Трудности в общении с принцем

В воздухе витал аромат трав. Анаксагор расхаживал по покоям Мидеймоса словно у себя дома. Хотя, с учетом того, как часто он находится здесь последний год - это уже и стало его вторым пристанищем. Мидей шипел от боли, почти рычал, но молчал, позволяя ученому обработать кровоточащие раны. Последний бой оказался тяжелее, чем он представлял. Тело-то у принца бессмертное, но боль он ощущает и даже острее, чем некоторые. Копье Никадора разодрало ему всю кожу, не мучиться здесь невозможно, и если бы не помощь Анаксы и его слабые целительские навыки - одни титаны знают, что стало бы с Мидеймосом. Весь в бинтах и под строгим надзором Анаксагора, но принц Кремноса хотя бы чувствовал себя неплохо. Он больше не бился в болезненных агониях, мог двигаться, свободно ходить, есть и пить. Еще три дня назад это ощущалась как далекая мечта, а сейчас стало реальностью. Наверное, это так странно, мечтать о том, чтобы перестать чувствовать боль? Не для бессмертного Мидеймоса, но для страдающего Мидея. — Мидей, не ерзай, — Анакса успел задремать рядом с принцем. Он за эти три дня ни разу не отошел от своего дражайшего пациента, ученый буквально с ног валился. — Спи в другом месте, ты мне мешаешь, — Мидеймос будто назло слабо толкнул в плечо Анаксу. Тот даже не шелохнулся. Удары принца стали настолько слабыми?! — Замолчи. Последнее, что я желаю - вести эти бесполезные споры. Сказал же, что спать буду с тобой, значит я сделаю это, — Анакса в принципиальности и вредности не уступал. — Я хочу спать один. — Значит в следующий раз более здраво оценишь свои боевые способности, прежде чем лезть в пекло. — Я хотя бы не с собственными учениками дерусь, — Мидеймос хотел упрекнуть, поддеть, но у Анаксы его фраза вызвала лишь смех. Сейчас принц напоминал обиженного ребенка. Тяжело вздохнув, кремноанец замолчал. Смех ученого будто отрезвил его. Тот был слишком уставший, измотанный, но настолько искренний, даже будучи в состоянии полусна и изнеможения у Анаксагора оставались силы на радость. В отличие от Мидея, который до сих пор корил себя за "позорный проигрыш" и срывался на том, кто буквально спас его от лишней недели страданий. На миг принцу стало стыдно за свое поведение. Он протянул крепкую ладонь к волосам Анаксы, пропуская меж пальцев несколько прядок. Ученый сидел на полу, но голова покоилась на кровати Мидеймоса. Ложиться рядом полностью ученый не посмел, его частички скромности и "благородное" воспитание проявляли себя не в самые удачные моменты. По мнению Мидея, конечно же. — Ляг со мной, — Анакса почти уснул, но принц разрезал тишину. — Нет, — строго ответил ученый, подтягивая к себе свободную подушку. Мидей лишь из вредности не позволил Анаксагору забрать ее, а тот не стал противиться. — Значит поспишь без подушки. — Хорошо. Я не против. Мидей просто хотел, чтобы Анаксагор занял более удобное и приятное положение, выспался, а не жаловался с утра на больную спину, но упорность ученого достигала огромных масштабов. В какой-то степени, принцу было неловко от того, что с ним три дня и три ночи возились как с ребенком, пока он был в ужасном состоянии. Хотелось хоть как-то компенсировать это заботой, но на слишком открытую Мидей не способен. Анакса, конечно, понимал это. В груди теплилась мысль о том, что Мидеймос, преданный собственным отцом мальчик и не ставший царем принц, действительно пытался открыться вновь. Как отчаянно кремноасец хотел вложить в руку ученого нож, который вмиг может оказаться в его собственной спине, либо защитить. Это игра с рисками, которую ненавидели оба, но приняли, доверившись. — Не упрямься, ляг. Я подвинусь, — Мидеймос нехотя двинулся, но Анакса тут же подскочил, тормозя больного. — Швы разойдутся, лежи мирно! — Я бессмертный, мне нестрашно. — Но боль чувствуешь. — Пускай. Перетерплю. — Я не хочу, чтобы ты терпел, — фраза, которая заткнула Мидеймоса. Как же умело Анаксагор выбирал, на что надавить. Ученый отряхнул с себя невидимую пыль. От состояния полусна не осталось ничего, кроме ярких синяков под глазами Анаксы из-за жуткого недосыпа. Либо он просто умело скрывал признаки. Мидеймос швырнул подушку обратно своему временному целителю и отвернулся. И стоил ли бой таких последствий? Не совсем. Он готов был принять двенадцать своих смертей, израненные тело и душу, тягостные мысли об убитой в пух и прах чести, но не состояние Анаксагора. Он ведь буквально изводил себя, лишь бы приглядывать за принцем. Сбоку послышалось бульканье воды, но кремноасец даже не обернулся. Делал вид, что ему неинтересно. Ученый подошел сам, протягивая кубок с алой жидкостью. — Пей, — Анаксагор пытался впихнуть Мидеймосу гранатовый сок. — Молока добавь, — требовательно ответил принц. — Что за извращения? Нормальный сок пей. — Я не буду пить гранатовый сок без молока. С Мидеймосом дискуссировать можно вечность, тот не прогнется ни в каком случае. Намного проще пойти на уступок больному и, скрепя сердце, подлить в сок молока. И почему он так любил это сочетание? Анаксагора от одного аромата едва ли не стошнило. Мидеймос отпил немного. Прежде любимый вкус не приносил никакого удовольствия. Даже розовый цвет перестал привлекать. Лишь из-за уважения к времени и труду ученого, принц выпил напиток до дна. — Я не буду спать, пока не ляжешь ты, — Мидей вернул кубок Анаксагору, на лице которого уже можно было прочесть о желании убить кого-то. Сам воин, собственно, добровольно готов стать жертвой. — Не манипулируй, Мидеймос. — Я не хочу, чтобы ты сидел четвертую ночь без сна, — принц нашел в себе силы признать это вслух. — Мидеймос, — Анакса присел на край кровати, аккуратно поглаживая золотистые волосы. — Намного важнее твое здоровье, нежели мой сон. Для меня такой режим сна привычен... — Меня не волнует. Ляг. Со мной. Мидеймос схватил ладонь ученого и потянул к себе. Анаксагор не поддавался, до сих пор размышлял над тем, а стоит ли подыграть принцу? В конце концов, он сдался. Добровольно лег к последнему принцу Каструма Кремноса в постель и накинул плед. Сон накатил сразу, как только Анакса касался головой поверхности, но задремать настолько быстро означало проиграть. — Анаксагор, — молчание убивало Мидея морально. Он знал, что ученый не спит, а все также пытается строить из себя смотрителя. — М? — Спи. Тяжелая рука обхватила чужие плечи. Носом Мидеймос уткнулся в волосы временного целителя. С ним было так спокойно, комфортно, несмотря на трудный характер. — Ты тоже. Первым в сон провалился Анаксагор. Оно было и ожидаемо, трое суток на ногах не могли пройти бесследно. Мидеймос хмыкнул, сгребая ученого в охапку. Интересно, насколько долго он сам протянет без дремы? В выносливости он ведь явно превосходит любого. Благо, проверять это принц не стал, а, досчитав до десяти, заснул. Не было ничего лучше покоя после долгих мучений.