Никто не услышит

Дождь уже второй час монотонно барабанил по крыше электрички и размывал горизонт в бесформенное, серое нечто. Антону не спалось. Ничего не хотелось. В голове, как заевшая пластинка, прокручивались события последней недели. Осенняя хандра крепко держала за горло и грозила перерасти в нечто более темное и непролазное. Он все чаще срывался на близких. Очередной любовник собрал свои вещи и ушёл. Утренний звонок отца оказался очень кстати. Выпорхнуть из давящих городских видов на деревенский простор, дабы проверить домик почившей родни — то, что нужно. И вот Антон уже несколько часов варится в балагане на электрической тяге. Балагуры всех мастей курсировали от станции к станции, безумно раздражая. Антон уже готов был сорваться, выговорив всё накипевшее первому встречному, но понял, что в вагоне совершенно тихо. Замолк даже мелкий засранец в первом ряду. Внезапная, тягучая тишина полностью завладела пространством. Легкое шебуршание где-то впереди молнией рассекло пространство вокруг, разрушив безмолвный купол. Нежная бабулечка, источник звука, с виду ничем не выделялась, но, поймав его взгляд, прямым ходом двинулась к Антону, не обращая внимания на других пассажиров. — Сыночек, ты такой бледный. Не ел поди ничего. Сейчас, погодь, — она вывалила свои баулы к ногам Антона, копошась в каждом по очереди, — где-то у меня компотик был, бутербродики и… — Бабка, ты сдурела? Отстань от меня! — раздражение с новой силой накатило на Антона. — Не стесняйся ты, чего же? Бутерброды с домашним сыром, дед Макар делает. Где же они, тут ведь были… — Да отвали, старая! — сорвался Антон, встал и направился в туалет, надеясь, что безумная бабка уйдёт. Вставая, он запнулся о мешок, рассыпав его содержимое на пол. Уворачиваясь от покатившихся томатов, врезался в бабку, оттолкнул её резче, чем планировал, но, увидев, что упала она на сидение, махнул рукой и ушёл. Антон никак не мог успокоиться. Умылся уже трижды, но легче не становилось. — Чёртова бабка. Выбесила. Жутко хотелось курить, но сигареты остались в рюкзаке. Безумно не хотелось возвращаться на место, здесь было хотя бы тихо. — Антон, твою мать. Это всего лишь безумная бабка. Подошёл, взял, ушёл! Опустив голову, он решительно направился по проходу к своему месту. Упершись взглядом в заветный ряд кресел, Антон обнаружил, что рядом никого нет. Он огляделся — никого. Бабуля исчезла. Отсутствие раздражителя чуть успокоило. Курить всё равно хотелось. Протянув руку к соседнему сидению, где лежал рюкзак, парень заметил там литровую банку. Бабка все-таки нашла компот. Стало немного стыдно, но Антон отбросил это чувство. Ни выпить, ни выбросить компот Антон почему-то не смог. Следовало бы сразу решить этот вопрос, но он привычно отложил это на «когда-нибудь» и сунул банку в рюкзак. Теперь же банка противно бренчала в рюкзаке, оттесняя содержимое. Станция, ожидаемо, встретила его проливным дождем и слякотью. Следуя указаниям, Антон без труда нашел тропу и дошел до деревни. Резко стемнело. На пустую, серую улицу наползала чернота боковых улочек. Промокший и замерзший Антон ускорил шаг. Сосредоточенное всматривание в уличные таблички отвлекало от пробирающейся под куртку влаги. Нужная оказалась четвертой слева — узкая, поблескивающая грязью тропа. Путь освещал лишь тусклый свет из окон. Антон медленно продвигался вглубь, стараясь не увязнуть в грязевой каше. Где-то рядом тоскливо завыл пес. От усердия Антон запыхался. Нужный дом нашёлся в самом конце дороги. Калитка была открыта, как и обещал отец. Прямо под ногой мелькнула черная тень. Он отшатнулся. Тяжелый рюкзак потянул назад, увлекая за собой. Опомнился Антон, сидя в грязевой жиже. — Да чтоб тебя! От забора раздалось предупреждающее шипение. — Чертов кошак, я тебя не боюсь! Я войду в этот дом, даже если сам дьявол будет против. Кыш! Желтые глаза сверкнули и исчезли в темноте. Дом оказался заперт. Антон бросил у двери свой груз и пошел в сарай за ключом, следуя утренним указаниям отца. Вернувшись к дому, он обнаружил черного кота, шарящего в оставленном рюкзаке. Его рюкзаке! Обида затопила сознание, внезапная злость сжала легкие. Все его неудачи, все испытания и беды сконцентрировались и выплеснулись разом. — Это мой дом! Мои вещи! — отчаянно завопил Антон и бросился к коту. Кот зацепился за рюкзак и рванул прочь. Содержимое рассыпалось по крыльцу и дорожке. Гнев вспыхнул яркими пятнами, хотелось поймать, вернуть своё и наказать. У самого крыльца он попытался схватить воришку за черных хвост, но наступил на выкатившуюся банку. Стекло лопнуло, освобождая скользкое нутро. Земля ушла из-под ног, и Антон полетел назад. Удар, боль и тишина. Тьма окутала его. Холод пробрался под кожу и вцепился в кости. Перед глазами замелькали кадры: дом, огород, серые тени бродят между грядок, сливаются, извиваются, рвут друг друга на части. Безысходность сдавливает грудь, хочется кричать. Вдруг тени замирают, поворачивают свои головы и срываются к зазевавшемуся гостю. Антон открыл глаза. Дождь закончился, на небе проступили звезды. Голова нещадно болела, спина окончательно промокла. Попытавшись сесть, едва не упал снова. Антон огляделся. Старый дом, он сидит возле крыльца, вокруг стекло и останки компота. Головная боль мешала соображать. — Добрый вечер, — из-за забора соседнего дома выглядывал парень, — с Вами все в порядке? Я услышал шум и вышел посмотреть. Знаете ли, в этом доме давно никого не было, а я жутко боюсь привидений! — Я в порядке. Вроде, — Антон ощупал шишку на затылке. — А что же Вы сидите на земле? Холодно ведь. — Я упал. Все нормально! — боль каким-то чудом растворилась, голова больше не болела. — Но вы правы, холодно, — Антон поднялся и подошел к забору. Юноша оказался совсем хрупким. Большие, темные глаза обеспокоенно смотрели на Антона. Черные волосы от влажности вились крупными завитками, завершая сказочный образ. Антон вдруг подумал, что ради встречи с таким ангелом можно и умереть. Мысль показалась каламбуром — он ведь только что чуть шею не свернул! — Я — Антон. И давай на «ты». — Саша. Господи, да ты же весь мокрый и грязный! Тебя нужно срочно переодеть и согреть! Погоди, далеко не уходи, я сейчас приду, — и скрылся в темноте своего участка. — Куда ж я денусь? Аккуратно перешагивая коварный компот, Антон открыл дверь. Дом вздохнул и беззвучно выдохнул, окатив парня духом пыли и сырости. Возле входа нашелся выключатель. В сенях загорелся свет — есть электричество. Удивительно. Он вернулся на крыльцо, забрал рюкзак и поскорее переоделся в сухую одежду. В сенях нашлась и старенькая куртка — пыльная, зато сухая. Шагая по скрипучему, дощатому полу, Антон отстранённо оглядывал помещения и размышлял о своей судьбе. События этого вечера накатывали, наслаивались и крошились в его голове, словно первая изморозь у берега непослушной реки. Холодно. Он никак не мог согреться. — А вот и я! О, да ты уже освоился, совсем как местный, — Саша рассмеялся. Антон вздрогнул от неожиданности. Парень как-то умудрился обойти все скрипящие доски и не хлопнуть дверью. — Как ты…? — У тебя там ягоды на крыльце, ты в курсе? Обожаю вишню! У меня целый сад. Ворон тоже её обожает, представляешь? Это кот мой. — Твой?! Я из-за этого засранца чуть не убился! — Да быть не может! Ворюша очень галантный: встречает, провожает. — «Ворюша»… Вот уж точно. — Встретил же он тебя? Проводил? Вот и плату взял. Чего ж ты по сырому побежал? Эх, Антон… — Саша притворно вздохнул. — Ничего! Я заглажу ущерб. Пойдем на кухню, я супчика принес. Горячего! Парень крепко схватил Антона за руку и потащил в другую комнату. Смахнул рукой пыль, усадил его на лавку и начал бренчать посудой. Стало как-то тепло, уютно. Холод стекал к ногам, царапая спину. Антон позабыл о своих думах и просто наслаждался внезапной заботой. При свете Саша оказался еще красивее. Черные кудри блестели на свету, от живой мимики по щекам плясали веснушки. Наблюдая за тонкими, проворными пальцами, Антон не заметил, как провалился в воспоминания. Первая любовь, еще детская — соседский мальчик, такой же воздушный, как Саша. Он очень мило пугался огромного Волка, любимого пса Антона, и обворожительно царапал кончик носа, когда задумывался. Другие ребята всегда хохотали над его покрасневшим носом, но он не мог, сердце замирало от тех удивлённых зелёных глаз. Тогда Антон не осознавал, что за чувство его захватило, он понял гораздо позже… Не отдавая себе отчет, Антон подошел к Саше и погладил его по щеке. — Спасибо. Саша покраснел, отвел взгляд, но не оттолкнул. — Полно тебе! Садись давай, ешь, пока не остыло. А я приберусь на крыльце, жалко же продукты. Саша принёс вместе с супом компот. Вишнёвый. Антон усмехнулся и подумал, что эти красные черти теперь до конца жизни, а то и после смерти, будут его преследовать. Вкусная, горячая жидкость окончательно разогнала отголоски холода. Стало казаться, что теперь он в правильном месте, и все будет так, как нужно. После того вечера все и правда пошло лучше некуда. Саша помог отмыть дом, а пока Антон чинил лестницу в погреб, принес продуктов. Погода сменила настроение, радуя солнышком. Даже Ворон больше не раздражал, громко мурлыкал и ластился за пару ягод — удивительное создание. Саша же… Антон увязал. Парень был идеальным. Заботливый, ласковый и чарующе красивый. При любой возможности Антон любовался. Первые смущения Саши от такого внимания быстро сменились наслаждением. С виду невинный, он, почуяв взгляд, оголял шею, обычно прикрытую кудрями, и, как бы невзначай, оглаживал свои бедра. Антон не спешил. Эта игра на расстоянии увлекала. Прошлые тревоги угасали. Словно все, что было до этого, было сном. Телефон молчал, а выходить на связь самому совершенно не хотелось. Из памяти уже совсем стерлись последние отношения, позабылись лица коллег. Место переживаний заняли мысли о Саше. Саша готовит. Саша моет пол. Саша накрывает на стол. Саша зашивает прореху на куртке Антона. Саша, Саша, Саша… Антон млел. Он старался касаться его чаще и дольше, не решаясь зайти дальше. Ничего не имело значения, когда эти манящие губы произносили «Антон», а кончик языка мимолетно собирал с них каждую букву. Антон не знал как в этом идеальном, но замкнутом пространстве перейти к действиям. Не мог же он взять это создание прямо и грубо… Ему чудились вечерние прогулки и любование закатом на берегу, он взял бы Сашу за руку, переплетая пальцы. Но любая попытка Антона выйти за калитку обращалась катастрофой. Добрый и нежный парень вспыхивал раздражением, когда речь заходила о выходе с участка. Черты лица заострялись, глаза вспыхивали черным огнём. Весь мир будто терял краски. Или это лишь его воображение? Антон съеживался, казался себе ничтожной букашкой в руках любопытного мальчишки. Саша тут же менялся в лице, улыбался, находил миллион дел для Антона и отшучивался, чтобы тот без него никуда не выходил — заблудится ещё. Ради этой тёплой улыбки он соглашался и не спорил. Дел ведь и правда было много. Лишь перед сном под ребра пробиралась тоска по чему-то утерянному. Лежа на старом диване, Антон вглядывался в звезды, пока не засыпал. Но сегодня небо было особенно чёрным: ни луны, ни звёзд. Сон не шел. Антон встал и подошёл к окну. По дому расползался холод. В голову лезли странные мысли, о которых он не задумывался раньше. Где сейчас Саша? С кем он живет? Почему так тихо? Даже днем тихо… Где-то рядом завыл волк. Или собака? По двору мелькнула небольшая тень, за ней послышался удар и болезненный визг. Антон набросил на себя одежду и выскочил на улицу. — Где ты? Я помогу, — он включил фонарик и медленно двинулся вдоль забора, — не бойся. Скулеж послышался от дома напротив. Антон прислушался: никого, только он и страдающий пёс. Сердце защемило, в памяти всплыл образ его пса. — Я сейчас! Не уходи, — он бросился в сени, схватил пыльное покрывало, что раньше защищало диван, и двинулся обратно. Завернуть пса, если он будет кусаться. Перед выходом за забор Антон помедлил. Перед глазами вспыхнуло раздраженное лицо Саши. — Он поймет, я уверен, — заверил Антон сам себя, но был почему-то уверен, что нужно спасти пса, пока Саша не заметил. Как только захлопнулась калитка, хлынул дождь. В паре метров от Антона лежала большая собака и тяжело дышала. Если бы он не был в чужой деревне, то решил, что это волк, его Волк. Невозможно. Медленно подойдя к псу, Антон протянул руку. Зверь пристально посмотрел ему в глаза и лизнул пальцы. Такого осмысленного и преданного взгляда парню давно не приходилось видеть. — Эй, дружок, ты же не укусишь меня? Я осмотрю что с тобой не так, а там уже решим, как тебе помочь, идёт? — в темноте почудилось, что пёс кивнул. Антон тут же выбросил эту мысль из головы, — Померещится же. На боку обнаружилась глубокая рана от когтей. Думать о том, кто это мог сделать, совсем не хотелось. Но варианта помочь самостоятельно не осталось — аптечки у Антона не было. Дождь усиливался. — У тебя же должны быть хозяева, да? Кто-то из соседей. Я тебя сейчас возьму на руки, и мы поищем твой дом, — пёс заскулил. Нести мокрого пса оказалось сложнее, чем Антону казалось первоначально. Они медленно продвигались от одной калитки к другой — никого. Недоумение сменял страх. В то, что в деревне нет людей, не хотелось верить. Он же видел свет в окнах, когда приехал! Сердце бешено колотилось, Антон ускорился. Пёс затих. Передвигаться по грязной каше с грузом становилось невозможно. — Слушай, я оставлю тебя под этим деревом и поищу помощь. Только дождись меня, понял? Антон укрыл пса одеялом и побежал вперёд. Он метался от забора к забору, кричал и барабанил в черные, безжизненные окна. Внезапная вспышка молнии выхватила силуэт за ближайшим забором. Антон резко развернулся, пытаясь разглядеть кто там. За забором стояла знакомая бабка. Антон было обрадовался, но задохнулся, разглядев восторженную, неестественную улыбку. Фонарь мигнул и погас. Дождь вбивал его голос в землю, смешивая с грязью. Непроглядная тьма резко сдавила тело, выдавив запасы воздуха. «Назад! Я должен вернуться назад!» — Антон развернулся и побежал. Кто-то бежал следом. Холодные пальцы хватали его за ноги, за руки. Хватали и отпускали. За заборами мелькали безжизненные, морщинистые лица. Жуткий смех раздавался следом. Кто-то играл с ним. Играл с добычей. Лёгкие драло от безумной гонки. Антон задыхался. Он несколько раз падал, чувствовал крепкую хватку на щиколотке, отбивался, поднимался и бежал снова. Где-то там его дом, он должен увидеть свет. Свет! В пелене дождя забрезжил огонёк его дома. За спиной раздался рык. Антон ускорился. Он перебирал руками прутья заборов, стараясь не упасть. Источник света приближался, еще немного… Калитка, дорожка, дверь. Антон сполз на пол, жадно хватая воздух. Сзади скребли чьи-то когти. — Антон, Антон… — разочарованно донеслось из дома. — Саша, ты здесь! Что происходит?! — Я же просил тебя, — мягкий голос Саши надломился, раздался хруст костей, нечто продолжило металлическим голосом, — предупреждал. Глупые людские душонки всегда поступают по-своему. Что же тебе не жилось с милым Сашей? Я дал тебе всё! Милый дом, послушный партнер, вкусная еда, красивое тело… Соблазн, желание, страсть! От тебя требовалось лишь быть, растворяясь в своих грёзах. Но ты… Пса спасти вздумал? Ты? — из кухни вышло черное нечто, остатки сашиного лица свисали с зубастой морды. Антон хотел закричать, но воздух застрял в горле, издавая булькающие звуки. Неведомая тварь медленно приближалась, оставляя за собой куски плоти. Оно всегда было в Саше?! — Этот волчонок хотел тебя забрать и вернуть на место, но оказался слишком глуп. Отсюда не уходят. — Г-где… Кто…? — Ты ещё не понял? Ты мёртв, Антон. Проломил башку в приступе жадности — смех, да и только! Твоя жалкая душонка польстилась гневом, обидой и лёгкими удовольствиями. Вход оплачен, дары приняты и преданы. Ты — мой. Твою шавку доедают мои тени. А с тобой… Мы поиграем. Нечеловеческий вопль разнесся по округе, ему вторил смех.