — Голова болит, да и.. все тело. Почему я не могу ничего вспомнить? Вы ведь должны знать, что со мной? — некая надежда проскользнула в словах, Лука наклоняется ближе, будто вымаливая ответ, — я здесь долго? И.. почему дверь закрыта? Расскажите что-то обо мне! — Бальза отчаянно цеплялся за единственного человека, говорившего с ним, да и судя по всему, знающий его больше, чем он сам. Впрочем беспокойство юноши была одной из затей психиатра – чем больше стресса, тем меньше информации он в состоянии обработать, психологический трюк позволяющий исказить восприятие. Пациент может не помнить важные детали или их последовательность, что затруднит восстановление точной картины событий, память станет более короткой. Лоренц, некоторое время молчал, сосредоточено выписывая все сказанные им слова, и лишь затем, ненавязчиво продолжил. — Я знаю что с вами, вы больны. И это полностью объясняет здешнее присутствие, — строго отрезал врач, вздыхая от огромного количества вопросов, а ведь когда-то, тот же Лука находчиво расспрашивал о медицине, интересуясь каждой мелочью. Наверное те замашки, бывалого Бальзы, порой выводили из себя. Насколько бы не отбило ему память, пациент оставался все тем же наивным мальчишкой, а Альва, тем же мягким наставником, однако довольно! Больше не будет поблажек, юноша не задумывался о своих действиях, значит и он, имеет полное право поступить также, или же, нет? — Данная информация, будет для вас сложна, Я не могу рассказать обо всем сразу. Придерживайтесь порядка и не выходите из комнаты, — отрезал мужчина, поворачиваясь на шум позади. Как и говорилось, дверь распахнулась, а за нею оказалась знакомая дамочка, держащая в руках поднос с медикаментами. — Мия будь добра, проследи за приемом препаратов, уже восьмой час, мне пора идти. А вам, мистер Бальза, пожелаю хороших снов, я прийду к вам утром, — Лоренц с явным облегчением покинул палату сжимая собственный дневник, мысли путались, он понимал что поступал подло, но по другому действовать не мог, страх ошибки преследовал врача. Страх что все может повториться снова. Задержавшись на несколько мгновений за дверью, он попытался подслушать разговор внутри. В целом ничего неожиданного рабочий не услышал, Бальза по прежнему чувствовал себя растерянным и подавленным, а принятые им лекарства лишь усугубляли это состояние, что соответствовало его плану. Однако Альва все еще не чувствовал себя лучше. Его госпитализация закончилась слишком рано, он так и не успел восстановиться после серьезной травмы, тем не менее это было все по собственному решению, он не доверял здешним коллегам, хоть и их диалект особо не вызывал подозрений. — Мистер Лоренц, управляющий попросил вас остаться на ночное дежурство, Джек к сожелению не может выйти на смену, — сообщил блондинистый француз, встретив собеседника в коридоре, видимо он собирался навестить своего пациента, делая это чаще всех остальных. — Хорошо. — Как первая встреча с.. сами понимаете о ком я, — невзначай поинтересовался Дезолье перед тем как он собирался уйти, продолжив, — если что, я могу посоветовать некоторые способы лечения, они куда эффективнее всех этих бессмысленных препаратов. Тем более, у него замечены вспышки агрессии, в таком случае никакие таблетки уже не помогут, будьте строже, это вам не первое отделение. Здесь позволено все, — улыбка на лице Джозефа вызвала неприятные впечатления, вероятно он пытался подстроить под себя новенького, что впрочем – не вышло. Альва не видел необходимости использовать насилие, пока на то действительно, не имелось причин. — Благодарю, я учту, — кратко промолвил мужчина, обходя врача стороной. Его ждала работа. Лоренцу предстояло сделать небольшой круг по больнице, навестить других пациентов по списку, а также, заняться документами, в том числе документами Луки. В его личной визитке не было упоминание о родственниках, кроме подавно погибшего Германа, чье имя вовсе стоило забыть. Альва тынялся по кабинету, из раза в раз заваривая крепкого кофе, но по итогу все таки уснул.

***

Бальза хлопает глазами, совсем не соображая, ему ничего не расскажут? Почему ему нельзя выходить? Он озадаченно глядит на психиатра, прежде чем их отвлекла знакомая медсестра. На этот раз с какими-то таблетками, которых пришлось выпить, голова и правда жутко болела. Однако Лука не успел и задать еще один вопрос, как врач начал удаляться, заставив парня встать и попытаться пойти следом, что это вообще было? С ним даже не поговорили нормально, разве это лечение?! Вскоре ушла и медсестра, которую Бальза всеми силами уговаривал остаться, находиться одному невыносимо! Его не послушали. Вновь оставшись один, с все той же головной болью, никак не проходящая мешающая сосредоточиться даже на книге! Бальза ходил кругами по пустой комнате, пытаясь унять тревожные мысли, что такого могло случиться, чтобы теперь ему боялись рассказать? Пришлось сесть обратно, по крайней мере теперь он точно убедился в том, что часы на стене указывают правильное время, выходит ему лучше поспать? Теперь он с нетерпением ждал завтрашнего дня, дабы расспросить этого врача.. Сон никак не шел, зато вместо этого, когда стрелки указали за полночь, Лука услышал непонятный звук, доносящийся возле двери. Он мигом усаживается на кровати, он ведь не сошел с ума, чтобы слышать ложные звуки? Но нет, в теории своей парень убедился, стоило увидеть, как дверь медленно распахнулась, а за нею показались... странные люди, не похожи на врачей. В том числе незнакомая девушка, зашедшая в комнату первее всех, видимо ключи были у нее. Бальза с опасением разглядывает их, хотя следует признаться, он был рад, что больше не один. Следом зашёл и неизвестный парень, оглядывающий его с ног до головы. Кажется Лука пропустил все мимо ушей, он представился.. Карлом? Или же это фамилия? — Что вы здесь делаете? — шатен не мог не спросить, даже если и был рад чужому присутствию. Ответ был прост и не заставил себя ждать. — познакомиться. Зачем знакомиться? – те представились пациентами по соседству, что не могло не насторожить еще больше, — откуда у вас ключи от моей палаты? И.. разве вам можно выходить? — Лука встает с места, подходя ближе к двери, очень хотелось.. выйти, сбежать. Но куда?

***

Очнувшись утром от жужжания наручных часов, доктор сонно потер глаза, а уж после напялил очки. Встать оказалось более затруднительной задачей, славно что никто из медсестер не обеспокоил его той же ночью, позволив хоть немного выспаться. Тем не менее, ему пришлось поспешить, прежде чем начался долгожданный завтрак. В присутствие некоторых больных было непривычно, одна группа молча ела, а во второй бушевала неразбериха. Бывший служащий Наиб Субедар известный своей ненавистью к Джеку и агрессией к окружающим, спорил с врачём по довольно глупой причине, но видимо никто не вёлся на его оскорбления и грубости. Самого же Луки, отнюдь не было. Лоренц запретил выходить ему наружу, прося помощниц приносить еду в палату, мало ли возникнут проблемы? Альва остерегался, не хотел чтобы всплыли воспоминания. За занавесом спокойствия скрывалась тревога. Тревога.. из шумных мыслей вывел звук упавшей вилки, теперь все ощущалось намного чётче. — Доброе утро, — слаженно промолвил врач, нежданно явившийся в палату. — Прошу прощения, что пришел с опозданием, но, как сегодня обстоит ваше состояние? Этим днём я не посмею вас торопить, времени предостаточно, можете рассказать что вам снилось? Или же, понравилась ли еда? — более дружелюбно начал сотрудник, наблюдая как пациент пьет ароматный чай придающий подходящую атмосферу сегодняшней погоде, с каждым днём становилось все прохладней, а листья желтее, в конце концов десятые числа сентября. Лука же все ещё обречённый томительным состоянием ответил не сразу. В разуме все ещё оставалась старая картина, и то своеобразное и очень внезапное знакомство. Оно прошло.. очень странно и быстро. Будто они просто проверили обстановку, пришли поглазеть на Бальзу. Ключи девушка, Трейси, украла у кого-то из врачей, что немало удивило его, разве это так просто? Да и похоже это далеко не первый раз. Они оба показались ему странными, но спрашивать причину их пребывания здесь.. как-то грубо? Было видно, что с ними что-то не то. В спешке они разошлись, предупредив о том, что завтрашним днем вызволят его из палаты, хотя это скорее была просьба Бальзы. — Да, эм.. ничего нового, но я готов узнать информацию о себе! — парень воодушевленно выпрямляется, не выпуская из рук горячую кружку, — ничего не снилось, обед нормальный, а что на счет остального? Когда я смогу выйти? Мне ведь вернут память? Может расскажете кто вы мне и как я сюда попал? Лоренц вздохнул, записав пару строк в свой блокнот, прежде чем опустится на постель с краю. — Ваша любознательность поражает, но все же, рассказать всех тонкостей я пока не могу. Начнем по порядку: выйти вы можете только под моим контролем, если желаете прогуляться я могу устроить вам вечернюю прогулку, не более того. С памятью точных сведений пока не имеется. А вы, уверен что были талантливым юношей. Мне жаль что так случилось. Как известно из за импульсивности и агрессии вы и оказались здесь, то следом, стало подозрением для более обширных расстройств, — мужчина отвечал смутно, специально недоговаривая всех подробностей, — На наличии исследований головного мозга можно предположить пограничное расстройство личности, проще называемое "ПРЛ" – Альва деловито поправил очки, переведя голубые глаза на собеседника. — Следовательно для уменьшения периодов расстройства, мы прописали вам транквилизаторы, те самые, которые вы выпили вместе от головной боли, — он обвел юношу взглядом, полосатая рубашка и брюки выданная клиникой выглядело не так уж и плохо. — Думаю на первое время этой информации будет предостаточно. К слову, глаз не болит? Или ожоги на теле? Я могу дать мазь, — старший чуть наклонился к вперёд, слабо щурясь. Лука же медленно допивал свой чай, внимательно выслушивая мужчину. Его слова... немало поразили, в каком это смысле он был талантливым человеком? Талантлив в чем? Неужели он и правда агрессивный? Что хуже, из-за этого что-то случилось? Но Бальза совсем не чувствовал себя злым и нестабильным! Поверить в эти "диагнозы" было сложно, какое еще расстройство личности? Теперь интерес только увеличился. — Я правда.. такой? Раз вы так говорите, то знали меня раньше? И да, я хочу все, у меня болит абсолютно все, — Бальза жалобно вздыхает, наконец допив свой чай, оставив кружку на полу у кровати. Было интереснее, что с ним случилось, но похоже сегодня он не узнает ответ на этот вопрос, — вы сказали мы можем прогуляться? Когда? Я готов в любую минуту! Разве здесь так опасно, что вы меня не отпускаете одного? Или опасен я? — Подождите подождите. Всё без исключения? Удивительно. Возможно, потребуются дополнительные обследования. И что касается прогулки... я не могу позволить вам контактировать с другими пациентами на этом этаже, они могут представлять для вас опасность. Вы не опасен, – промолвил старший, используя упоминания Джозефа о бывшем враче Карле. — Но все же, можем прогуляться сейчас. Завтрак окончен, а времени у меня много, никто не помешает, — Лоренц поправил галстук затянув его чуть уже, а затем поднявшись с постели протянул руку пациенту, что выглядело вполне любезно. Лука на секунду замешкался, приняв жест. Однако касание, столь знакомое несколько пугало, если вспомнить его в другом ключе.. эти же руки, когда-то грубо хватали за шиворот. Но несмотря на воспоминания Альва придерживал непринуждённую улыбку, явно проявляя дружелюбие к младшему. Чувства казались смешанными не то чтобы он боялся его, просто сходство с отцом... отцом, чертов Герман. — Прошу придерживайтесь рядом, я проведу вам небольшую экскурсию, а после наведаемся в процедурную, если конечно вы не имеете ничего против. Лука кивнул, однако чужое предупреждение звучало уж слишком странно, ему теперь напрямую запрещают встречаться с остальными пациентами? А ведь он конечно вовсе не знает, что случилось прошлой ночью, они совсем не выглядели.. опасными. Или же Альва все же прав? Сомнения увеличивались, теперь доверять хоть кому-либо было страшно, обеих сторон он не знал полностью. Новость же о прогулке его взбодрила, стоит оставить проблемы на потом, уж их то хватает по горло! Правда лишь теперь он заметил множество шрамов на чужом лице. Напоминали.. свои собственные, что не могло не удивить, совпадение? Бальза качает головой, процедурная так процедурная, лишь бы не возвращаться в комнату. В коридорах и правда было пусто, что страшило больше так это одинаковые комнаты и напрягающая тишина, будто ни единой живой души. Парень с интересом оглядывается вокруг, придерживаясь рядом с Лоренцом, что было сложно. Они на каком то этаже? Выхода не видать. Казалось что вокруг одни коридоры, здание то хоть большое? — Сколько тут пациентов? Получается вы и остальных в палатах закрываете или только меня? Лоренц взглянул на молодого с высоты своего роста, едва заметно улыбнувшись уголками губ. Глядя на него в голове сложились забавные ассоциации, он напоминал ему слепого котенка, который совершенно не понимал, где находится и как попал сюда. — Ровным счётом, пациентов не так много, исключая вас их семеро, — подметил он, достав из халата ключи, которыми открыл одну из дверей ранее запрещённую для больных. Лука прошел следом, не совсем понимая зачем они сюда пришли. — Подождите секунду, я сейчас вернусь. Альва удалился в собственный кабинет, оставив юношу за дверьми, пока Бальза оставшись один, неуверенно начал шарится в тумбочках и шкафчиках. Медицинские вещи, не более. Ему по прежнему не верилось, что он находиться в больнице. Работник тем временем, вернулся так быстро как мог, приглаживая волосы. — По поводу пациентов, к сожалению я не имею контроль над другими, поэтому закрываю исключительно вас, меры предосторожности не более, — объяснился врач, сопроводив парня по коридору где вскоре вывел на улицу. Солнечный свет ярко освещал местность покрытую каменной плиткой, по середине же, красовался фонтан, неподалеку стояли скамьи с уличными столиками, и цветы рассажены небольшими аллеями. Кажись помимо них здесь были и другие пациенты, и даже персонал отдыхающий на свежем воздухе. — вам нравится? Выглядите зачарованным. Пациент бросил краткий взор в сторону врача, разглядывая улицу. Ему не верилось своим глазам, особенно тому, что они были не одни, ему что, разрешили погулять и поговорить, или запреты все еще действуют? Бальза с сомнением, но не без интереса разглядывал врачей, видимо заметившие "нового" пациента. — Нравится? Ну... непривычно. Как часто я смогу выходить сюда? — Лука цепляется взглядом на одного из предположительно пациентов, альбинос тоже находился поблизости врача, его тоже выгуливают как собаку? — Сюда вы сможете выходить только с моим позволением. Чуть позже я составлю график кой вы обязаны соблюдать, если не хотите проблем. А пока, наслаждайтесь свежим воздухом. Или, с вашим позволением, я могу разбавить тишину диалогами, к примеру какое ваше любимое блюдо? — Альва невольно осмотрел атриум на наличие безлюдных мест, куда позже и отвел Луку, заняв одну из скамей. Беседа с ним, казалась чем-то нереальным, однако несмотря на всю тяжесть в душе, врач с лёгкостью излагал свою речь, положив ногу на ногу. Собеседник же отвечал на конкретные вопросы, со временем влившись в тему самостоятельно. Это помогло почувствовать, что на него не давят, и он может быть собой. Альва небольшими шажками шел к доверительным отношениям, проявляя интерес и комфорт в сторону Луки. Хотя с некоторыми запретами.. это выглядело странно. Лоренц все время прикрывался необходимостью. — Добрый день, извините что прерываю, но вы ведь наш новый психиатр.. Альва Лоренц? — поинтересовался кто-то из санитаров, разглядев инициал на бейдже. Его появление было неожиданным. — Верно, — кратко ответил он, переводя взгляд с пациента на сотрудника. — Дело в том что Наиб Субедар снова влез в конфликт не могли бы вы.. — не успел собеседник закончить как его перебили, — Нет. Я не в ответе за чужих пациентов, ищите Джека, и хотя бы в первое время не впутывайте меня в проблемы этого корпуса, — лаконично без обязательств ответил он, сбившись с их оживленной беседы, — на чем мы закончили? Может вас интересует что нибудь ещё? Лука глупо похлопал глазами, несколько задумавшись. Неужели пациенты и правда часто бунтуют? Значит почти у каждого из них есть свой личный врач и смотритель? Выходит что за проделки Бальзы будет отвечать Альва? Он переводит взгляд с незнакомца на Лоренца, замешкавшись и сам, а о чем еще можно спросить, если ему нормально не ответят? — Немного личный вопрос... откуда у вас эти шрамы? Это не плохо, но у меня по телу то же самое, вот я и подумал.. А они пройдут? Вы сказали что поможете с этим в конце прогулки? — Лука наверное задаёт слишком много вопросов, но никак не корит себя за это, ему ведь надо знать в конце то концов! Да и раз Альва спросил его сам, то стоит поинтересоваться. На самом деле хотелось расспросить про каждого пациента и врача, но судя по недавнему разговору с незнакомцем, Лоренц не очень то и желает общаться на эту тему. — Занятный вопрос, я ожидал что вы это спросите, — сказал психиатр, переплетая пальцы и облокачиваясь на спинку скамьи, — Это стечение обстоятельств, мы попали в похожую трагедию, но в разном временном порядке. И к сожалению, они с вами до конца ваших дней, поблагодарите судьбу что вы оказалось живы. В ином случае, вы бы больше не почувствовали осенний аромат, и не застали пение птиц, славно ведь быть живым, не так ли? — он слабо улыбнулся смягчая свою ложь благодарностью судьбы, даже если Бальза в нее не верил. А он, и не верил. Рассказ про шрамы звучал... очень неправдоподобно, по крайней мере Лука счёл все за ложь. Схожая ситуация в разное время, так еще и знал его раньше? Что-то тут было не то, да и сам факт того, что именно Лоренц его лечащий врач, настораживал. Но вслух он этого не сказал. — Впрочем, посидим ещё минут десять и отправимся в процедурную, мне нужно провести несколько сеансов с другими людьми, — предупредил Альва, взглянув на огромные часы весящие на стене здания. Выглядят довольно старовато, неужели у начальства не хватило бюджета поставить электронные? Хотя что уж говорить о бюджете, когда половина приборов в том числе компьютеры, порой выходили из строя. Беседа продолжилась привычным ходом. Лука сделал собственные выводы по поводу шрамов, толком не задавая вопросов. Время постепенно приближалось к обеду, пока не наступил час уходить. Врач, таким же путем сопроводил пациента, останавливаясь перед одной дверью с надписью "Процедурная". Снаружи выглядела она прилежно, однако внутри.. несколько пугающе, шприцы, кучу ящиков, неизвестные жидкости в склянках и небольшой бардак в углу комнаты. — Присаживайтесь на койку. Но для начала, расскажите что именно у вас болит, какая именно боль, в какой части тела? Возможно даже таблетки будут бессильны. Я должен сделать осмотр, — промолвил Лоренц снимая черные перчатки и заменяя их на темно синие, резинового материала, — или может, вы предпочтете чтобы вас осмотрела медсестра? — Ну.. голова не проходит еще с первого дня, точнее с того момента как я очнулся, таблетки мало помогли. Ну и тело.. наверное шрамы болят, туловище ноет, — Бальза серьезно задумался, все же уместившись на койке, разглядывая врача, атмосфера казалось.. странной, — и ноги болят, хотя может мне просто не хватало этой прогулки. И я не против, можете осмотреть сами, — Лука неловко отводит глаза, ожидая дальнейших действий Лоренца. Наверное про то, что болит и глаз будет глупо говорить, синяк на ней скоро должен уйти самостоятельно, верно? Наверное даже хорошо, что в палате нет зеркала, хотя если честно, Лука и забыл, как выглядит, — а когда я смогу выйти? Как только вернется память? Мужчина внимательно выслушал собеседника, прикинув некоторые формальности. Он задумчиво обвел комнату взглядом ища нужный ящик со всякими обезболивающими мазями, однако посмотрев в некоторых, нашел нескончаемое количество таблеток, бинтов и даже шприцов с ампулами. — вот же оно, — тихо произнес блондин, достав один препарат осмотрев состав которого он убедился в своей находке, подавив вздох, мужчина повернулся к пациенту и медленно направился к нему. — М? Нет, вам не удастся уйти, даже если память вернется. Повторюсь еще раз, вы на учёте, а также есть подозрения на пограничное расстройство личности. Неужели этот диагноз вам незнаком? Снимите рубашку, — с легким раздражением добавил врач, натягивая резиновые перчатки плотней. Пациент не выразил никакого удивления, ведь сам согласился на осмотр. Без лишних раздумий он снял рубашку, оголив торс. Одежда аккуратно легла на край койки, а холодный свет больничных ламп осветил тело, на котором ясно виднелись ожоги. Некоторые из них были плохо зажившими, явно доставляя тот самый дискомфорт, о котором твердил Лука. — Действительно похоже. Вы не рассказывали об этом медсестрам? Они должны были заметить это раньше, чем я, — пробормотал Альва, не отрывая глаз от поврежденной кожи пациента. Он не был крайне заинтересован в этом, его попросту одолела тоска, отражающая понимание того, как человек мог оказаться в таком положении и обрести столь болезненное клеймо на всю жизнь, точно также, как и он. — в целом, это сейчас не так важно, — ненадолго закончил Лоренц взяв юношу за подбородок чтобы осмотреть шею, глупое сравнение, однако ощущение будто осматривал раненного зверька. — Хм, я использую мазь только в некоторых участках, вы же – просто не двигайтесь, — психиатр выдавил горошину мази на пальцы, точечно пометив для себя места, где необходимо растереть лекарство, замораживающие поверхность. — А вы знаете хотя бы, откуда у меня эти ожоги? Это ведь ничего серьезного? — Лука нервно сглотнул. Было неловко сидеть с голым торсом да с таким то пристальным надзором, но лучше позволить себя осмотреть. Было бы куда смущающей, будь перед ним медсестра. Он отводит глаза, пытаясь не смотреть на все происходящее, не то начнет себя накручивать, ничего ведь пока не жжет! — а что мне с этим расстройством делать, оно лечится? Я чувствую себя совершенно нормально, почему вы не отвечаете на мои вопросы? — парень хмурится, сообразив что ответа он вероятно так и не услышит, лишь раздраженное вздохи и отмазки, ничего конкретного и точного! Терпения становилось все меньше и меньше, зачем ему такой врач? — Отвечаю, не хмурьтесь. ПРЛ не лечится, вы можете выйти в ремиссию до появления старых симптомов характеризующееся импульсивностью, низким самоконтролем, и эмоциональной неустойчивостью, — объяснил Альва растирая препарат круговыми движениями. Ощущения явно не из приятных, но наверное это самое безобидное что прийдется вытерпеть юноше... за период прибывания в лечебнице. — Что касается ожогов, то они от электрического удара, думаю это логично если учесть их форму. Да и вы сами, по найденным документам посещали некоторые курсы медицины, разве вам не известно о таких видах травм? — такие вопросы вводили в заблуждение и выставляли бывшего интерна дураком, хотя кто знает, насколько сильно он утратил память, возможно, даже этого не знал? Лука в свою очередь удивленно уставился на врача, задаваясь новым вопросом, какие ещё курсы медицины? — Я закончил, пока не одевайте рубашку дайте лекарству впитаться. И прошу прощения за неудобства, — Лоренц с неприятным звуком избавился от резиновых перчаток, одев свои черные, намного приятнее на ощупь, — что насчёт того чтобы составить график? Какой бы вы хотели? — психиатр нарочно перевел тему, облокачиваясь на один из столов. Наверное это лучший способ избежать неприятных вопросов, на которые он и сам, порой не знал ответов. — Нет, подождите. Откуда мне знать, какие это раны? Думаете я забыл все о себе, но буду помнить какие-то медицинские курсы? Это вы были обязаны мне об этом поведать, сам я не вспомню! — Бальза наблюдает за врачом, на этом они закончили? Как быстро, неужели это и правда поможет? — мне все равно на расписание, можете составить его сами, — Лука малость капризничает, поднимая свою рубашку, раны неприятно жгли, хоть и было холодно. Его ведь все равно будут выгуливать, верно? Сидя в четырех стенах не вылечишься, хотя судя по всему методы у них.. странные. — Не стоит капризничать, я не знаю все о вашей памяти, поэтому лишь предположил, — спокойно промолвил доктор, склонив голову на бок. Вероятно парень уже подозревал неладное, да и его придирки к мелочам, несколько раздражали. — И если вам все равно на график, тогда я составлю такой: выходить в уборную вы сможете после завтрака и обеда, а после ужина будете полноценно принимать душ. Проверки вашего состояния могут быть спонтанными и по большей части зависят от вашего организма. А прием таблеток перед сном осуществляется ежедневно. Большим счётом за этим будут следить санитары и медсестры которым я доверю ключи, к вам же буду заходить утром и вечером, все остальное время проведёте в палате. Превосходно, не так ли? — Лоренц расставил все по полочкам, предыдущий вопрос о желаемом графике был ложным, он просто представил иллюзию выбора. Бальза же озадаченно захлопал глазами, стоило врачу начать озвучивать предположительный график. То вроде и звучало хорошо, но в то же время и ужасно, немыслимо! Да чтобы он соглашаться на такое? Это тюрьма а не больница! Лука встает с места, не зная что и добавить, будет ли уместно сейчас спорить? Попытка не пытка. — У вас даже на уборную ограничения? Вы ведь говорили что я смогу выходить наружу, я не собираюсь торчать в палате! Со мной все нормально, зря вы меня вообще здесь держите, — Лука хмурится, убедившись что мазь засохла, натянул на себя былую рубашку, — у меня там ничего нет, находясь в четырех стенах лучше мне не станет, или вы этого добиваетесь? — он разглядывает различные приборы, казалось что тут бардак, даже если и выглядело вполне чисто. — Конечно, с вами все в порядке, и именно по этой причине вы предоставляете негодования врачу? – с сарказмом произнес Лоренц, добавляя, — я безусловно ответственный за вас, но законодательств не имею, будет незаконно если люди свыше не подтвердят то, на что я не имею оснований. Вы больной, и это знают другие врачи, хотите сказать все документы ложные? Просто потому что вы ощущаете себя здоровым? — мужчина нахмурился вновь поправляя очки, как ни крути такие выходки удручали, скорым временем договорится до такого что вместо простых таблеток, последует игла. — И если вас так одолевает тоска, мистер Бальза. Я вручу вам всякие головоломки, на примере того же кубика, или других безобидных игр. Вас это устроит? Я не хочу иметь, конфликтных ситуаций, попрошу вести себя более умеренно, или мне придется использовать крайние меры, — предупредил Альва. Однако по сравнению с Джозефом, он не был жесток, он не мог принести физическую боль просто потому. Только если на то правда была необходимость.. необходимость, а бы ли она? Мысли прервал чужой голос. — Да приноси что угодно, мне все равно! Если не хочешь иметь конфликтов, то и сам веди себя подобающе, что это за расписание такое? За кого ты меня вообще держишь? — Лука делает шаг вперед, приближаясь к врачу, остановившись чуть ли не вплотную. Пока Альва без возможности сбежать, изумительно вскинул брови, а затем прижался к столу лишь плотнее. Эмоции быстро сменились на раздражение и недоумение, с каких пор Лука перешёл на "ты"? Отголоски прошлого сыграли свою роль? — Ты считаешь себя лучше меня? Уверен что да, но я точно не больной. У вас не получится внушить это мне, — Бальза тычет пальцем в чужую грудь, наконец отстраняясь от него, отходя к двери. Та оказалась не заперта, но уходить без Альвы было.. странно? Почему-то он не был уверен, можно ли ему уйти, почему его это волнует, ему страшно? — Тц. Во-первых, я вам дал выбор но вы отказались как-либо реагировать, — психиатр постарался собраться с мыслями томно вздыхая, — А во-вторых, где ваше уважение? По моему я не позволял себе так относиться к вам. Он поправил галстук чуть ослабляя натяжение. — А в-третьих, буквально сейчас вы проявили один из симптомов. Думаете я правда пытаюсь что либо внушить? Мой коллега был прав когда говорил что больные сами не понимают что они больны. Я надеюсь вы усвоите мое предупреждение, и больше не будете так относится ко мне, — Лоренц сглотнул ком в горле, приближаясь к двери, и естественно самому парню, — на выход.