Прощание

Это было очень странно. Видеть Цзян Ваньина и не испытывать ничего. Разве что раздражение, и то на себя самого. Их отношения были действительно хорошими. Настоящими. Такими, что любому бы согрело душу. Не без проблем, конечно. Но проблемы есть всегда и у всех. Вот только для них эти проблемы оказались непреодолимыми. Вроде и ничего такого не было. Никаких громких и шумных ссор. Разве что несколько споров на самом закате. А до этого тишь да гладь. Про таких обычно говорят “жили душа в душу”. Что было, разумеется, лишь внешней оболочкой. У них были слишком разные характеры, и выносить друг друга с каждым днём становилось всё труднее. И это были их первыенастоящиеотношения. Действительно серьёзные. Всё ещё выпало так неудачно на то время, когда оба были главами кланов. Цзян Чэн уже привык, для него не было в этом ничего такого. Для него это было нормальной жизнью. А вот Не Хуайсан только недавно занял место брата. Всё вышло как-то неправильно, нехорошо. Словно сами небеса говорили им с самого начала, что это не очень хорошая идея. Они наконец признались друг другу в чувствах. Объяснились. И у Не Хуайсана была улыбка до ушей от того, что они с Цзян Ваньином начали встречаться. Тот тоже думал об этом факте с нескрываемым удовольствием. Они планировали, как Цзян Ваньинь на время оставит свои дела, Не Хуайсан убедит брата его отрастить, и они поедут куда-нибудь в тихое место, чтобы отдохнуть. А через пять дней умер Не Минцзюэ. Цзян Ваньинь был первым, кто примчался к Не Хуайсану. Они провели вместе несколько слишком долгих и тяжёлых дней. Не Хуайсан мучился от бессонницы, нервно расхаживал из угла в угол и долго смотрел в пустоту, если оставался один. Они почти не разговаривали. Просто не знали, о чём. Все темы казались такими неуместными. — Мне жаль, — как-то раз тихо сказал Не Хуайсан, имея в виду уже несбыточные планы. — Тебе жаль? — Цзян Ваньинь смотрел на него с нескрываемым удивлением, непониманием. — Это мне жаль, — он имел в виду Не Минцзюэ. Смерть брата, становление главой клана — всё это слишком сильно отразилось на Не Хуайсане. Он словно повзрослел на пару лет. А в довесок к этому он узнал про обман Цзинь Гауанъяо, так что его доверие к людям слишком сильно пошатнулось. Всё держать в себе. Никому не рассказывать о слишком серьёзных терзаниях. Показывать ровно столько, сколько необходимо, чтобы поддерживать со всеми нейтрально-приятельские отношения. Нравиться всем и не отсвечивать, чтобы не вызывать ничей гнев или слишком пристальное внимание. Страх сближения с кем бы то ни было. Даже с Цзян Ваньином. Это не могло хорошо отразиться на них. Цзян Ваньинь просто привык держать свои проблемы в себе, не жаловаться, ни ныть. Разбираться сам. Раньше ему с этим помогал Не Хуайсан. Мягко направлял, помогал открыться и довериться. Теперь бы кто ему с этим помог. Сама мысль о том, чтобы рассказать что-то важное о себе, вызывала дрожь по телу и тревогу. Страх снова обжечься. Он уже один раз получил за слишком сильное доверие. И чувствовал, как эти удары становились всё сильнее даже от простого взгляда в сторону Цзинь Гауанъяо. И они перестали говорить о каких-то важных вещах и проблемах. Первая трещина. Цзян Ваньинь всегда был довольно прямолинейным человеком. Иногда скажет что-то такое просто ужасно возмутительное и обидное, а сам даже не поймёт. А может поймёт, но уже слишком поздно. А Не Хуайсан всегда замирал. Не смог сказать и слова против. Уж слишком привык, что в ссорах с братом он всегда должен был молчать и слушать. Сказать мог, наплевав на всё, если только доведут до точки кипения. И только потом, ворочаясь в постели и не в силах уснуть, Не Хуайсан понимал, как сильно его на самом деле задели слова Цзян Ваньина. И что с этим делать непонятно. Писать ему и рассказывать? Что-то вроде: “А помнишь в такой-то день у такое-то время ты сказал вот это. Да, я знаю, это было давно, но я только сейчас понял, что мне это не понравилось”. Ну и глупость. Со временем даже говорить о своих чувствах начало казаться глупостью. Подумаешь, снова загрустил из-за того, что дагэ умер. Его истерики на этот счёт уже достаточно терпели, чтобы делать это снова. Тем более, что он уже давно должен был отпустить смерть брата. В какой-то мере так и было. Болеть стало не так сильно. И всё же нельзя было отпустить смерть человека, вокруг которого вертелась почти вся жизнь даже сейчас. Не Хуайсан ведь расследовал смерть брата, постоянно думал о том, куда могли дать его тело, как вывести Цзинь Гуанъяо на чистую воду. И не мог никому об этом рассказать. Даже Цзян Ваньину. Нет, это было просто исключено. Вовлекать его в такое дело казалось неправильно.Доверятьему казалось ещё более глупой идеей. Всё случилось потому, что Не Хуайсан доверился не тому. И вот они оба молчали. Вот теперь Не Хуайсан был уже уверен, что и у Цзян Ваньина тоже было что-то такое, о чём он не говорил, что были какие-то слова, которое задевали его. Но в тот момент, когда Не Хуайсан был полностью поглощён своими страданиями, он совсем об этом не думал. Даже не допускал подобной мысли. Чем больше молчали, тем дальше друг от друга становились. Дальше они становились и по статусу. Один из них был уважаемым главой клана, серьёзным человеком. А другой Незнайкой из клана Не, о котором какие только слухи не ходили. И Не Хуайсан был почти уверен, что Цзян Ваньинь начинал делать об отношениях с таким, как он. В какой-то момент им словно стало не о чем говорить. Если раньше они бежали писать друг другу о каждом своём шаге, то теперь в непонимании смотрели на пустые листы бумаги, не зная, что вообще можно рассказать. Не Хуайсан частенько смотрел на письма Цзян Ваньина и жалел, что нет какого-нибудь быстрого способа отреагировать на это письмо. Дать знать, что он увидел, прочитал и это вызвало какие-то эмоции. При личной встрече разговор ещё шёл. Даже очень хорошо. И всё же Не Хуайсан испытывал некоторую неловкость. И сам не знал, почему. Но было как-то странно вот так просто сидеть и разговаривать с Цзян Ваньином после всех этих душевных терзаний. Иногда Не Хуайсан чувствовал, будто между ними возникла ледяная стена, которую никак нельзя преодолеть. Он просто сидел, смотрел на Цзян Ваньина и не чувствовал того родства и близости, что была раньше. Как будто они всё это безвозвратно упустили. И даже не смысла пытаться это вернуть. Тогда и начались первые перепалки. Тут то не так, это не так. Темпы были действительно пустяковыми, но каждый отстаивал своё право на подобную точку зрения так, будто в противном случае он будет заклеймен с позором. В такие моменты Не Хуайсан не видел в нём того близкого человека, которого полюбил. В глазах Не Хуайсана он был врагом. Где-то на равне с Цзинь Гуанъяо. Во время таких ссор они обычно говорили друг другу кучу всего. А потом Не Хуайсан опять лежал и думал о том, как сильно ранили его слова, но он в моменте просто не среагировал должным образом. Нужно было заострить внимание, ответить вот так. Не Хуайсан начинал чувствовать себя лишним. Цзян Ваньинь рассказывал о каких-то своих делах, а Не Хуайсан думал, что им обоим, наверное, проще было бы, если бы они больше не мучили друг друга этими отношениями. И винил себя за эти мысли. И всё же он был лишним. Чтобы понять это, достаточно было просто послушать то, как Цзян Ваньинь разговаривал. Они оставались друг с другом больше из привычки, не более. Последнее, что было между ними, это настоящая крупная ссора. Снова абсолютная ерунда, а ругались они так, будто их жизни от этого зависели. Теперь уже Цзян Ваньинь виделся полноценным врагом. В ход пошли оскорбления, крики, взаимообвинения. И всё это касалось этой глупой темы, а не того, что происходило между ними. А после Цзян Ваньинь уехал. Не потому что сбегал, а потому что эта поездка была уже давно по дням распланирована. Не Хуайсан долго не мог уснуть. Ворочался. Всё ещё жутко злился. Продолжал ссору сам с собой в голове. Никак не мог отпустить ситуацию. Плакал от бессилия и непонимания. Внезапно вспомнились все моменты, когда всё шло не так. Каждый момент, когда было плохо. Это ведь так уже очень давно. А если давно так плохо, то нужно уходить, верно? Все всегда говорят уходить, если плохо. Не Хуайсан сказал себе, что если не уснёт этой ночью, значит, они должны расстаться. Не Хуайсан не уснул. Через пару дней Цзян Ваньинь получил письмо, в котором говорилось о том, что им стоит прекратить отношения. Это было написано утром после бессонной ночи, так что Не Хуайсан не сказал и половину из того, что хотел. Но обрисовал общую картину, что они уже давно друг другу никто, просто оставались рядом по привычке. Рассказал о каких-то своих обидах. И попросил не писать больше. Какой-то частью он надеялся, что Цзян Ваньинь напишет, попытается всё вернуть, что они во всём разберутся и все будет как раньше. Но он не написал ни на следующий день, ни через день. Признаться честно, сначала для Не Хуайсана это всё было огромным ударом. Как будто частичка его самого умерла. И теперь непонятно, что делать без этого бесценного. Но вместе с тем жизнь почти не изменилась. Цзян Ваньинь не был с ним постоянно, не жил рядом. Большую часть времени Не Хуайсан проводил сам с собой, так что в этом плане всё осталось, как и прежде. Ему стоило злиться на Цзян Ваньина, ведь тот стал причиной стольких слёз. Иногда, когда Не Хуайсан не мог уснуть, он всё ещё думал о нём, вспоминал, как всё было, находил новые обидные ситуации, которые задевали, но тогда он был слишком занят другими делами, чтобы думать о них. Сколько всего плохого подарил ему Цзян Ваньинь. Не Хуайсану действительно в пору злиться. И всё же он не злился. Просто не мог. Он вообще ничего не чувствовал по отношению к Цзян Ваньину. Абсолютно нейтральное отношение. И если бы тот попросил о помощи, Не Хуайсан бы ему помог. Он вспоминал хорошее, но сердце грело не то, что Цзян Ваньинь был в этих воспоминаниях, ситуациях, а то, что это было и это было хорошо. Было грустно, щемило сердце от того, что больше не будет ничего подобного. И было до ужаса страшно, что ничего такого не будет вообще ни с кем, что хотелось писать Цзян Ваньину и забирать свои слова обратно. И снова не потому, что он всё ещё горячо любил Цзян Ваньина, а потому что скучал по событиям. Они сталкивались на мероприятиях, виделись на советах кланов, наносили друг другу дружеские визиты, заключали союзы. Первое время было как-то неловко. Но потом они привыкли. А Не Хуайсан всё смотрел, ожидая, когда появятся хоть какие-то чувства. Он должен был скучать по Цзян Ваньину. Тогда бы всё было правильно. Но он совсем не скучал. И это ужасно злило.