White tombstone

Грудь сдавливало невидимой тяжестью, он чувствовал как мир вокруг утратил фокус. Секунда, две, три, он отстранился, теперь же задыхаясь от адреналина и смешанных чувств. Все произошло донельзя быстро, а самое главное, непонятно. — Вы... — врач едва находит в себе силы заговорить, обжигаясь о холодный взгляд Луки. Тот не выглядел растерянным или смущённым. Напротив, в его глазах мелькает что-то похожее на удовлетворение, но не до конца. Скорее, мрачное осознание, лукавство. — Я не мог навредить тебе физически, — заговорил Бальза, безразлично проводя пальцами по губам, облизываясь, будто ничего особенного не произошло. — Поэтому сделал так. Лоренц сжимал край столешницы, пытаясь взять себя в руки, но вкус крови во рту только сильнее подталкивал к осознанию, что это не сон, когда он успел укусить его? — Но.. — голос дрогнул, не от страха, не от злости. А от бессилия. От того, что в какой-то момент психиатр даже.. ответил на этот чёртов поцелуй, даже если это было секундное замешательство. — Я догадывался, что ты ко мне неровно дышал, — продолжил пациент усмехаясь, в чьей улыбке, клыке который ранил его, не было радости. — Поэтому использовал тебя. Теперь мы квиты. Альва не сразу понимает, что больше злится на него или на себя. Или вовсе на то, как перевернул все Лука. Как использовал эту ситуацию в свою игру. Но губа саднит, во рту чувствуется привкус крови, мужчина поиграл. Молчание давило на грудь. Ему хотелось сказать что-то в ответ, но слова застревали в горле. — Вы.. отвратительны.

***

После того случая, когда пациент буквально использовал его чтобы доказать свое безразличие к правилам, он вдруг, прекратил. Прекратил дерзить, прекратил провоцировать, прекратил даже смотреть на него так, как раньше. Теперь Бальза вёл себя подчёркнуто спокойно. Слишком спокойно, неужели конфликт исчерпан? Его поведение было подозрительным. — Как вы себя чувствуете? — ровным голосом спросил Альва, наблюдая за ним поверх очков. — Отлично, — ответил Бальза, мягко улыбнувшись. Лоренц не верил ни единому слову. Доктор видел, как тот опускал глаза, когда говорил с ним, как отвечал ровно столько, сколько нужно, не больше. Как подчёркнуто вежливо соблюдал дистанцию. Но хуже всего.. он больше не спорил. — Принимайте таблетки вовремя, как я назначил, вы слишком много пропустили, — сказал Альва, кладя перед ним две капсулы. — Без проблем. Пациент взял таблетки, поднёс ко рту, и проглотил, не говоря ни слова. Ни вопросов, ни протестов, ни кривых усмешек, абсолютно ничего. Нежели теперь будет постоянно, да и ещё нарочно изображать идеального пациента на публику? Это бесило. Бесило, потому что теперь даже сам психиатр не мог понять, что у того в голове. Сам же врач был слишком упрям, слишком принципиален, слишком зависим от своей роли. Что и нравилось парню, быть точней рушить это, также как и он его жизнь, даже если Бальза этого не помнил. "Да", "Разумеется", "Вы правы". Лоренца это напрягало. Каждый раз, когда тот видел его послушное поведение, его мнимую покорность, его безупречные ответы, он напрягался. "Ты ведь хотел, чтобы я слушался, да? Так почему теперь ты не доволен?". Лука видел косой взор в свою сторону, когда он безропотно принимал таблетки. Видел как его пальцы едва заметно напрягаются, когда Лука спокойно смотрит в пол, не споря с ним. Как его глаза задерживаются на нём чуть дольше, когда Бальза молчит там, где раньше бы язвил. "Ты знаешь, что я играю, но не можешь это доказать. Потому что теперь я не нарушаю правила. Теперь ты не знаешь, как на меня реагировать."

***

— Может вы уже возьмёте меня на работу? Мне надоело оставаться в палате, или.. пустите на улицу? Снег недавно выпал, — промолвил младший уже неясно который раз, сидя в его кабинете, под монотонный шум ламп. — Почему мне вообще запрещено контактировать с внешним миром? Слышал некоторым пациентам было разрешено ездить в город под наблюдением старших, разве мне так нельзя? — с искренней любознательностью продолжил Бальза, опираясь головой о локоть. — Внешний мир? Нет. Рано вам ещё туда, — строго отрезал доктор, поправляя очки на переносице. — Но почему? Пожалуйста! Я ведь многого не прошу, да и почему рано? По моему с начала моего лечения прошло приличное время, или хотите этим сказать, что ваши старания безрезультатны? — уклончиво спросил шатен. — Не цепляйтесь за формальности. — Вам не нравится? Возьмите меня в город, я же не отстану, — настойчиво продолжил Бальза, встав из за стола чтобы подойти к тому сбоку. — Или хотите чтобы я стал на колени? Я могу, — пациент наигранно согнулся, однако его быстро подняли подхватывая под руку. — Нет прекратите. Возьму.. потом, если получится на праздник, вы довольны? — Доволен! — тут же оживился Лука, улыбнувшись шире. — но с условием что вы не будете молчать всю дорогу, это скучно, — продолжил он, кладя обе руки по обе стороны подлокотников кресла. — Согласны?

Лоренц несколько секунд молча смотрел на него, оценивающе, внимательно, прежде чем коротко ответить. — Согласен, — он отступил, создавая короткое расстояние между ними, но Лука даже не подумал сделать то же самое, а напротив, тот шагнул вперёд, небрежно наклонился и обвил руки вокруг шеи, легко прижимаясь, будто это было чем-то естественным. — Спасибо, — выдохнул юноша, почти мурлыча. А затем, лениво, с тенью усмешки, добавил. — А поцеловать вас можно? — Нет, — быстро отрезал Альва, даже не задумываясь над ответом. Бальза не удивился. Он просто приподнял бровь, явно ожидая пояснений. Лоренц вздохнул. — Вы кусаетесь. Пациент замер, сначало не совсем осознав о чем он. Хотя даже если так, это единственная причина? От чужой реакции становилось забавнее, ему было вовсе не стыдно за свои действия, будто после электро судорожной терапии он обрёл уверенность, почти ту же, как и у его соседей. — Только поэтому? Я не буду. Вы ведь соврете если скажите что не нравится. Не хотите получить такой аванс? — Довольно играться, я вам не объект развлечения, — возразил врач наконец избавляясь от чужой хватки, по началу колеблясь насчёт ответа. — Или вы всё-таки хотите пройти тесты на шизофрению? Могу устроить, — с очевидной угрозой сказал Альва, приподняв одну бровь. — Угрожаете мне тестами? — Я предупреждаю вас, что всему есть границы, — холодно ответил доктор, тяжело вздыхая. — Ваши игры заходят слишком далеко. Лучше скажите что вы у Изабель делали, это гораздо интереснее. Не зря ведь на такие риски пошли ради девчонки, должно быть, чувствуете что-то к ней, — серьезно промолвил Лоренц, окончательно разрывая дистанцию тем, что направился к полкам шкафа, оставив Луку в замешательстве и каше воспоминаний. — Изабель? Почему вы её вспомнили? Моей целью не было что-то плохое, и уж тем более не из-за прилива чувств к ней! — фыркнул Бальза, ему было мерзко даже думать о таком. — Я думал, что она может знать о вас больше, чем я.. Мне стало интересно, мне казалось что вы не расскажете о себе даже если я спрошу, раз не рассказываете о мире. Так что мне пришлось идти на крайние меры. — И что же вы узнали, — поинтересовался старший, искоса взглянув через плечо. — Ну, перед тем как получить информацию мне пришлось успокаивать ее, она была совсем не в настроении. То есть, первым делом она не очень обрадовалась моему визиту, почти сразу же перейдя к тому, что ей перед вами стыдно.. так мы и обсудили вас, но ничего полезного я не получил, — Лука ненадолго замолк, думая как бы по быстрому перескочить на прошлую тему. — Она.. я даже не мог подумать, что станет делать что-то такое, но ее резкая попытка близости меня испугала. Знаю, звучит глупо, но мне правда стало жутко, моя ошибка была в том, что я развязал ее. — Что вы сделали? Знали ли вы что это нарушает правила безопасности, особенно той кто покушалась на чужую жизнь. Ей нельзя давать волю. Она могла навредить вам не только морально, понимаете? — Лоренц обеспокоено переглянулся с ним, продолжив. — В любом случае мне жаль что вы это пережили. До чего дошла так званная "близость"? Отсчитывание не осталось без внимания заставив нахмуриться, хотя Лука прекрасно понимал чужое беспокойство. Изабель.. действительно странная. — Ничего страшного не произошло. Сначала она обняла меня, я счел это за благодарность, но не заметил, как она начала подниматься по ноге. Там я ее остановил, но не придал этому значения. А потом она вовсе села на меня и.. двигалась, слишком близко, — юноша замялся, в голове всплыла старая картина, паника, и отвратное чувство в груди, зачем его заставили вспомнить это? — Вот как. Джозеф мне об этом и слова не сказал. Видимо Изабель постыдилась рассказывать. Но а как же ваши слова о том что если вас будет касаться девушка, то любые ее действия будут вам приятны? Изменили свое мнение? — Нет. Я просто был не готов. Не хотел такого с ней, она выглядит и ведёт себя как ребенок, это неправильно. — Она и есть ребенок, — подтвердил Лоренц, возвращаясь к столу. — ей всего шестнадцать. — Сколько? — удивлённо переспросил Лука, осознав всю проблематичность ситуации, что окончательно поставило его в ступор. — Вам не послышалось. Впрочем любое домогательство, направленное против воли человека, ужасно и, оно оставляет последствия. Простите, мне следовало заранее предупредить вас, — произнёс он с томным вздохом, бросив взгляд сочувствия к Луке. — Хотя я пытался, но вы не слушали. А в общем-то. Раз она оставила на вас такой след, почему вы продолжаете лезть ко мне? Только потому что, я никак не отвечаю на это? — А к этому вы как пришли? — Благодаря ситуации с Изабель. Лука качнул головой медля с ответом. Вместо него он решил присесть на место Лоренца, разглядывая теперь стол. Кучу бумаг, открытые вкладки на ноутбуке, какие-то непонятные отчёты, это точно работа психиатра? — Нет. Это другое, к вам я привык. Да и мне любопытно, разве это плохо? — Раньше вам не было любопытно. — Было. Я просто не решался. А если бы у вас была действительно любящая женщина, то вообще бы не лез. Вы сами себя раскрыли, начиная ещё с первых встреч, и заканчивая тем вечером. Сказали что-то вроде.. — Достаточно. Я понял, — внезапно перебил Лоренц, громко закрывая дверцу шкафа. — но попрошу прекратить. Я не хочу потерять работу, такие взаимоотношения между врачём и пациентом запрещены. — Прекратить? Но вы же сами мне позволяете, а потом жалуетесь. К тому же меня мучает неприятная тревожность в теле когда я остаюсь один, без никого. Мне нужны касания, так я чувствую себя лучше, а с вами гораздо лучше, — объяснился пациент смотря на пришедшего к столу Альву. — Понимаете меня? Мне не нужна обильная забота. В моих потребностях только ваше внимание, — Лоренц безмолвно положил бумаги на стол, даже не зная как на такое отвечать. С одной стороны, он понимал Бальзу, его тягу, возможно даже привязанность после всего случившегося, однако одновременно имел сомнения, вдруг это все притворство? Вдруг на самом деле ему ничего не нужно, кроме того, как извлечь из чужой реакции пользу? Тогда Лука сказал что они в расчете, но не мог же так быстро простить, верно? Парень даже не признал свою ошибку, меняя свое поведение, как вздумается. — Понимаю. Встаньте из за стола, — последнее что ответил психиатр.

***

Дни шли спокойно, Луку больше ничего не тревожило, кроме одного. Он начал сомневаться все больше на счет таблеток, попросту не знал кому доверять. Приняв за этим, довольно странное решение. Пациент искусственно вызывал рвоту, перед этим выпрашивая отпустить его в уборную. Было неприятно, больно, бока сдавливало до невозможности дышать, но ничего другого, он поделать не мог. Особенно когда его принуждали пить таблетки на глазах. Впрочем, хорошее тоже было. Так как контактировать с другими ему было запрещено, Альва пообещал ему личную прогулку, в посадке, таким же снежным днем. Он в нетерпении собирался на прогулку, принимая все что даёт ему Лоренц. Хотелось увидеть количество снега, да и саму тропинку, наверняка это неподалеку от больницы, но все же. — А как долго мы будем на улице? — Лука натягивает врученную куртку, на некоторое время задумавшись на счет шарфа, где он это все берет? — Как долго? Возможно около часа, — Альва передал перчатки, и накинув собственное пальто с шарфом, вывел того наружу. Дамочка стоящая на ресепшене удивлённо провела их взглядом, дав сотруднику ключи, чтобы покинуть территорию здания. Первые двери, за ними вторые, небольшие ступеньки к спуску, и вот наконец оба оказались за пределами здания. Однако это ещё не всё. Лоренц взяв пациента под руку и повел дальше. Больница была оснащена небольшим забором, который конечно же они преодолели, выйдя к самому главному спуску, их было всего два. Один ведущий к дороге, а второй к самому лесу. — Идёмте. Сделаем небольшой круг и вернёмся назад. — Хорошо, — Лука часто оглядывается назад, рассматривая больницу снаружи, хотелось бы никогда сюда не возвращаться, — Снега уже больше. И деревья красивые, — Бальза поднимает голову, разглядывая окружение и глубоко вдыхая по настоящему чистый воздух. Он улыбается, идя рядом с Альвой. Держаться под рукой было комфортно, так будто теплее, — а как в городе? Наверное там снега меньше, да? Его ведь чистят, вроде как. А какие у вас планы на новый год? Больница будет отмечать как-нибудь? — Давайте по порядку, — со вздохом промолвил Лоренц, все ещё не привыкнув к любознательности Луки. — В городе меньше, людям он мешает, особенно на дорогах. А праздники.. больница их не отмечает, это не входит в нашу компетенцию. Но если речь идет о дне рождения важного сотрудника, то тут всё иначе, такие случаи всегда выделяют, — сказал он, наслаждаясь приятным хрустом снега под ногами и умиротворяющей тишиной. — В планах у меня забрать вас, на тот же новый год. Может, это звучит безумно, но думаю, начальство не возразит, если я предоставлю все необходимые документы и возьму на себя полную ответственность. Я же обещал ведь.. если не ошибаюсь. Лука опешил. От осознания глаза загорелись, юноша не верил своим ушам, еле сдерживаясь от того, чтобы прыгать на месте. — Правда? Вы тогда ответили серьезно? Прямо таки забрать? С собой? На целый день, прямо в город? То есть я поеду с вами? К вам? — Бальза сжимает чужую руку уже двумя ладонями, наклоняясь все ближе. Улыбка автоматом разлилась по лицу, теперь не терпелось увидеть город! — я хочу к вам, я ведь не помню что там вообще есть! Пойду куда угодно, вы ведь обещаете? А когда у вас вообще день рождения? Лоренц удивлённо захлопал глазами. Растерявшись от такой бурной реакции, настолько рад? — Да? Все что вы описали, правда. Но если будете ужасно себя вести, оставлю здесь, никаких поблажек, — серьезно напомнил доктор, не желая размякнуть от милой реакции собеседника, нужно быть строже. — Я не буду! — также радостно выпалил шатен, чуть ли не подскользнувшись на месте. — Так когда у вас день рождение? — Не скоро, весной, — пробормотал Альва, видя как лес становится более мутным, а виной этому оказываются запотевшие очки. Конденсат. – Кхм, вы к слову помните празднуемый вами праздник? Не обязательно чтобы новый год, но все же. — Праздник, не знаю, помню фейерверк. Но чтобы я праздновал.. Думаете я мог бы праздновать, если бы был с больной мамой без отца? Надеюсь что да, но почему-то ничего в голову не лезет, — Лука вновь зацепился взглядом за деревья, если так подумать, то если он работал здесь, то и не праздновал никакого нового года с ними? — если не помню новый год, то день рождения тем более не вспомню. А у вас было что-то запоминающееся? — Хм, фейерверк тоже хорошо. Необычное воспоминание, жаль остального не помните. Из запоминающееся у меня разве что было в юности с однокурсниками. С родителями все проходило спокойно, по традициям, а после я остался один, поэтому не видел смысла праздновать. Может с коллегами, если на то было время, а так – нет. Старший на секунду остановился под деревом, сняв очки дабы протереть специальной тканью во избежание конденсата. Однако стоя под елью, сверху на обоих посыпалась небольшая горстка снега, и попала она в частности на макушку Бальзы. — Смотрите, вас поприветствовала белка, — Альва указал на ветку свыше, где сидел небольшой комочек рыжей шерсти, озорно оглядующий гостей.