Часть 1
В комнатах дворца Правителя Халлоунеста большие, высокие окна, которые пропускают свет снаружи. Дворец покрыт бело-серыми листьями, корнями и папоротниками. В определенных местах можно увидеть улетающих летающих существ.
И вот среди этой молчаливой красоты на одном из резных балконов виднеется силуэт, неподвижно стоя и смотря на пейзажи некогда процветающего королевства…
Высокая, внушительная фигура, стоит на страже недалеко у входа в Белый Дворец, коридоры девственно чисты и пусты. Он держит в руках длинный, чистый, изысканный гвоздь, стоя совершенно неподвижно и непоколебимо.
Но внезапно, маленький силуэт появляется из-за угла дворцовых стен, направляясь к высокой фигуре. `Бледный Ребенок` подходит ближе, поднимая голову, чтобы посмотреть на `Чистый Сосуд`.
Она замерла на несколько мгновений, как будто не хотела его отвлекать, хотя он вроде бы едва заметил маленькое существо.
Голова Чистого Сосуда не двигается ни на дюйм, его пустое, черное тело даже не дышит, просто стоит на месте словно в некой прострации. Несмотря на это он полностью осознает присутствие позади себя и говорит:
«Приветствую, Дитя».
Монотонным голосом по приветствовал ее `рыцарь` в доспехах, на что вскоре послышался прямой ответ:
«Скажи мне, почему ты стоишь здесь?»
Маленькая фигурка приближается к сосуду и останавливается подле него, ее гладкие рога слегка касаются плаща высокой личности, когда она снова поднимает свою голову, чтобы посмотреть на своего `брата`, но из `пустоты`.
Неподвижный, Сосуд продолжает говорить:
«Я здесь, чтобы защищать Бледного Короля. Он заперся в Белом Дворце, и я должен охранять его и сам Дворец»,— отвечает ей рыцарь, но затем слышится встречный вопрос— «Но что ты здесь делаешь?»
Бледное Дитя тоже стояла неподвижно, а затем спокойно сказала:
«Знаешь, мне иногда очень одиноко. `Отец` не покидает тронный зал, а `Мать` где-то в своих садах, очень далеко отсюда»,— отвечает она на этот вопрос без капли печали, имея ввиду Бледного Короля и Белую Леди.
Естественно, Дитя ускользнула от стражника, который просто был приставлен к ее покоям.
Никакой видимой реакции от полого, он молчит какое-то время. но после нескольких секунд молчания Чистый Сосуд продолжает разговор:
«Не хочешь ли, чтобы я сейчас тебя сопровождал? Я не покину эту комнату, но могу уделить внимание, пока ты здесь».
Сосуд не двигается и не говорит много, но каким-то образом он все еще кажется странно гостеприимным, несмотря на свое холодное поведение.
«Займешь меня? В этом нет необходимости».
Бледное Дитя тихо качает головой, ее рога все еще касаются плаща Сосуда.
«Ты и так занят, стоишь на страже. Это я тебя отвлекаю. Разве не так?»,— она сделала несколько шагов в сторону, чтобы не задевать больше его мантию головой.
Сосуд говорит, не отводя взгляда от того, что находится прямо перед ним.
«Мне не так уж много нужно делать. Бледный Король заперся, и никто не знает, где Белая Леди. Я должен остаться здесь на случай, если что-то нападет», — делает короткую паузу, — «И ты меня не отвлекаешь. Я могу легко разделить свое внимание на несколько вещей одновременно».
Полый Рыцарь продолжает говорить, не двигая ни одной частью своего тела — он даже не дышит.
Внезапно наступила тишина, Бледный Ребенок ничего не сказала на это, но затем наконец ответила, после доли раздумий.
«Ты теперь такой большой. Когда ты впервые вошел во дворец, твой рост был даже меньше меня».
Она посмотрела на пейзаж королевства с того места, где стоял Чистый Сосуд. В ее голосе не было печали или чего-то подобного... Но все равно, казалось, что маленькое существо просто хотело поговорить.
Сосуд слегка кивает, молчаливое движение.
«Это правда. Я старше, и стал выше с тех пор, как впервые вошел в Белый Дворец»,— молчание длится недолго, прежде чем Сосуд снова не заговорил,— «Сколько ты здесь, Дитя? Как долго Бледный Король держал тебя от внешнего мира?»
Послышался почти незамедлительный, тихий ответ, на его вопросы:
«Я видела самый первый `Чистый Сосуд`, но `Отец` не посчитал его идеальным, он тоже вырос, как ты, но потом он `треснул`, и наш король его отверг».
Существо говорила с явной грустью и сожалением. Да, Бледное Дитя была еще `мала`, но прекрасно понимала, что происходит на самом деле. Она родилась естественным путем, в отличие от сосудов, которые рождались из «пустоты», а затем искусственно были взращены как Чистый Сосуд.
Рыцарь стоит неподвижно, размышляя несколько секунд.
«Расскажи мне то, как ты думаешь, что ты знаешь, Дитя».
Короткая пауза.
«`Чистый Сосуд`, о котором ты говоришь, возможно, был моим собратом. Наши собратья были отвергнуты и брошены, потому что они не могли быть полностью пустыми. У них были мысли, чувства, амбиции… но они были нечистыми, не подходили для того, чтобы по-настоящему сдерживать живую инфекцию».
Бледный Ребенок молчит. Она размышляет, как ответить Сосуду. Но затем он снова отвечает:
«У всех вас есть чувства»,— снова делает паузу, затем продолжает,— «Пожалуйста, не думай, что вы все бесчувственны. Я знаю некоторых из вас... Не все из вас подходят на роль сосуда. А может быть, и вообще никто...»
Голова маленькой фигуры опущена в слегка печальный момент, от тяжёлых мыслей. Такая маленькая, но такая разумная.
От Сосуда не наблюдается никакой заметной реакции, но тон его речи кажется более сочувствующим.
«Да. У других Сосудов до меня были эмоции и мысли. У меня они тоже были, потому что я такой же, как они. Но я более пуст, чем любой из моих собратьев. Они не могли сдержать инфекцию, а я могу».
Долгая пауза. Он стоит спокойно, не двигаясь.
«Как много ты на самом деле знаешь о нас, Дитя? О нашем `отце`?»
«Достаточно сказать, что я не разделяю мнение нашего `Отца`.»
Она на мгновение замолкает, прежде чем снова выпрямить голову и посмотреть вперед, стоя рядом с Сосудом.
«Ты для него просто расходный материал. Ты понимаешь это? Его план может сработать, а может и нет...»,— затем Бледный Ребенок поднимает голову, чтобы посмотреть на рыцаря, который стоял рядом, такой же неподвижный,— «Я не спорю, ты может самый `пустой` из них, наверное, но у тебя все равно есть какие-то чувства. Даже если вы все были рождены для этой цели, пусть не самым гуманным образом, но все же... Неужели нет другого выхода, кроме как обречь сотни таких, как ты, на страдания ради иллюзорной надежды, что это вообще нужно?»
Чистый Сосуд молчит. Он не может пошевелиться, да и не хочет. Но некоторые эмоции проступают в его тоне речи, несмотря на его попытку оставаться совершенно стоическим и бесчувственным.
«Другого выхода нет, Дитя. Мы все еще можем чувствовать живую заразу, которую наш `Отец` намеревался сдержать, избавить это королевство. Другого пути нет, и никакой другой путь не сработает. Мы — единственная надежда»,— cнова эта мучительная пауза в его словах,— «Наш `отец` знает, что у нас есть эмоции. Он знает, что у нас есть воля. Но он все равно это делает».
Минута молчания, ознаменовавшая гробовую тишину. Бледное Дитя долго молчало, словно обдумывая сказанное ранее. Затем она посмотрела вперед и произнесла эти слова:
«Я не хочу, чтобы королевство страдало, и не хочу, чтобы его народ подвергался риску инфекции. Что я могу сделать как будущая правительница, будучи единственной истинной наследницей престола?»
Она имела в виду, что рождена в результате чистого союза Бледного Короля и Белой Дамы. Затем она снова продолжила:
«Я не хочу, чтобы мои `братья`, вы, сосуды, так же страдали, каждый из вас не виноват в том, что родился, у вас должен быть выбор».
Сосуд вообще не реагирует, но его тон становится теплее. Он говорит по-прежнему медленно и монотонно, но теперь в нем чувствуется намек на другую интонацию.
«Ты ничего не можешь сделать. Ты истинная наследница Бледного Короля... ты его дочь. Его возможно единственная дочь. Ты ничего не можешь сделать. Если бы это зависело от тебя, наш `отец` запер бы тебя, чтобы ты никогда не могла вмешаться и увидеть `рождение` Сосудов».
«Выбора нет, Дитя».
После недолгих раздумий Бледное Дитя все-таки решилась ответить снова:
«Именно это он и пытался сделать».
Говорит она своим спокойным тоном. Подтверждает, что Бледный Король пытался оградить ее от происходящего с самого начала.
«Но возможно есть выбор…»,— внезапно ее речь становиться более решительной, — «Мое тело подходит для запечатывания чумы».
Она поднимает голову, чтобы посмотреть на Сосуд, отчего ее тон становится спокойнее, а слова звучат немного громче.
«Я долго над этим размышляла. На мне защитная печать, во мне можно попытаться запечатать инфекцию, и благодаря печати мое тело и разум невозможно будет покинуть или уничтожить. Меня можно ранить гвоздем, но не заклинанием или чем-либо еще...»,— снова легкое движение головы чтобы приподнять взгляд на высокую фигуру рядом,— «И ради спасения королевства, его жителей и моих `собратьев`, как будущая правительница, я готова пожертвовать своей жизнью».
Здесь она заканчивает свой монолог.
После короткой паузы Чистый Сосуд говорит, тон все еще присутствует.
«Нет. Ты не можешь рисковать своей жизнью. Неважно, насколько сильна твоя печать. Инфекция может взять под контроль любого носителя, даже с печатью. Она может и будет заражать носителя и выходить через него. Сосуд не должен чувствовать, не может чувствовать, не иметь мыслей или чувств. Ты не подходишь... и даже если бы ты была...»,— снова продолжает, —«... не можешь. Ты его собственное дитя. Он ни за что не рискнет потерять тебя. Он не рискнет будущей `королевой`».
Внезапно слышится более громкий голосок, словно возражавший, против его слов:
«Но рискнет ли он другими своими детьми? Очевидно... Даже если так, это лучше призрачной надежды на спасение, я не хочу рисковать никем. Лучше пожертвовать собой одной, чем сотнями других, таких как ты»,— ее рука протягивается чтобы взять высокого рыцаря за подол его плаща,— «Я не хочу, чтобы тебя постигла та же участь, что и `первого`...»,— Бледное Дитя снова продолжает говорить, еще решительнее, но в то же время спокойно,— «Даже если у меня есть эмоции и чувства, честь не может быть сломлена. Печать может сдержать заразу, а чистый, твердый разум, как пустота, очистит любые мысли».
Но Сосуд, прерывает ее и говорит громче, чем прежде, его голос более решителен и тверд.
«Мы не его дети. Он не хотел нас, он не видел в нас своих детей. Ты не такая, как мы, ты его дочь, его единственная. Надежда на будущее, будущее его королевства, будущая правительница Халлоунеста. Это королевство не будет существовать без тебя. Мы не можем рисковать тобой, даже если ты способна стать сосудом, Дитя».
«Мы должны страдать. Это наша единственная роль и цель».
Выслушав его речь, Бледное Дитя делает несколько шагов вперед и затем встает прямо перед Чистым Сосудом. Она поднимает голову, чтобы посмотреть на высокую фигуру.
«Если я ничего не сделаю, мне даже нечем будет править. Посмотри вниз, от Халлоунеста почти ничего не осталось. Некогда процветающее королевство лежит в руинах. Настоящий правитель действовал бы здесь и сейчас, готовый пожертвовать всем ради них. Даже если цена слишком высока».
Она делает паузу, поворачиваясь к рыцарю, оглядев территорию дворца.
«Наш `отец` совершил ошибку, много натворил... Да, он пытается все исправить, но все можно было решить в самом начале... А теперь нет выбора, либо запечатать чуму, либо уничтожить `грёзы` вместе с ними».
Чистый Сосуд отвечает таким же глубоким и монотонным голосом, как и прежде:
«Ты не можешь спасти нас, Дитя. Если ты станешь носителем чумы, ты сама станешь таким же плохим правителем. Возможно, даже хуже... Нет решения, которое спасет всех нас или спасет все это королевство. Все, что можно сделать, просто уничтожит еще больше.»,— долгая пауза, затем Пустой говорит, и его тон голоса становится немного теплее, чем раньше. Слова кажутся немного быстрее, хотя все еще медленнее по сравнению с большинством.
«Здесь никто не победит».
Бледное Дитя опустила голову. Она долго молчала, но затем начала говорить:
«Ты прав, здесь никто не победит. Нам придется идти на жертвы... Но разве это лучше, чем пожертвовать, тем, кто определенно сможет это сделать с большей вероятностью... Чем нести такие большие потери? Вы, «сосуды», этого заслуживаете? Вы все еще те же `дети`, как и я».
Дитя говорила грустно, но она часто опускала голову, потому что устала постоянно смотреть на высокий рыцаря.
Полый рыцарь стоит на месте, не двигаясь, и его тон все еще медленный и монотонный. Но в голосе все еще слышен легкий намек на эмоции:
«Бледный Король не думает о нас, Дитя. Ему плевать на `Сосуд`, но он заботится о тебе. Мы не достойны беспокойства, но ты его единственный `наследник`»,— он наклоняет голову чуточку ниже, смотря на маленькое существо в серой мантии прямо перед ним, — «Он убьет каждого из нас, чтобы спасти себя или тебя. Он может утверждать, что делает это, потому что мир обречен, и должен сдержать инфекцию... но он не настолько благороден».
После минутного молчания Дитя делает шаг вперед и наконец твердо, но вежливо просит Сосуд об одном одолжении:
«Я хочу сказать еще одну вещь. Пожалуйста, не мог бы вы наклониться?»
Бледный Ребенок попросил полого Рыцаря присесть, хотя бы ненадолго, он просто высокий, а она хочет сказать ему что-то, глядя прямо в его пустые глазницы…
Сосуд слегка наклоняет голову.
«Конечно».
Сосуд присаживаться на одно колено, опускаясь под углом зрения Бледного Ребёнка, его массивное тело всё ещё возвышается над ней.
«Спасибо».
Затем Бледный Ребенок делает шаг вперёд и говорит, почти вплотную Ее остекленелые голубые глаза смотрели прямо в пустоту.
«Но я так не думаю. Я не наш `отец`, я не Бледный Король».
После этих слов она делает лёгкое движение, поднимая свои белые руки выше, широкий рукав её серого одеяния обнажает её светлые ладони. Бледное Дитя нежно берёт голову Чистого Сосуда в свои руки и наконец продолжает говорить:
«Даже если мои слова ничего не значат, даже если я ничем не могу помочь, как бы сильно я этого ни хотела, я всё равно не сдамся»,— она внезапно склоняет голову, чтобы прижаться лбом к морде рыцаря,— «Прости меня, не только ты, но и другие `сосуды`. В конце концов, я, вероятно, не смогу помочь даже тебе, даже если бы я действительно захочу...»
Сосуд молчит. Никто никогда не прикасался к нему так, как это делал Бледный Ребенок, не предлагал ему утешения, не проявлял к нему привязанности таким образом.
Он не реагирует на прикосновение, но и не может отвести `взгляд`. Ему никогда раньше не проявляли привязанности к тому, что он есть, и он не может не задаться вопросом, заслужена ли такая доброта или подлинна ли она. Ибо что такое `сосуд`, чтобы проявить к нему такое сострадание, такую... привязанность? Это не то, чего ожидает любой ему подобный...
Полый Рыцарь не может придумать ответа, на ее слова.
Бледное Дитя наконец отпускает Чистый Сосуд и отходит ровно на шаг. Ее руки все еще на его морде. Она смотрит на него всего несколько мгновений, прежде чем снова заговорить:
«Ты тоже заслуживаешь уважения. Ты не какой-то там инструмент, хотя это то, что заложено в тебе, может быть, я просто пытаюсь утешить пустоту... Но иначе меня будут мучить совесть и печаль. За то, что я позволила этому случиться».
После извинений она полностью отпустила Сосуд, снова спрятав руки в своем сером одеянии.
Сосуд наконец встает с колена и смотрит на Дитя.
«Мы не заслуживаем сострадания. Мы `сосуды`, Дитя, а не насекомые. Мы созданы, чтобы сдерживать инфекцию. Мы оружие, инструменты, а оружие нельзя утешить. Мы этого не заслуживаем»,— еще одна пауза. В голосе рыцаря, несмотря на его медленный, бесстрастный тон, слышен слабый тон надежды,—
«Но я все равно благодарю тебя, Бледное Дитя».
Она молчит лишь мгновение, поднимая голову, когда Сосуд встает с колена, а затем отвечает:
«Обещай мне, что будешь `последним`. Хорошо?»
Маленькая фигура имела ввиду, те самые ее слова, что он не первый сосуд, которого взращивали здесь... Она просто пыталась найти утешение в своей беспомощности и в том, что определенно ничего не может сделать, несмотря на свою решимость или некое желание.
Рыцарь стоит прямо. Он замирает, но через пару секунд слышится ответ:
«Я обещаю быть последним `сосудом`. Я не говорю за других, потому что я не могу слышать их мысли, как раньше… но я постараюсь помешать нашему `Отцу` создать их снова. Ни один `сосуд` не будет создан после меня».
«Даю тебе слово, Дитя».
После этих слов Бледное Дитя некоторое время оставалось с Чистым Сосудом, словно принимая его обещание как должное, а затем ушла обратно в свои покои, где-то в глубинах дворца.
С этого момента она больше не попадалась Полому Рыцарю на глаза, как будто просто исчезла в белых стенах этих покоев.
Чистый Сосуд некоторое время оставался неподвижным, прежде чем вернуться к своим обязанностям. Теперь он будет ждать. Ждать дня, когда он сможет выполнить свое предназначение и решить свою судьбу... или судьбу королевства.
На этот раз у него появилась надежда.
***
Время шло, дни шли. Неизвестно, сколько времени прошло. Королевство все еще увядало, а чума разрасталась, Бледный Король все еще готовил свой `план` спасения. И вот Чистый Сосуд, стоящий на том же месте, слышит за собой широкие, размеренные шаги, доносящиеся из глубины дворца.
Сосуд медленно поворачивается к ступеням позади себя, глядя вверх на коридор, из которого они пришли, его внимание сосредоточено. Кто бы это мог быть? Бледный Король отсутствовал, и очень немногие осмеливались вторгаться в Белый Дворец без приглашения.
Вдруг белая фигура приближается, молча останавливаясь прямо перед рыцарем, спустившись с белых ступеней.
«Ты ничуть не изменился».
Знакомый голос, Бледное Дитя? Она уже не была маленькой, и ее серое одеяние и мантия сменились длинным плащом, темно-серой короткой накидкой и доспехами на левом плече. Ее рост уже достигал плеч Чистого Сосуда. В руках теперь уже взрослого Дитя виднелся, длинный, широкий гвоздь.
Полый рыцарь наконец заговорил, его голос спокоен и монотонен. Взгляд опускается на Бледного Ребёнка, хотя он не выказывает никакого удивления. Он этого ожидал. Бледный Король не позволил бы ей просто уйти...
«Дитя... это ты. Ты... выглядишь иначе...»,— сосуд замолкает, пытаясь тщательно подобрать слова,— «Ты выросла».
Легкий вздох слышится из ее уст, когда она наконец отвечает:
«Да, это заметно. Но увы, я не похожа на будущего правителя Халлонеста, как видишь. Скорее больше похожу на рыцаря...»
Бледный Ребенок замолкает, делая шаг вперёд, на том самом месте, где они говорили так давно. Ее взгляд был устремлен будто сквозь него, устремленный на пейзаж королевства, и она стояла плечом к плечу с Сосудом, который повернулся вместе с ней.
«Бледный Король, в конце концов, не принял меня как сосуд. Ты был прав, но должна ли я сдаться? Чем я хуже тебя как `жертва`?» — спрашивает спокойный голос.
Высокая фигура, стоя к ней плечом к плечу долго молчит. Он не знает, как реагировать. Она стоит так близко… Уже не такая маленькая, и беззащитная как казалось прежде…
Он смотрит на Дитя и снова говорит, его холодный тон все еще присутствует:
«Ты не Сосуд. Ты выросла. Выросла в бойца»,— затем более мягким тоном, но все еще спокойным и бесстрастным,— «Ты выросла в рыцаря. Это то, чего `он` хотел бы».
Бледное Дитя склоняет голову и после паузы снова говорит:
«Воин, рыцарь, который должен сдаться без боя и стать королевой»,—она снова смотрит вперед, они оба, кажется, смотрят в одну и ту же точку вдалеке,—«Я не прекращу сражаться. Возможно, ты не поймешь этого `рождения в пустоте`. Но это чувство чести».
Голос Бледного Ребенка становится тверже, но все еще мягок и спокоен.
«Я не понимаю такой `чести`. Ни один жук, ни один `сосуд`, и уж точно ни один Рожденный в пустоте никогда не поймут этого»,— Рыцарь поворачивает голову к Ребенку в полном объеме, возвышаясь над ней.
После спокойного, бесстрастного момента Чистый Сосуд говорит с легким намеком на эмоции в голосе:
«Я связан своим долгом. Мой долг — запечатать чуму. Я должен выполнить свое предназначение. Это единственное, единственное предназначение `Сосуда`».
Внезапно слышен вздох, когда Бледное Дитя тоже поворачивается, слегка приподняв голову:
«Ты помнишь обещание, которое ты дал мне?»,— после этого она слегка сжимает рукоять своего гвоздя,— «Если я не смогу выполнить то, что запланировала, ты должен стать `последним сосудом` и принести мир в Халлоунест. Любой ценой».
Дитя ясно упоминает и свой план, который, вероятно, не будет осуществлен, но она будет бороться до конца.
Сосуд тратит время на то, чтобы обдумать информацию, затем говорит спокойным и бесстрастным тоном, его слова кратки и прямолинейны:
«Даю тебе слово, Бледное Дитя. Если ты потерпишь неудачу, я выполню то, что ты намеревалась сделать. Любой ценой»,— заканчивая говорить, рыцарь протягивает руку и кладет ее на плечо стоящей рядом,— «Но я верю в тебя, Бледное Дитя. У тебя все получится».
«Большое спасибо за то, что ты был честен со мной».
После этих слов ее тело едва уловимо дрогнуло, когда она решила отвернуться, но в тот момент, когда она хотела уйти.
"Мы исполним наш долг".
И затем рука Полого рыцаря соскальзывает с плеча стоящей рядом с ним фигуры.
Сосуд тихо кивает в знак признания слов Бледного Ребенка. Через мгновение она начинает уходить хотя успевает сделать лишь шаг, но останавливается. Рыцарь внезапно продолжает говорить:
«Прежде чем ты уйдешь, есть... еще кое-что, о чем я хотел бы тебя спросить, Дитя».
Бледное Дитя на мгновение замолкает, она не поворачивается к нему лицом, они стоят спиной друг к другу.
«Так спроси меня, пока не стало слишком поздно»,— она позволяет задать этот вопрос, как будто предчувствует, что они больше никогда не смогут поговорить после...
«Я...»,— Чистый Сосуд на секунду будто колеблется. Это настолько не похоже на него, что не знает, как справиться с этими чувствами,— «Никогда не было никого, похожего на тебя, Дитя. Ты... другая».
Еще одна пауза, затем он снова говорит, голос ровный и спокойный, но с легким оттенком... сострадания?
«Пожалуйста. Не убивай себя».
Долгая пауза. Бледное Дитя стоит неподвижно мгновение и, не оглядываясь, отвечает после мучительного молчания.
«Я обещаю, что не погибну и приведу королевство к процветанию, я сделаю все возможное, чтобы наш народ обрел надежду, как и ты...»
Было ли в ее голосе смирение? Разве ее цель не была иной? Она больше не хотела быть жертвой? Казалось, она давно прониклась уважением к этим самым словам, Рыцаря... Она не сдалась, просто смирилась с этим, с призрачной надеждой, что все еще можно исправить, и что ее усилия не будут напрасны, хотя они все еще неосуществимы.
«Прощай, Чистый Сосуд».
Высокая фигура ничего не говорит, но внезапно подходит ближе и обнимает Бледного Дитя своими огромными руками при этом роняя свой гвоздь со звоном на землю.
Объятие неловкое, простое объятие с уже легкой разницей в размерах между ними.
Сосуд снова говорит с ней, его тон спокойнее и мягче обычного:
«Прощай, Бледное Дитя. Иди. Теперь ты должна. Я буду ждать тебя здесь, даже если больше никогда тебя не увижу…»
Бледное Дитя внезапно вздрогнула, явно не ожидая такого объятия сзади. Этого невозможно было ожидать от бесчувственного Сосуда. Но теперь она стояла неподвижно, глядя на белую лестницу, которая скоро должна была привести на верхний уровень дворца.
«Я обязательно вернусь, и мы снова поговорим. Потому что теперь я знаю, что ты будешь ждать меня».
Внезапно хватка Чистого Сосуда ослабевает, и Бледное Дитя, всё ещё держащее гвоздь в одной из своих рук, поворачивается, чтобы посмотреть на него, прямо в его пустые глаза. Ее левая рука тянется, чтобы коснуться его морды.
«Мы будем последними жертвами. Давайте сделаем то, для чего мы рождены».
Ее голос был спокойным, но теплым, как будто она прощалась и утешала бездушный, пустой Сосуд. Хотя она все еще старалась не вызывать у него никаких эмоций, но ведь это неизбежно.
Он с самого начала был испорчен.
Чистый Сосуд кивает в ответ на слова Бледного Ребенка и медленно отпускает его. Он отходит от ее, пригнувшись чтобы поднять свое оружие с пола, хотя все еще не сводит глаз белой фигуры в сером плаще. Его голос снова бесстрастен, но кажется искренним, когда он встал прямо.
«Я буду ждать твоего возвращения. До тех пор пусть надежда хранит тебя».
С этими словами полый рыцарь снова поворачивается, чтобы посмотреть с балкона дворца, устремив свой взгляд на далекие земли Халлоунеста.
«Да пребудет с нами надежда».
После этого Бледное Дитя опускает голову и, оторвав кончик ногтя от пола дворца, молча отворачивается и поднимается по этой самой лестнице, снова оставляя Чистого Сосуда в полном одиночестве. Только легкий стук ее удаляющихся шагов, тихое эхо, было слышно за его спиной.
Шаги со временем становятся тише, пока их наконец не становится не слышно. Затем наступает тишина. Долгое время рыцарь стоит там, размышляя о смысле этого краткого визита, прежде чем опустить голову и отойти от балкона.
Чистый Сосуд стоял неподвижно, молча наблюдая, как фигура Бледного Дитя исчезает вдали. На мгновение кажется, что он собирается заговорить снова, но, похоже, он думает иначе и хранит молчание. Затем, со странным, почти меланхоличным блеском в глазах, поворачивается и медленно направляется обратно в глубины дворца своего `отца`.
***
С того момента прошло совсем немного времени, и вот настал тот самый день. День, когда пришло время исполнить свой долг.
Идя по пустынным коридорам Белого Дворца вслед за Бледным Королем, Чистый Сосуд мог почувствовать себя немного иначе? Как будто он так долго ждал этого момента, но что-то было не так...
Уже проходя мимо «пустых» покоев, он заметил одного стражника, который неподвижно стоял у входа. А за проходом виднелся постамент, на котором лежала белая фигура с гвоздем в руках. Неподвижная.
Он на мгновение замирает, когда замечает стражника, охраняющего вход в покои, хотя в конце концов отводит взгляд, продолжая следовать за `отцом`.
Странное, странное чувство неправильности наполняет его… но, конечно, оно не может выразить это Правителю. Он просто следует за ним, зная, что что бы ни случилось, Бледный Король не отступит.
Вскоре они оба достигли тронного зала Белого Дворца. В центре — огромная чаша, наполненная какой-то… неизвестной жидкостью.
Как только они прибыли, началась церемония «посвящения», никого не было, кроме Чистого Сосуда и Бледного Короля.
В безмолвной тишине состоялось «формальное посвящение» рыцарей. Перед тем, как они вдвоем покинули дворец, чтобы выполнить предназначение Сосуда и запечатать его.
Стоя на одном колене перед правителем, Чистый Сосуд не мог не чувствовать, что он обязан войти в те покои, прежде чем покинуть дворец с отцом.
Рыцарь встал с колена, когда посвящение закончилось. Бледный Король кивнул и повернулся к Сосуду, его молчаливый способ дать ему разрешение уйти. Сосуд кивнул один раз в ответ, прежде чем опустить голову и уйти. Несмотря на ситуацию, Полый не мог избавиться от ощущения, что что-то было не так. Это было не плохое чувство, просто… что-то странное. Возможно, слова Бледного Ребёнка задели его, несмотря на спокойную, бесстрастную натуру `сосудов`.
Итак, он пошёл дальше по пустынным коридорам Белого Дворца, где эхом разносились только лишь его собственные шаги, направляясь к тем покоям.
Когда Чистый Сосуд приблизился к ним, стражник замер, словно пропуская «спасителя» их королевства внутрь.
Медленно войдя в светлую комнату, он не мог не заметить что мельком заметил ранее постамент... А на нём, неподвижно, с гвоздём в руках, на спине лежало Бледная Дитя. Она просто спала? Только это был не совсем сон...
Сначала Полый Рыцарь в замешательстве посмотрел на `спящую` фигуру... Она просто лежала на постаменте, в какой-то странной позе. Чистый Сосуд сделал шаг вперёд и остановился. Что-то было не так.
Сосуд на мгновение замер, а затем внезапно понял.
Бледный Ребенок не дышал.
Рыцарь сделал шаг еще вперед, его взгляд был непоколебим от... страха? Ужаса? Что бы это ни было… Это было не то, что Чистый Сосуд даже должен был чувствовать.
Странное, жуткое чувство усиливается, и Полый подходит к лежащему телу и смотрит на его сверху вниз, в безмолвной тишине, на его в остальном пустом взгляде, возможно едва уловимый намек на что-то иное... Возникает небольшая пауза, когда он смотрит на Бледного Ребенка сверху вниз. Медленно тот протягивает руку к ее плечу и нежно касается кончиками пальцев ткани плаща Бледного Дитя, и вуали которой она была накрыта сверху.
Сосуд не говорит ни слова.
Она потерпела неудачу. Бледный Ребенок не выполнила свой долг. Ее амбициям не суждено было сбыться, потерпела поражение в этой `битве` против своего `отца`. Бледный Король просто не позволил ей пожертвовать собой, как она так хотела сделать, ради королевства, ради них всех.
Она не хотела видеть как королевство падет окончательно.
Бледное Дитя, спящее как `мертвое`, в положении на спине с гвоздем в руках, как будто сама хотела спать вечно в этом положении.
Чистый Сосуд еще мгновение смотрит на эту картину, его выражение пустое и непроницаемое. Он медленно наклоняется, стягивая белую, прозрачную вуаль и осторожно берет гвоздь из рук Дитя, откладывая его в сторону у изножья постамента, прежде чем переложить тело в надлежащее положение для `сна`. Затем Сосуд снова останавливается, глядя на Дитя, прежде чем поднять руку и осторожно провести рукой по его голове, откидывая оставшуюся мантию с ее лица.
Рыцарь, просто медленно садиться у изголовья постамента, в таком положении он проводит несколько долгих минут, сжимая рукоять своего гвоздя в руках, опустив свои, длинные рога ниже вместе с головой…
В конце концов Сосуд встает и поворачивается, глядя в окно. Он стоит там некоторое время, его глаза прищурены, а когти сжаты на его орудии.
Прозрачная вуаль, покрывавшая Бледного Ребёнка, соскальзывает на пол после его жеста. И теперь её гвоздь стоит у её ног, затуманенный на пьедестале.
Теперь её запястья покоились на груди, когда Чистый Сосуд поправил позу. Как только он встал с возвышения, сидевший рядом с телом, словно отдавая дань уважения.
Высока фигура обращает свой взгляд к окну, глядя на пейзаж Халлоунеста. Его разум кишит эмоциями, но он не может их показать, и тело ощущается онемевшим, но в его разуме он чувствует себя... преданным. Разгневанным. Обиженным. Расстроенным.
Он не может понять или даже обработать свои собственные эмоции. Всё, что он знает, это то, что он хочет как-то отомстить. Рыцарь никогда раньше не чувствовал себя так, но теперь он знает, что должен что-то сделать. Он не может просто так следовать за Бледным Королем в глубины, не сказав ни слова, ничего не сделав. Но как бы не хотелось, он все равно этого не сделает.
Но вдруг что-то как будто коснулось его сзади... Словно какая-то тяжесть легла ему на плечо...
В этот момент его мысли словно испарились. Что это? Какой-то знак? Бледное Дитя лежало неподвижно, прямо перед ним, но в то же время она как будто стояла позади него, как будто утешая его... Она как будто хотела сказать ему:
«Время пришло».
Сосуд замирает, прислушиваясь. Что это...? Что-то касается его плеча. Он чувствует что-то странное, внезапную тяжесть на нем и ощущение знакомого присутствия позади него. Полый замирает, его разум кружится. Что это? Это действительно Бледное Дитя, говорящее с ними? Ощущение... оно кажется почти реальным, как прикосновение... Этого Дитя.
Чистый Сосуд не поворачивается. Он просто стоит там, глядя в окно покоев и бледных земель Халлоунеста.
После этого странное ощущение просто исчезает. Время действительно пришло. Пришло время исполнить свой долг.
Сосуд на мгновение замирает, прежде чем медленно повернуться. Он смотрит на Бледное Дитя, неподвижно лежащее на пьедестале. Затем он делает шаг назад. Проходит несколько ударов, а затем он поворачивается и молча покидает эти покои, чтобы наконец присоединиться к Бледному Королю в тронном зале.
Когда он это делает, он чувствует себя... странно. По-другому. Он не уверен, что именно он чувствует, но он чувствует себя... каким-то образом изменившимся.
***
После завершения «церемонии посвящения» Бледный Король и Чистый Сосуд покинули дворец, оставив позади остальное. Они отправились в глубь королевства, спускаясь все ниже и ниже, пока не оказались в месте рождения «Полого Рыцаря».
Запечатав Сосуд уже в храме `черного яйца`, Бледный Король пошел своим путем, зная, что Чистый Сосуд выполняет свой долг, пока он, наконец, не нашел свое предназначение и не запечатал `свет` в своем теле.
Он стоял там, во тьме, повешенный цепями, и вдруг из тьмы его сознания раздался голос…
«Ты исполнил свой долг.»
