Истинный финал

      «Где я, чёрт возьми, нахожусь…?» пробормотал Бакуго про себя, пару раз моргнув полусонными глазами. Он смотрел на совершенно незнакомый потолок. Повернув голову влево, он увидел циновки татами на полу и то, что лежал на футоне. Он не пользовался футоном и не спал в традиционной японской комнате. «А-а… Точно. Я в спальне двумордого.»       Бакуго стянул с себя одеяло и сел на футон, угрюмо нахмурившись. Он молча повернулся к спине Тодороки. В кои-то веки Тодороки, казалось, сосредоточился на эссе, а не бросал взгляды то туда, то сюда. Неторопливо потянувшись, Бакуго отбросил остатки одеяла и вскочил на ноги, легко и бесшумно, как хищный зверь.       — А ты не промах, придурок! — рявкнул Бакуго, возвышаясь над Тодороки, когда остановился прямо позади него. Как только Тодороки начал поворачиваться к нему, Бакуго поставил ногу ему на спину и прижал к столу и лежащей на нём раскрытой тетради.       — Значит, сон не улучшил настроение, — невозмутимо сказал Тодороки, слегка вздохнув. Он неловко прижался головой и лицом к столу, чтобы взглянуть искоса на разъярённого зверя, который сверлил его взглядом сверху.       — Ты думаешь, я был бы в хорошем настроении после того, как проснулся в твоей вонючей комнате?! — ответил Бакуго, еще раз легонько пнув Тодороки в спину, прежде чем он полностью убрал оттуда ногу. Быстро развернувшись, он позволил своему телу опуститься на низкий письменный стол Тодороки и бесцеремонно уселся там. — Единственное, что тебя спасает, — это то, что твои похороны в данный момент находятся в конце списка. Мое гребаное здравомыслие превыше всего.       — Значит, сон улучшил настроение, — поправил себя Тодороки, слегка кивнув самому себе в знак признания своего предыдущего остроумного решения. Ему нужно было записать в своей внутренней записной книжке Бакуго, что сонный Бакуго — это очень угрюмый Бакуго, и что лучшим средством от этого является сон. И снова Тодороки почувствовал, как в его груди начинает зарождаться смех. Он подумал, что даже если бы это было так, его бесстрастное лицо не выдало бы его веселья, но…       — Над чем ты смеешься?! Я же говорил тебе перестать обращаться со мной как с долбаным отродьем! — заорал Бакуго, громко стукнув кулаком по столу. Шото же, издав «хм», повернул голову в другую сторону. — Это все твоя вина! Если бы ты не был таким пугливым котом прошлой ночью, я бы лучше немного поспал, чем торчать всю ночь в лифте и играть с тобой в гляделки! А потом ты продолжаешь портить выбор и добавляешь еще больше в мою тарелку! Из-за тебя теперь мне приходится флиртовать или делать ещё какую-то хрень, чтобы поднять флаги с пятью разными придурками! И всё это для того, чтобы компенсировать ущерб, который ты нанес!       — У тебя есть план? — спросил Тодороки, слегка повернувшись в сторону, чтобы лучше слышать Бакуго.       — Разве не ты сказал, что мне нужно получить 1+ и у других придурков, чтобы избавиться от них на ветке Деку? — раздражённо закатил глаза Бакуго. — Если они все будут на одном уровне, мне будет проще найти ту концовку, которая мне нужна. Осталось открыть всего пару концовок, верно? Я ставлю все свои деньги на то, что одна из них будет той, которая мне нужна. Я не могу позволить этому придурку испортить мне жизнь ещё больше, чем он уже испортил.       — Не думаю, что Мидория в чём-то виноват, — заметил Тодороки, мысленно вздохнув. То, как сузились глаза Бакуго, предупредило его, что он снова ходит по тонкому льду, поэтому он поспешно попытался сменить тему разговора. — Как ты собираешься поднять уровни?       — Наверное, мне придётся снова начать разговаривать и общаться с ними, — простонал Бакуго, чувствуя себя очень уставшим даже от одной мысли об этом. — Эти четверо не будут большой проблемой. Они липнут ко мне, как пчёлы к мёду, в любой момент, хочу я этого или нет. Самой большой проблемой будет Урарака. Мы почти не разговариваем и редко оказываемся в одном и том же месте в одно и то же время. Лучше всего было бы убивать их по одному, но это займёт слишком много времени, поэтому я хочу убить их всех за один раз.       — О, — невольно вставил Тодороки. Конечно, Бакуго определённо успокоился после сна, и да, в этом действительно был смысл. Однако…       — Всякий раз, когда ты говоришь «о», случается или уже случилось что-то плохое! — проворчал Бакуго сквозь стиснутые зубы. Обычно после этого безэмоционального «о» что-то шло не так, и у него было плохое предчувствие. Очень, очень плохое предчувствие. Он обвиняюще указал на него указательным пальцем и громко закричал, — Что ты делал, пока я спал, подудурок?! Признавайся! Прямо сейчас!       — Ну… — начал Тодороки, и его разноцветные глаза тут же отвелись в сторону Бакуго, когда он начал рассказывать о событиях, произошедших пару часов назад.

***

      — О нет! Посмотри на своё красивое лицо! — взвизгнула Ашидо, прижав руки к щекам и бросившись к Тодороки. Она оглядела его с ног до головы, замечая каждую царапинку и маленький синячок на его лице. — Это непростительно! Бакуго, это абсолютно непростительно! Нельзя просто так наброситься на красавчика! Это преступление против человечества!       — Т-ты в порядке, Тодороки-кун? — заикаясь, спросил Мидория, дрожа всем телом от последствий нападения Бакуго, вызванного яростью. Он едва мог вернуть сумку Тодороки законному владельцу из-за неконтролируемой дрожи в руках. — Ч-что случилось после того, как ты вывел его из класса? Г-где К-Каччан?..       — Он… А… Не думаю, что кому-то нужно беспокоиться о Бакуго в ближайшие пару часов, — сказал Тодороки после короткой паузы, чтобы подумать, как ответить на этот вопрос. Он же не мог сказать им, что крепко спит в его же спальне, верно? Это полностью разрушило бы то маленькое убежище, которое он нашёл после долгих криков и ударов.       «Д-да он же его вырубил…?!» мысленно воскликнули ученики, и подавляющее большинство вздрогнуло от одной этой мысли. Казалось, что всякий раз, когда между Бакуго и Тодороки происходил поединок, каким бы он ни был, один из них всегда оказывался без сознания.       — Однако… — добавил Тодороки, забирая сумку из дрожащих рук Мидории и слегка кивнув ему в знак благодарности. После этого он замолчал, уставившись на свою школьную сумку, словно погрузившись в глубокие раздумья.       «Однако? Однако что?!» мысленно воскликнули ученики, на этот раз с трудом проглотив большой нервный комок, который начал формироваться у них в горле. То, как Тодороки замолчал, заставило их воображение разыграться самым кровавым и жестоким образом, особенно после жуткого ритуала, в который Бакуго пытался втянуть некоторых из них ранее.       «Я никогда раньше этого не замечал, но чёрный кот на моей сумке чем-то похож на Бакуго, когда тот выходит из себя.» отметил про себя Тодороки, слегка наклонив голову, поправляя школьную сумку и внимательнее рассматривая маленький рисунок в форме кота в одном из её углов. «Ха-ха… Лающий Бакуго… Нет, шипящий Бакуго? Да, примерно так.»       — Тодороки? — позвал Киришима, нерешительно положив свои школьные сумки и сумку Бакуго на диван и только потом подойдя ближе к своему неподвижному однокласснику. — Не молчи так, чувак. Просто выкладывай всё, что у тебя на уме! Мы справимся! Может быть…       — А. Точно, — тихо выдохнул Тодороки, чьи мысли и размышления были прерваны вмешательством Киришимы. И как же ему поступить? Бакуго и Тодороки, на самом деле, вероятно, нужно было отвлечься от всей этой ситуации, по крайней мере, до тех пор, пока они не сдадут Айзаве эссе в качестве наказания. Но он не мог рассказать им о машине для избавления от вредных привычек. Он сомневался, что Бакуго будет очень рад, если он скажет им, что переживает не лучшие времена и что ему нужно немного побыть одному. Да, это определённо ухудшит ситуацию. Так какую же стратегию ему использовать, чтобы выиграть немного времени и составить план, как победить в игре Хацумэ и получить концовку, которую искал Бакуго? — Ах, Бакуго сейчас… не в порядке.       — А?.. — переспросил класс 1-А, совершенно не понимая, что это должно было значить. Иида и Мидория быстро переглянулись, прежде чем снова уставиться на Тодороки.       — Нет, подождите. Он в порядке, но и не в полном порядке тоже, — попытался объяснить Тодороки, слегка нахмурив брови.       — Пф-ф! Тодороки-кун, слишком много «не», — рассмеялась Урарака, несмотря на напряжённую, тревожную атмосферу в общей комнате общежития.       Теперь Тодороки был в тупике. Он не очень хорошо умел придумывать оправдания, да и опыта вранья у него было не так много. Придумать что-то, что можно было бы сказать прямо сейчас, было задачей, с которой Тодороки никогда не сталкивался. Но он должен был это сделать! Он должен был придумать правдоподобную ложь… прямо сейчас! — Меня сбило причудой, когда мы возвращались с дополнительных занятий.       — Что? Ты имеешь в виду… когда вы оба ударились головами во время того несчастного случая? — спросил Мидория, слегка приподняв бровь. Он был почти уверен, что это как-то связано с Хацумэ. Почему вдруг разговор о причудах?       — Да. Да, это так, — признал Тодороки, соглашаясь с этой частью разговора. На самом деле он мог использовать этот инцидент как основу для своей паутины лжи — это означало, что он не лгал на 100%, поскольку виновником действительно был тот инцидент. — Прямо перед этим я был… поражён причудой. А потом мы столкнулись с Хацумэ… из-за причуды. И из-за этой причуды Бакуго в последнее время ведёт себя так. Да, в этом-то все и дело.       — Но если это ты попал под действие причуды, то почему Бакуго-сан ведёт себя так необычно? — заметила Яойорозу, склонив голову набок и обдумывая объяснения Тодороки.       — Причуда — это… то, что связывает двух людей, когда они переживают одно и то же событие одновременно, — объяснил Тодороки, снова используя обрывки реальной правды, чтобы создать совершенно новый сценарий. — Когда мы одновременно ударились головами, наши мозги соединились. Наверное.       — Так ты можешь читать мысли Бакуго прямо сейчас?! — воскликнул Каминари, и на его лице тут же появилось взволнованное выражение. — Так вот как ты узнал, что он замышляет что-то злое после уроков?       — Нет, я понятия не имел, что он собирается сделать что-то подобное, — невозмутимо ответил Тодороки, снова чувствуя, как ему хочется рассмеяться, просто вспомнив всё это. Вероятно, он будет считать этот момент чрезвычайно забавным и смешным до конца своих дней. Но сейчас это не имело значения. Ему нужны были оправдания, ложь, полуправда-полувыдумка. — Ах… Мои подсознательные мысли… как бы влияют на действия Бакуго в данный момент. Вчера я начал играть в хоррор-игру, в которой группа друзей попадает в школу с привидениями после того, как проваливает ритуал, который позволил бы им навсегда остаться друзьями, даже если они расстанутся. Может быть, я подсознательно думал об этой игре во время уроков, а потом Бакуго… сделал это…       —… Ха? ЧТО?! — закричал весь класс одновременно, ошеломленные выражения лиц и широко открытые от удивления рты были повсюду.       — Твои подсознательные мысли влияют на действия Каччана?.. — пробормотал Мидория, погрузившись в глубокий анализ, как только его мозг успокоился и начал обрабатывать объяснение Тодороки. Пробормотав что-то себе под нос в течение пары минут, он громко ахнул. — Постойте! Значит ли это, что Каччан считает всех нас шестерых своими друзьями и хочет оставаться с нами друзьями навсегда, даже когда мы будем далеко друг от друга?!       — Нет, он пытался заманить тебя в ту школу с привидениями и заставить призраков убить тебя, а не убивать тебя лично, — сразу же отрезал Тодороки, его лицо было таким же невыразительным и пустым, как белый лист бумаги. — Он не думал о дружбе.       — Верно… Конечно, ее не было… — всхлипнул Мидория, удручённо опустив голову и плечи.       — Значит… когда Бакуго начал носиться по всему школьному зданию, убегая от нас, это было из-за твоих подсознательных мыслей? — спросил Серо, медленно сопоставляя некоторые факты. Нет, не так, он сопоставлял множество фактов.       — Наверное, — сказал Тодороки, слегка кивнув.       — Он избегает нас из-за твоих подсознательных мыслей? — на этот раз спросил Киришима, отчасти испытывая облегчение от того, что друг всё-таки не ненавидит его. Однако другая его часть…       — Полагаю, — сказал Тодороки, снова слегка кивнув головой.       — Значит ли это, что… каждый раз, когда Каччан кричал на меня или бил с того дня… это было из-за твоих подсознательных мыслей, Тодороки-кун? — робко спросил Мидория. Он не хотел верить, что это так, но… Судя по тому, к чему шёл этот разговор, это могло означать только…       — Не каждый раз, но иногда да, — признал Тодороки, кивнув в третий раз.       — Вы реально ненавидите нас?! — выпалили ученики в унисон, достигнув пика удивления за этот день.       — Я вас не ненавижу, — возразил Тодороки, слегка наклонив голову влево и невинно глядя на своих друзей. — Но я немного завидую тому, что вы все уже получили временные лицензии героев, а я всё ещё хожу на дополнительные занятия с Бакуго. Во всём этом виноват я сам, так что я не виню вас и не ненавижу за это. Просто… я чувствую себя так, будто больше не являюсь частью группы.       — Тодороки…!!! — закричали ученики, и несколько человек побежали к Тодороки, чтобы обнять его или похлопать по спине.       — Не волнуйся, Тодороки! Ты всё ещё часть нашей команды! — заверил Киришима, подняв большой палец вверх. — Я не допущу, чтобы кто-то остался позади! И это касается и тебя, и Бакуго!       — Когда-то класс 1-А, навсегда класс 1-А, — радостно сказали Хагакурэ и Ашидо одновременно, схватив Тодороки за руки.       — Вы двое сможете наверстать упущенное… Нет, вы двое уже намного опережаете всех нас, — заявил Мидория с решительной, вызывающей улыбкой на губах. — Эта неудача не отбросила вас в конец гонки. Это катапульта, которая отправит вас на вершину ценой кратковременной задержки. Если уж на то пошло, нам всем нужно быть начеку, когда вы двое закончите дополнительные занятия и получите временные лицензии. Нам нужно наверстать упущенное сейчас, пока вы ещё разогреваетесь.       — Да, это так, — сказал Тодороки, отвечая на уверенную улыбку Мидории своей собственной. — Потому что я тоже не собираюсь проигрывать.       — Чувак, я думаю, нам срочно нужно какое-нибудь групповое занятие, чтобы снова сплотить всю банду, — громко вздохнул Каминари нараспев. Он подошёл к Тодороки, отогнал Ашидо и Хагакурэ и обнял Тодороки за плечи. — Как насчёт вечеринки в эти выходные? Вы двое будете заняты дополнительными занятиями и всем остальным, так что мы всё сделаем сами. Мы даже можем пригласить тех ребят из класса Б! Что думаешь?       — Ооо! Это звучит как… — начал было Каминари мечтанья, но его пресек Тодороки.       — Нет, — сразу же отрезал Шото, прежде чем маленькое семечко веселья Каминари успело прорасти в умах и сердцах других учеников и превратиться в абсолютный хаос. — Я не думаю, что сейчас подходящее время для вечеринок. Или групповых занятий.       — Почему бы и нет? — спросил Каминари, вопросительно склонив голову влево. — Если ты перестанешь беспокоиться и завидовать, твои подсознательные мысли перестанут влиять на Бакуго, и он не будет пытаться проклясть нас, чтобы мы «были зарезаны, как грёбаные свиньи», цитируя его слова. Верно?       — Не говоря уже о том, что это всего лишь последствия причуды, — быстро заметил Иида. — С того несчастного случая прошло несколько дней. Я сомневаюсь, что причуда всё ещё будет активна к концу этой недели.       — Я понятия не имею, когда эта причуда будет исправлена, — признался Тодороки, слегка пожав плечами — слегка, потому что Каминари всё ещё прилипал к нему, как клещ, пытаясь убедить его согласиться на вечеринку. Он вздохнул, и его плечи слегка опустились — и нет, на этот раз виноват был не Каминари. — Кроме того… Мы с Бакуго… не очень хорошо ладим. Не думаю, что мои подсознательные мысли хорошо сочетаются с его склонностью к насилию.

***

      — После того, как я сказал им об этом, они все единогласно согласились держаться от нас подальше, пока «Причуда» не перестанет действовать, — заключил Тодороки после своего короткого рассказа.       — Почему ты всегда находишь способ испортить мои планы?! — взревел Бакуго, хватая Тодороки за воротник рубашки и размахивая им взад-вперёд. — Ты прекрасно знаешь, что эта дурацкая машина заставляет что-то происходить, если мы слишком долго ничего не делаем! Если они будут держаться от нас подальше, пока это не пройдёт, то это никогда не пройдёт! Я не хочу быть главным героем эроге до конца своей грёбаной жизни! Я хочу обратного! Я хочу, чтобы это закончилось как можно скорее! Я хочу, чтобы это закончилось прямо сейчас!       — П-прости… — извинился Тодороки, его голос был слегка приглушённым и искажённым из-за сильной дрожи и рывков в верхней части тела.       — Чёрт… — выругался Бакуго, отпустив одежду Тодороки и отступив на шаг. Он поставил локоть на колено и опустил голову на руку, нетерпеливо постукивая пальцем по щеке. — Если они собираются держаться от нас подальше, значит ли это, что я должен сам к ним подойти? Это сделает всё ещё более невыносимым! Почему я должен с ними общаться? Я не хочу этого делать! Если им что-то от меня нужно, то они должны прийти ко мне! А если мне что-то нужно от них, то они всё равно должны прийти ко мне!       «Ну вот, опять началось.» мысленно вздохнул Тодороки, безучастно глядя на Бакуго, который продолжал ворчать. Похоже, это снова займёт какое-то время, поэтому он поудобнее устроился на стуле, взял механический карандаш и начал проверять то, что записал в свой блокнот.       — Почему я должен заставлять себя делать то, чего не хочу, из-за этой дурацкой машины?! — рявкнул Бакуго, тут же выхватив механический карандаш из рук Тодороки. Он снова и снова нажимал на кнопку, продолжая свой гневный монолог, пока все проводки не разлетелись по полу. — Думает, я соглашусь, потому что на кону моя шея? Чёрт, нет! Я точно не откажусь от своих планов выбить из машины всё дерьмо! Я собираюсь использовать все доступные мне читы и, чёрт возьми, разнесу эту дурацкую машину!       «И мы снова вернулись к тому, с чего начали.» мысленно вздохнул Тодороки во второй раз, роясь в пенале в поисках другого пишущего инструмента, которым он мог бы воспользоваться в своём эссе. К счастью, у него был обычный карандаш, поэтому он взял его и продолжил вычитывать текст.       — Тсс …! Мне снова придется пересмотреть три приоритета из-за тебя…! — прошипел Бакуго, прищелкнув языком. Он одним прыжком поднялся из-за низкого письменного стола Тодороки и сердито затопал к своему балкону.       — Ты возвращаешься в свою… — Бакуго открыл стеклянную дверь балкона, вышел наружу и захлопнул её, прежде чем Тодороки успел закончить фразу. Тихо вздохнув, он начал собирать провода с пола, покрытого татами, стараясь не порвать их подушечками пальцев. Да, осторожно…       БА-АМ!       Стеклянная дверь балкона открылась во второй раз, на этот раз с силой, в пять раз превышающей ту, с которой Бакуго захлопнул её. Громкий шум и холодный ветер, завывающий снаружи, напугали Тодороки, и он крепче сжал хрупкие поводки. Все они разлетелись на крошечные чёрные кусочки, которые упали на татами. К несчастью, большинство осколков застряло между сшитыми рисовыми соломинками.       — Где моя сумка?.. — тихо прорычал Бакуго, и его красные глаза почти светились от сдерживаемого гнева. Он всегда запирал все двери своей комнаты, когда уходил. Поэтому, когда он спустился с балкона Тодороки на свой, то обнаружил, что заперт снаружи. Тодороки привёл его прямо в свою спальню, не останавливаясь на других этажах, и он держал ключ-карту в своей школьной сумке, пока был на уроке. Бакуго ничего не оставалось, кроме как подняться обратно на балкон и вернуться в спальню Тодороки. — Иди забери мою сумку! Сейчас же!       — Это внизу, на диванах, — невозмутимо ответил Тодороки, опустив взгляд на татами. На то, чтобы собрать все эти кусочки, уйдёт какое-то время, а он не мог позволить себе тратить время на то, чтобы изображать посыльного Бакуго.       — Р-р… Отлично! — рявкнул Бакуго после звериного рыка. Он снова захлопнул дверь балкона и с шумом направился к двери спальни. Он открыл её, как только взялся за ручку, но не сразу вышел из комнаты Тодороки. Прежде чем сделать это, он искоса взглянул на Тодороки и прошипел. — Но я не собираюсь нести ответственность за то, что случится, пока меня не будет наверху. Приготовьтесь к тому, что тебя обвинят в массовом убийстве. Как минимум.       Тодороки увидел, как Бакуго вышел из своей спальни, но не стал пытаться последовать за ним, а просто продолжил кропотливо собирать маленькие кусочки свинца один за другим. Всякий раз, когда Бакуго беспричинно злился, он был идеальным примером поговорки «много лает, но не кусает». Он никому не причинил бы вреда, по крайней мере, физически. Некоторые могли получить словесную взбучку, но ничего такого, что могло бы разрушить дружбу. В конце концов, все знали, что у Бакуго нет никакого фильтра между его бесчувственным мозгом и его ртом…       — О нет.       Никогда прежде Тодороки не покидал свою спальню так быстро. Но уверенность в том, что Бакуго использует «подсознательные мысли Тодороки», чтобы устроить беспорядок в общежитии, заставила его спуститься по лестнице со скоростью, не уступающей скорости Ииды.