Поделись улыбкою своей...

В какой момент мир свалился в беспросветный хаос, кишащий живыми мертвецами и пропахший порохом и гадкой сладостью гниющей плоти? Кажется, ответ на этот животрепещущий вопрос не знал никто. Просто в один прекрасный день привычная жизнь перевернулась с ног на голову. Вместо оживлённых улиц многомиллионных городов — выжженная пустошь, покрытая толстым слоем разбитого стекла и пылью разрушающегося кирпича домов, готовых обрушиться в любую минуту. Вместо галдящих толп спешащих по своим делам людей — полчища оживших трупов, ковыляющих по безмолвным дорогам и рычащих от бессильного, безумного голода. Они сами не знают, что всё ещё ходят по жалобно стонущей земле. Не слышат хриплых криков ужаса. Не видят побелевшие глаза несчастных выживших, попавшихся на их пути. Только горячая кровь, скромными каплями ползущая по иссушённой жаждой глотке, ощущается свежестью чистой воды. Но… сколько бы они не выпили, им всегда будет мало. А поэтому обречённые продолжали слепую охоту за новым глотком живительной влаги. И этому кошмару не будет конца… Никогда… Фадель — реалист. Никогда не позволяет себе надеяться на лучшее. Особенно в нынешних суровых условиях. Любое хорошее событие принимает в штыки, ожидая подвоха. Пистолет всегда наготове, нож заточен, нервы звенят сталью. Хищная настороженность и холодное здравомыслие — единственное, что поможет выжить в этом сумасшедшем мире. Фадель никогда не улыбается. Нет причин… Нет… — Эх, и зачем я за тобой увязался? Быстрее помрёшь от твоей квашенной физиономии, чем от укуса зомбака! Будда, избави меня от этого хмуроволка! Тошнит уже! — раздражающая тирада нарушает драгоценную тишину, заставляя поморщиться. Чем думал Фадель, когда согласился взять с собой этого болтуна — одному Будде ведомо. — Вали своей дорогой! Чего возле меня-то трёшься? — грубо отвечает он, перекидывая через плечо тяжеленный рюкзак. — Пошёл вон! На самом деле Фадель никуда не отпустит этого чудика. Ответственность — тяжкая ноша. Мужчина пообещал погибшему отцу парня оберегать неприспособленного к трудной жизни оболтуса. Фадель — человек слова. — Ну тебя! Ты человек вообще или кто? Нельзя всё время быть таким букой! Знаешь что? Пойду-ка я… Но договорить парень не успевает. Потому что прямо на них налетает здоровенный зомби. В последнюю секунду Фадель успевает оттолкнуть замершего болвана, принимая на себя зловонную тушу. — Беги, Стайл. Не стой истуканом! — если бы не звериная реакция Фаделя, их бы уже разорвали в клочья. Но пока только брызжет во все стороны гнилая кровь, остаются на земле вонючие ошмётки мозгов и всё ещё трепыхающееся тело, пытающееся схватить ускользающую добычу. Фадель поднимается на ноги и хочет разразиться грязной руганью, высказывая всё своё недовольство безалаберным поведением парня, но замечает, как Стайл показывает пальцем куда-то за его спину и слова вымолвить не может. Фадель оборачивается, наставляя заряженный пистолет. И стреляет в голову одному из десятка живых мертвецов. — Бежим скорее! — кричит он, хватая Стайла за руку. Они бегут по улице. Фадель подстреливает ноги, всаживает нож в мягкую плоть, разрезая её с тошнотворным чавканьем, отбрасывает куски разложившегося мяса и продолжает тащить за собой Стайла, прося не смотреть назад. Но толпа всё больше берёт беглецов в окружение. Сужается просвет. Смерть дышит в затылок, покрывая кожу ледяными каплями пота. Шанс выжить стремится к нулю. — У тебя есть нож? — раздаётся над ухом твёрдый голос. Фадель бросает взгляд на Стайла, читая на его лице решительность. В голове куча вопросов, но задавать их нет времени. Потому мужчина молча пихает в руку парня большой нож. А потом… они разрывают круг… Фадель видел многое. Но сейчас он видит истинную ярость человека, который правда очень хочет жить. Стайл двигается с хищной грацией, нанося рубящие удары по тухлым головам. С хладнокровным спокойствием продирается сквозь толпу, оставляя за собой кровавую вереницу тел. Воинственно рычит, размахивая ножом. Перерезает одним махом запёкшиеся глотки. И воздух, наполненным свистом сорванного дыхания. И бежит, бежит без оглядки, судорожно сжимая руку Фаделя. Когда очередной зомбак преграждает им путь, с воплем набрасывается на него, валя с ног и кромсая заплывшую гноем харю в месиво. Внезапно толпа отстаёт от них. Вскоре последняя трясущаяся фигура сливается с песчано-серым фоном, исчезая из виду. Фадель резко тормозит и тянет на себя Стайла, заставляя застыть неподвижно: — Тише, Стайл, тише. Можно передохнуть. Мы отбились! — а затем кривит губы в ласковой усмешке, поглаживая парня по голове. — Не ожидал от тебя такой отчаянной храбрости. Ты буквально вытащил нас из лап Смерти! — Так вот что мне нужно было сделать, чтобы узреть твою улыбку! — с негодованием хрипит Стайл, возмущённо толкая мужчину в плечо. — Подраться с кучкой зомбиков. Так бы сразу и сказал! — Ерунды не говори! — бурчит Фадель, оглядываясь по сторонам. — В путь пора. Надо убежище найти до захода солнца. — Иди без меня. Я своей дорогой пойду! — огорошивает сильным заявлением Стайл. — Так безопаснее будет. — Это ещё почему? — хмурится Фадель. Стайл решил так просто остаться в одиночестве? — Я заражён! — выпаливает парень. — И скоро буду искать тебя, чтобы благополучно сожрать! Так что проваливай с глаз моих! — капризный тон никак не вяжется со словами. И страха ни в одном глазу. Что-то тут не так? — Где тебя укусили? — Фадель старается говорить мягче, хотя внутри всё грохочет от раздражения. — Вообще-то, это… я укусил одного из них. Вздох-выдох. Ещё раз. Почему нет ушата ледяной воды? Он бы сейчас точно пригодился. Фадель молча смотрит на Стайла, поджав губы. Ждёт, когда тот пролепечет: — Переволновался! Но зато перед смертью увидел твою улыбку. Она спасёт мир, Фадель. Поэтому улыбайся чаще. По любому поводу. Без причины. Улыбайся! А теперь беги! Оставь меня. Правду говорит. По-прежнему с придурковатой ухмылкой. Но в голосе слышно только бесстрашное смирение. Фадель подмечает подсохшую чёрную кровь в уголках губ. Кровавые пятна на майке. Подходит к парню и долго смотрит в глаза. — Идиот? — снова усмехается он, видя, как сияет ответная улыбка на лице Стайла. — Идиот! Пошли, горе моё луковое! Никуда от меня не денешься! Убежищем им служит заброшенная аптека. На их счастье, окна заколочены наглухо. Дверь они запирают на ключ и подпирают тяжёлым стеллажом. В маленьком помещении пахнет лекарствами, спиртом, ихтиолом и кровью. Всё относительно чистое. Даже на пол не боязно сесть. Первое, что делает Фадель — ищет банку. Находит большую бутылку воды и марганцовку. Разводит её в воде до розового цвета и всучивает наполненную ёмкость Стайлу, жестом приказывая не медлить. Стайл слушается. Пьёт до сих пор, пока его не выворачивает на пол чёрной жижей. Пережидает, когда желудок перестанут скручивать спазмы. И садится в уголке, бросая: — Успокойся, Фадель. Меня уже не спасти. Лучше перезаряди пистолет. И улыбнись! Нечего хмуриться! Фадель… кивает. Садится рядышком и обнимает Стайла за плечи, прижимая к своему тёплому боку. Думает о том, что многого не знал о маленьком друге. Открыл Стайла с сильной стороны. Понял, что Стайл… способен выжить в этом ужасном мире. Без посторонней помощи. Его сила духа завораживает... Его жизнелюбие… заразительно… Фадель снова улыбается проносящимся в голове мыслям. Чувствует на себе задумчивый взгляд и поворачивает голову, вопросительно изгибая бровь. — Да ты прям паинька! — хихикает Стайл. — Решил последовать советам умирающего другана? — Ты не выглядишь умирающим. Ни разу! — Фадель окидывает парня оценивающим взглядом. — По времени ты уже должен пытаться вцепиться мне в глотку. Как чувствуешь себя? Стайл замолкает, прислушиваясь к себе. Смотрит на свои руки, страшась увидеть чёрные линии вен. С изумлением понимает, что рассудок ясен как никогда. Тело наполняется мощной энергией. Он чувствует себя способным свернуть горы! — Фадель, — медленно проговаривает Стайл, не до конца веря в происходящее. — Кажется, вирус на меня не действует. Вернее, действует, но… наоборот. Он… совершенствует меня… Не убивает, а… дружит со мной, что ли? Фадель слушает сбивчивое бормотание. Пока он сознаёт лишь одно: улыбка — это жизнь. Стайл всегда улыбался, потому что любил жизнь в любом её виде. Даже ту, от которой кровь стынет в жилах. Никогда не терял веру в прекрасное завтра. Не боялся страшного сегодня. Всегда шёл дальше, оставляя жуткое прошлое позади. Наверно, в этом его сила. Наверно, спасение мира кроется в простом, но таком редком умении — радоваться жизни даже в самые тёмные времена. Даже когда этот самый мир катится в Ад. Фадель вновь обнимает Стайла. Тот от волнения запинается, путается в словах и замолкает, сжимая в объятиях в ответ. Они сидят так, боясь шелохнуться. Боясь поверить в случившееся чудо. И только тихий шёпот, теряющийся в тёплой усмешке, нарушает тишину: — Улыбка спасёт мир! Да, Стайл?