Голодные клыки

Рука прижимается к руке, сравнивая размеры и разницу в них. Обе ладони грязные, покрытые многочисленными микротрещинами. Хотя у одного это видно, а у второго скрыто под перчатками, слегка рваными, но всё такими же крепкими, как прежде. Первому они и не нужны, ведь длинные, элегантные ногти скрывать незачем. Они накрашены ярко-красным лаком, под которым спрятаны сколы, грязь и многочасовой труд их носителя. Руки сплетаются вместе, прижимаясь друг к другу сильнее, сокращая расстояние между ними до минимума и соединяя их. Притягивают одну фигуру к другой. Два дыхания сбиваются, хотя до этого их тоже нельзя было назвать ровными. Скорее отрывистыми, с лёгким придыханием и ожиданием, что же случится следом. А сейчас это лишь сильнее усилилось, сочась преувеличенным интересом к происходящему. Они правда это сделают? Они правда пойдут на это? Кто же сделает первый шаг? Две пары глаз смотрели в упор друг на друга, изучая эмоции напротив. Оба не знают, как до этого дошло, и не знают, к чему приведет. Кто знает, что будет дальше? Точно никто из них. Но им это и не нужно. Сейчас есть лишь этот миг и томное ожидание следующих действий. Пару минут ещё проходит, прежде чем они продолжают. Продлевая захват, одни руки сжимают между собой, вторые отрываются, чтобы добавить лишь больше прикосновения и изучения новой территории. Бледная рука трогает сначала бок, заставляя вздрогнуть фигуру в чёрном, а дальше поднимается выше, слегка оглаживая, успокаивая и настраивая на то, что всё будет хорошо. Перчатка отвечает тем, что кладёт ладонь поверх плеча, давая добро на всё, что будет дальше. Этот миг будет продолжаться и длиться столько, сколько нужно. Забираясь под одежду, пальцы с длинными когтями слегка царапают бледную кожу, заставляя её владельца громко шикнуть от неожиданности. Второй, более высокий голос аккуратно шепчет слова успокоения: всё будет хорошо и всё это нужно. На него с недовольством посмотрели черные глаза, с лёгким раздражением, которое скрывало под собой задор и ожидание. Это манило продолжить и усилить напор прикосновений. Но свои действия остановил, лишь убрал ладонь подальше от открытого им участка, вновь пряча одеждой. Это не тот момент, где можно совершить такое. Сейчас не до этого. Нет, нет, нет. Может лишь позже? Хотя кто знает. Вернувшись к первоначальному плану прижаться к своему спутнику, мужчина опустил его вниз, на спину, давая соприкоснуться с мягкой кроватью. Там были лучшие покрывала и матрас, ведь для его аристократичной вельможи только такое и полагается. Устраиваясь сверху так, чтобы ему было удобно, в воздухе быстро прошёлся звук нетерпеливого облизывания. Они добрались до той точки, о которой задумали с самого начала. Черная кофта стянута с плеча, обнажая крепкую шею. Даже сейчас, сквозь тонкую кожу, можно было заметить многочисленные вены, что пульсируют вместе с громкими ударами сердца. Нервничает. Может и так, но это удобнее. Не стоит искать, куда стоит опуститься. Не разрывая интимности момента, холодные губы опускаются к горячей коже, создают контраст, вызывающий крошечные мурашки по всей коже. Это было похоже на лёгкий вечерний ветерок, который несмотря на всю одежду, что есть на тебе, все равно проберется туда, куда ему нужно. Чем-то напоминает персону над ним. И вот, момент настал. То, к чему они шли так долго, случилось. Белые клыки впиваются в кожу, брызнув красной краской, наполнявшей медленно рот. Короткий импульс дрожи пробивает тело жертвы, пока он проглатывает болезненный всхлип. Все же это было слишком странно и непонятно для его маленькой головы. Как такое может произойти с ним, когда в начале своего пути у него были другие планы? Кровь течет и течет по языку, продолжая наполнять его горло и желудок. Чтобы восполнить всю ту потерянную энергию, что забрало у него хобби и совместно единственный род занятий. Алая жизнь повсюду и везде в его голове, заполняет любые пустоты, что есть в нём. Прижимая ослабшее в его руках тело к кровати, мужчина сжимает свою челюсть всё сильнее и сильнее, дабы не упустить ни единой капли. Ему нужно всё, что ему могут дать. Всё, до последней капли. Он слишком голоден. Он слишком устал от всего. Но ведь аристократы — это не какие-то звери, ведь так? Взяв себя в руки, яркие губы отлипают от бледной шеи, орошая её красным. Это разбавляет палитру тела под ним, но не его собственную. Тугие бордовые нити тянутся с его рта, капают на маску, заставляя другого заговорить спустя долгое время. - Черт, почему ты забыл вытереть своё лицо? – пытаясь стереть всё, что на нём есть, Обсидиан слегка отталкивает Диамкея, недовольно бурча о чем-то. - Ну, знаешь, это как с чавканьем. Когда много воздуха, тогда вкуснее, – улыбаясь во все тридцать два зуба, что было весьма устрашающе с кровью, объяснил вампир. На него лишь скептически бросили взгляд. - По-моему это никак не связано с тем, что тебе лень вытирать своё лицо, – проверяя остальную одежду на наличие пятен, парень искал рукой заранее приготовленные салфетки. - Считай так, как думаешь! – продолжая в своей веселой манере, Дима протянул своему партнеру то, что он искал. Что же это все было, спросите вы? А это был их первый ритуал кормления кротового вампира. Это было весьма волнительным событием для них обоих. Хотя они готовились ко всему заранее, обсуждая всё, что может пойти не так, настраиваясь и создавая нужную атмосферу, всё равно ощущалось это как поцелуй двух подростков. Поэтому всю свою нервозность они скрывают в разговоре. - И в следующий раз, помойся. Мне неприятен привкус грязи во рту, – слегка морщась и высовывая язык изо рта, чтобы подчеркнуть своё недовольство, длинноволосый ходил по комнате и тушил многочисленные свечи, создававшие специальную атмосферу. - Не-а. Ты ведь знаешь, что у меня нет душа, – отшучиваясь в привычной манере, Обсидиан менял постельное белье на кровати. Как и ожидалось, на ней были тёмные пятна крови. А по ощущениям немного скатилось и за шиворот. - Ты, в прямом смысле, живёшь около океана! Просто иди и умойся, – парировал его Диамкей, убирая закуски со стола в ящик для будущего использования. - Там вода солёная, глаза щипать будет, – продолжая оправдываться, парень вновь натягивает маску ниже своего рта, где она и должна быть. Устав спорить с ним, вампир лишь закатил свои глаза, так явно, как только мог, чтобы другой заметил всё его недовольство. Но тот лишь проигнорировал это или же не заметил вовсе, не совсем понятно. Что же, сегодняшний вечер был закончен. Интересно, что будет на следующем, не так ли?