Желание

      – Ладно, госпожа Кастория, я, пожалуй, пойду в свои покои. Нужно ещё столько мыслей привести в порядок, – Фаенон внезапно нарушил затянувшиеся мгновения тишины между ними и медленно направился к выходу.       – Как пожелаешь. Береги себя, – с леденящим спокойствием проговорила Кастория, провожая взглядом удаляющегося Фаенона.       Тот расслабленно отсалютовал ей и скрылся из общих купален, где им довелось пересечься.       Стоило Фаенону остаться наедине, как в голове зажужжали тревожные мысли, одна хуже другой. Что если он не справится с испытанием и златиусы посчитают его слабым и недостойным ни силы, ни звания? Что если проклятие будет настолько ужасным, что он не сможет с ним совладать и сойдет с ума? А если Титан просто не примет его, и Мидей действительно лучший кандидат на божественную силу…       Хотелось напиться до беспамятства, чтобы у человеческого тела не осталось сил сопротивляться чарам Гипноса, и все мысли испарились бы под тяжестью сна, но это было не в его стиле, да и алкоголь был ему противен.       Люди, отдыхающие в купальнях, радостно приветствовали Фаенона, предлагали ему блюда со снадобьями и вкуснейшее вино, но тот вежливо отказывался, не желая сбиваться со своего пути в личные купальни златиусов. Он проходил мимо старцев, которые хотели дать ему благословение на победу в грядущих битвах, и мимо молодёжи, которая бежала к юному златиусу, чтобы тот расписался на обрывке салфетки. Перед каждым он тактично извинялся, кланялся, удерживая на лице улыбку вежливости, скрывающую душащую тревогу.       Когда массивная дверь с глухим стуком захлопнулась за ним, отрезав общие купальни от приватных покоев златиусов, Фаенон наконец-то позволил себе выдохнуть. Напряжение, сковывающее плечи, постепенно отпускало, и он почувствовал, как мышцы облегченно расслабляются.       Задумавшись лишь на секунду, Фаенон резко развернулся и направился быстрым шагом к купальням Мидея. Он невольно бросил беспокойный взгляд по сторонам: вдруг Трибби незаметно следит за ним, спрятавшись за той крупной вазой? Но в коридоре царила звенящая тишина, нарушаемая лишь его собственным сбившимся дыханием и легким шорохом одежд. Собравшись с духом, Фаенон глубоко вдохнул и быстро скользнул в покои Мидея. Он сразу же захлопнул за собой дверь и облегченно прислонился к ней спиной.       В лицо ударил поток свежести, пустив по коже табун мурашек. Фаенон наконец-то смог вздохнуть полной грудью и успокоить тревожно бьющееся в груди сердце.       Хозяин покоев, казалось, не услышал, как незваный гость вторгся в его личное пространство. Мидей задремал в своей скромной купальне: он облокотился о каменную стену, безвольно склонил голову набок; длинные светлые ресницы слегка подрагивали, пряди волос от влаги прилипли к умиротверëнному лицу. От воды поднимался полупрозрачный пар, окутывая идеальное обнажённое тело бессмертного воина.       Взгляд Фаенона зацепился за капельку пота, что стекала по ритмично вздымающейся груди, очерчивая алые ветвистые татуировки. Его щёки невольно заалели то ли от жара воды, что добрался до него, то ли…       – Чего тебе? – внезапно подал голос Мидей.       – Как давно ты не спишь? – неуверено спросил Фаенон, ступая вглубь помещения. – Надеюсь, не разбудил своим визитом.       – Я не спал, – коротко ответил Мидей и с громким плеском воды выбрался из купальни.       – Я хотел предложить… – глаза Фаенона разширились до размера крупной монеты, когда он увидел нагое тело Мидея, которое поблескивало от влаги в закатном солнечном свете, пробившемся сквозь занавески. Тот даже не пытался прикрыться от гостя, бессовестно демонстрируя достоинства своего тела. – Боже мой, Мидей, прикройся хотя бы… – Фаенон спрятал свои глаза и алые от смущения щёки в сгибе локтя.       – Ты явился в мои покои без стука и спроса и ещё смеешь мне указывать? – с еле различимым раздражением в голосе проговорил Мидей. Он прошёл мимо Фаенона, слабо толкнув того в плечо. Позади Фаенона послышался тихий шорох одежд и звон металла, тот осмелился открыть глаза и перед ним предстал Мидей в кроваво-красном хитоне, заколотом только на одном плече резной золотой фибулой, из-за чего широкая грудь осталась оголëнной. – С каких пор тебя стал смущать мой голый зад, Спаситель?       – Умоляю, заткнись, – Фаенон устало провёл ладонью по лицу, силясь снять остатки румянца.       – Зачем пришёл-то? Предположу, что разглядывание меня не является целью твоего визита, – язвительно проговорил Мидей, не сводя взгляда с Фаенона.       – Устроим спарринг? – уверенно произнёс Фаенон, внимательно вглядываясь в лицо Мидея. – Без копий и мечей, на руках.       – Тебе не хватило многочасовой битвы с Титаном Раздора? Или просто дурь не всю выбило? – Мидей в удивлении приподнял одну бровь.       Не удостоив его ответом, Фаенон отошёл к лежаку, на котором ранее Мидей оставил свои алые одежды. Он скинул с плеч увесистые доспехи и следом тяжёлый плащ, стянул сапоги и, с секунду замешкавшись, он принялся подрагивающими от волнения пальцами растегивать пуговицы своего жилета.       Фаенон предстал перед Мидеем с оголённым торсом. Его тело было подтянуто и сложено не хуже тела бессмертного воина, который потратил на тренировки больше лет, чем Фаенон ходит по земле. Стоило Мидею заметить уродливый шрам слева под рёбрами, как в сознании всплыло воспоминание, которое он больше всего хочет забыть. Это была одна из первых битв, когда им довелось сражаться бок о бок. Фаенон, словно не знал ценность своей жизни, бросался на наступающих отпрысков титанов, умело пронзал их тела серебристым клинком и ликовал после каждого титана, что золотым пеплом разлетался по ветру. Забывшись в радости от своих побед, он не заметил, как чудом выживший отпрыск титана подкрался со спины и пронзил его тело каменным клинком. Этот шрам остался болезненным напоминанием для них о смертности тела Фаенона. После того сражения он совсем не изменился: по-прежнему ставил свою жизнь ниже жизни любого другого воина или жителя Охемы.       – Ты точно предлагаешь мне спарринг, а не–       – Именно его, – не дал договорить ему Фаенон и встал в боевую стойку, демонстрируя свой серьёзный настрой.       Не дождавшись ответной реакции от Мидея, Фаенон резко сделал выпад, сократив расстояние между ними. Мидей с лëгкостью увернулся от удара Фаенона, сделав полшага вбок.       – Что получит победитель, Спаситель? Неужели только возможность пару раз стукнуть оппонента? – язвительно проговорил Мидей, обходя Фаенона, который пытался перевести дух.       Надеясь, что Мидей потерял бдительность из-за разговоров, Фаенон снова пошёл в наступление. Ему нужно было обездвижить своего соперника, и тогда победа будет в руках, но Мидей, словно развлекался с маленьким ребенком с тупым деревянным мечом, вновь увернулся от ударов и предательски поставил Фаенону подножку, из-за чего тот чуть было не встретился лицом с камнем пола.       – Оппонент должен будет исполнить любое его желание, – запыхавшись, ответил Фаенон.       Фаенон несколько раз пытался обездвижить Мидея, но тот умело уворачивался, из-за чего шанс разбить нос о стену или пол значительно повышался. Они словно играли в детские салки, только Фаенон был глупым мальчишкой, который предложил поиграть рослому юноше и теперь над ним издевались, не позволяя даже приблизиться к мнимой победе.       – Сражайся, Мидеймос! – крикнул Фаенон. Его трясло от злости и усталости, ноги словно пронзали тысячи иголок, из-за чего стоять ровно было до противного болезненно. – Ты только и делаешь, что принимаешь мои удары! Сражайся! – он кинулся вперёд в отчаянии, пытаясь схватить Мидея хотя бы за одежды, коснуться кончиком пальцев триумфа ложной победы…       Но в его глазах на секунду потемнело. Тупой, сокрушающий удар в спину отозвался пронзительной болью, разлившейся по измученному телу. Следующий удар пришёлся под колени, из-за чего уставшие ноги предательски подогнулись и Фаенон рухнул на пол. Из последних сил он пытался уползти от тени Мидея, что нависла над ним, но его резко схватили за плечо, не позволив отстраниться. Словно ради последнего штриха в вести о своей победе, Мидей мощным рывком прижал его к себе, зафиксировав предплечьем за горло, перекрыв доступ к драгоценному кислороду. Мир сузился до пульсирующих потоков боли, протекающих по телу, и обжигающего жара в лёгких от нехватки воздуха.       – Знаешь, в чëм твоя ошибка, Спаситель? – слова Мидея тонули в оглушающем гуле, заполнившем голову Фаенона. Он не слышал вопроса, сосредоточившись на тщетных попытках вырваться из железной хватки, но Мидей, казалось, сильнее прижимал его к себе, перекрывая доступ к жизненно необходимому воздуху. – Ты не экономишь свои силы. Думаешь, кто-то возложит на твою голову лавровый венок за то, что ты добровольно убьешься на поле битвы или бессильно свалишься с ног от изнеможения, так и не победив врага?       Мидей скользнул взглядом по лицу Фаенона. Веки того были плотно сжаты, губы судорожно раскрылись в бессмысленных попытках глотнуть воздух. Короткими ногтями он слабо царапал крепкое предплечье Мидея, оставляя еле заметные белёсые штрихи на его коже. Сил на сопротивление в его теле почти не осталось. Кожей Мидей отчетливо ощущал бешеную дробь сердца, готового вырваться из груди Фаенона. Каждый удар отдавался пульсацией в его собственной руке, напоминая о хрупкости жизни человека в его руках.       Помедлив ещё мгновение, Мидей ослабил смертельную хватку на шее Фаенона. Воздух с хриплым свистом ворвался в измученные лёгкие. Тот жадно, судорожно вдохнул, бессильно опираясь дрожащими руками о ледяной пол, и его сотряс приступ надрывного, сухого кашля.       – Прости, похоже, я перестарался, – тихо проговорил Мидей. В его глазах мерцала еле заметная тревога.       – Ты победил… – прохрипел Фаенон. Он, шатаясь, поднялся на ватные ноги не без помощи Мидея. – Знаешь, в какой-то момент, я подумал, что ты действительно убьешь меня.       Последняя фраза болезненным импульсом пронзила сознание Мидея, слово выбив у него опору из-под ног. Их спарринги всегда были полны адреналина, ярости и желания выйти победителем. Они бывало заканчивались синяками или ссадинами, ушибами или растяжением, но никогда не угрожали жизни. Всегда существовала незримая грань, которую они безмолвно договорились никогда не пересекать: не причинять друг другу настоящего, непоправимого вреда даже если Мидей бессмертен, даже если Фаенон не видел ценность своего здоровья и жизни.       – Я слышу гул твоих мыслей, Мидей, – прервал его Фаенон, касаясь его плотно сжатых в кулаки рук. – Не нужно терзать себя. Со мной все в порядке. Если хочешь знать, мне даже… понравилось. Это странное ощущение… удушья. Когда-нибудь я вновь попрошу тебя придушить меня.       – Ты больной, – процедил Мидей сквозь зубы, но от прикосновения не отстранился. В его голосе, несмотря на резкость слов, не было злости, скорее скрытое беспокойство.       – Не могу отрицать, – кивнул Фаенон. – Ты победил, можешь просить, что угодно.       – Хочу узнать твоё желание, – спустя минуту молчания проговорил Мидей, внимательно наблюдая за реакцией Фаенона. – Ты бы не предложил, если бы у тебя на уме не было желания для меня.       – И это действительно то, что ты хочешь за победу? Страшно представить, о чëм ты просишь Богов.       – Не томи, извращенец.       – Я хотел попросить остаться у тебя на ночь. Из-за тревог я бы не смог заснуть, а завтра важный день…       – Оставайся, – коротко ответил Мидей. – Я отдам один из своих хитонов тебе, полотенца сам найдëшь. И не думай, что я пущу тебя в кровать, когда от тебя за километр несёт пóтом.

***

      Фаенон невидящим взглядом сверлил стены покоев Мидея, по грудь погруженный в приятно обжигающие воды купальни. Он не верил, что Мидей так просто согласился сперва на глупый спарринг, а затем позволил переночевать у него. Фаенон ожидал получить язвительную фразу наподобие “Неужто забыл дорогу к своим покоям?”, но никак не согласие.       Мидей словно смирился с тем, что Фаенон всегда будет бегать за ним хвостиком, одаривать ненужной заботой и поддержкой. Мидей позволил Фаенону любить его, но ничего никогда не делал в ответ. Так он думал до сегодняшнего вечера.       Фаенон ни разу в жизни не боялся быть искренним, проявлять свои чувства – будь то нежные прикосновения, пылкие слова или заботливые поступки. Ему было стыдно признаться самому себе, но он ждал столь же открытой и эмоциональной реакции от Мидея, но получал лишь колкие фразы в ответ на его слова восхищения и обожания. Теперь ему казалось, что в каждом слове, сказанном когда-то Мидеем, при помощи древнего шифра были скрыты ответные слова любви.       В груди разливалось приятное обволакивающее тепло от мысли, что Мидею он не безразличен, и он сейчас расслабляется в купальне Мидея не по воле судьбы, а потому что тот сам ему позволил.       – Эй, Спаситель, – внезапно подал голос Мидей. – Пролежи в купальне хоть с десяток часов, меньше вонять не станешь.       – Ты давно здесь?       – Достаточно для того, чтобы мне надоело тебя ждать.       Мидей подошёл к купальне и остановился около Фаенона, который с интересом наблюдал за его действиями. Он зачерпнул крупными ладонями теплую воду и без предупреждения вылил её на светлую голову, заставив Фаенона вздрогнуть от неожиданности, словно тот очнулся от поверхностной дрëмы. Мидей с несвойственной ему заботой и осторожностью запустил влажные ладони в мокрые волосы, поглаживая кончиками пальцев кожу головы.       Фаенон склонил голову, подставляясь под прикосновения. Он прикрыл глаза в наслаждении, задышал глубоко и размеренно и обязательно бы повилял пушистым хвостом, если бы у него он был.       – Не спать, Спаситель, – Мидей сжал пряди на его затылке, чуть оттягивая, отрезвляя. – Даю тебе пять минут, чтобы ты помыл свой зад, или я выставлю тебя за дверь в чём мать родила.       Прикосновения Мидея исчезли с серебряных волос и он с тихим звуком шагов удалился в спальню.

***

      После теплой воды тело Фаенона расслабилось, обретя долгожданную легкость. Распаренная кожа слегка покраснела, на щеках появился здоровый румянец. Влажные пряди светлых волос облепили лицо. Фаенон, позволяя себе роскошь пренебречь традициями, кое-как закрепил ткань хитона на бедрах, оставив большую часть тела обнаженной. Влага на коже испарялась, оставляя ощущение приятной свежести.       Фаенон тихим шагом подошёл к спальне Мидея, он уже хотел постучать костяшками руки о дверной косяк, как заметил, что принц снял со своего тела тяжелые украшения, а теперь высвобождал светлые пряди из аккуратно заплетенной косы. Без железных перчаток и увесистого на вид колье Мидей выглядел человечным, уязвимым. Он был похож на обычного жителя Охемы, а вовсе не на наследного принца павшего королевства, чья душа обременена бессмертием, чьи руки по плечи испачканы кровью отца, врагов и друзей.       – Не стой в дверях, – спокойно проговорил Мидей, даже не обернувшись на гостя.       Тихонько хмыкнув, Фаенон, недолго думая, с размаху рухнул на кровать Мидея, из-за чего та жалобно скрипнула под его весом, но Фаенон уже с удовольствием укутывался в мягкое одеяло, вдыхая знакомый, пьянящий аромат хозяина покоев, который въелся в ткань.       – Если ты сломаешь мою кровать, будешь покупать мне точно такую же, – раздраженно бросил Мидей, не сводя хмурого взгляда с Фаенона. Тот же, расположившись поудобнее, блаженно потягивался.       – Как скажете, Ваше Высочество! – лукаво улыбнулся Фаенон и плотнее закутался в одеяло.       – Откуда это “Ваше Высочество”? – Мидей улëгся на подушки рядом.       – Ты же принц! – всё с той же сияющей улыбкой проговорил Фаенон, не сводя с него взгляда. В его глазах читалось такое открытое, бесстыдное восхищение, что Мидей невольно покраснел.       – Ты же идиот, но я не зову тебя так, Спаситель, – выпалил Мидей. – Тем более, принц павшего королевства – не тот статус, которым можно гордиться.       – Для меня это не имеет значения, мой принц. – пролепетал Фаенон и оставил невесомый поцелуй на крепком плече.       Мидей тяжело вздохнул и аккуратно вплëл пальцы в серебристые пряди, с заботой массируя кожу головы. Фаенон зажмурился от удовольствия, продвигаясь ещё ближе.       – Спи. Утром, когда будешь собираться на церемонию, подними меня. Я пойду с тобой. – хрипло прошептал Мидей. Он словно потерял способность говорить в полный голос в окутывающем их полумраке.       В ответ он услышал лишь тихое сопение. Фаенон, забитый своими тревогами, утомленный их спаррингом и разнеженный горячей ванной, уснул, стоило ему прикрыть глаза. Мидей некоторое время ещё перебирал в ладонях влажные пряди, а затем и сам погрузился в сон.       Мидей проснулся один в постели, вторая половина кровати уже успела остыть – Фаенон ушёл давно, а он так и не пожелал ему удачи.