Часть 1
5 февраля 2025 г., 00:14
Сон Кихун знает 132 игрока всего ничего – пару дней. Но за эти пару дней сложно не стать близкими, когда доверили свои жизни друг другу и прикрываете спины на играх и по ночам, дежуря на всякий случай. Первые две игры были одиночными, всё зависело лишь от самого человека, но третья игра в перетягивании каната заставила игроков смертельной игры сгруппироваться.
Они по воле случая оказались в одной команде и смогли выжить — Сон Кихун не смог бы это никак назвать победой, наблюдая, как команда противников падает за край платформы и разбивается насмерть, а тех немногих счастливчиков, что смогли пережить падение и хрипят от боли сломанных костей, безжалостно расстреливают.
Он не может это наблюдать. Не может больше этого слышать. Кихун с трудом стоит на ногах в лифте, что опускает их с чертовой платформы. Руки ноют, кожа в парочке мест стерта до крови, но он не замечает этого, как и голода – в этом месте никого нормально не кормят – он не выдерживает, облокачивается на стену и сползает по ней вниз, садясь на корточки. Закрывает лицо руками и чуть ли не скулит от пережитого стресса и ужаса.
Его команда не в лучшем состоянии. Две девушки хмуро переглядываются друг с другом, ещё один мужчина стоит на коленях и молится богу о прощении и пощады. Всяко лучше, думает Кихун, чем наблюдать, как избавляются от тел. Санву справа от него тоже молчалив, даже ему нечего сказать в этой ситуации, а он самый умный, кого знал Кихун в своей жизни.
Следующие часы до отбоя он помнит плохо. На автомате отстоял очередь за едой, проглотил, не жуя то немногое, что им выдавали на ужин, и вернулся в угол, где его команда решила устроиться. Переставили кровати, переложили матрасы и вот у них что-то вроде базы.
На ночь они распределили дежурства и легли спать. В очередь Кихуна, пока он вслушивался в глухую тишину, ожидая в любой момент поднять тревогу из-за нападения команды 101, он дергается из-за движения совсем рядом. К нему почти впритык садится игрок 132, места совсем немного для двух человек.
132 смотрит на Кихуна с тоской и усталостью, хлопает по колену, и переводя взгляд на экран с суммой выигрыша, начиная разговор, — хоть мы и называем друг друга по номерам, но я хотел бы представиться. Меня зовут Хван Инхо. Давайте и следующую игру держаться вместе, — он пытается улыбнуться, но выходит вымученно и жалко, прикусывает нижнюю губу и опускает глаза на свои ноги.
Кихун лишь кивает на это, вспоминает, что сам ещё не назвал своего имени, и спешно представляется, соглашаясь быть одной командой, пока есть такая возможность:
— Давайте, когда выберемся отсюда, выпьем вместе? Я знаю одно хорошее местечко. – Инхо улыбается на его предложение. И соглашается.
Начало четвертой игры. Их привели в белую комнату и механический голос сказал разделиться на пары в течении пары минут. Кихун и заметить не успел, как Санву быстро вцепился в 199 игрока, отводя глаза от друга детства. Ничего не остаётся, кроме как искать другую пару, думает он. В этот же момент его хлопают по плечу и улыбаются одними уголками губ. Хван Инхо смотрит прямо в глаза и протягивает руку:
– Будете со мной в паре в этой игре? – Кихун принимает рукопожатие и глупо кивает пару раз, соглашаясь.
Их заводят в новую комнату, куда больше той, что они только что были. Она была стилизована под улочки Сеула, в которых сам Кихун когда-то вырос и провел своё детство.
Пары развели по разным углам, солдат в розовом протянул Кихуну и Инхо по мешочку. – Игроки, возьмите по мешочку. В каждом мешочке по 10 стеклянных шариков. Пожалуйста, пересчитайте их. – Оба мужчины приняли мешочки, выполняя указания.
Кихун расслабленно выдыхает, – значит, тут не нужно использовать грубую силу. Я частенько играл с друзьями в шарики, а вы?
– Да, я тоже играл в них в детстве, значит, у нас все шансы победить.
– В этой игре ваша задача, используя набор шариков, сыграть с вашим партнером в любую игру на выбор. Побеждает тот игрок, который выиграет все 10 шариков у напарника.
Улыбка резко пропадает с лица Инхо, а Сон Кихун, в шоке он услышанного, смотрит на мужчину напротив широко раскрытыми глазами. — Повторяю: ваша задача сыграть с вашим партнером в любую игру на выбор. Побеждает тот игрок, который выиграет все 10 шариков у напарника.
Наступает тишина, все игроки между собой переглядываются, в ужасе от осознания происходящего. Кихун не может это принять, разглядывая игрока 132, словно впервые его видит. Тот шумно выдыхает, его лицо темнеет, и он с грустью качает головой.
– Надо придумать, во что будем играть, – слабым голосом начинает Хван Инхо. – Во что вы хотели бы сыграть, Сон Кихун?
Кихун не хочет выбирать игру, он вообще не хочет сейчас стоять тут, играть в какие-то детские игры и пытаться выиграть шарики у другого мужчины. Он трет лицо руками, ему бы сейчас хотелось быть дома, искать работу, бегать от коллекторов, что угодно, а не смотреть на Инхо и играть с ним на смерть.
Ну как, ну как такое может быть?! Эти игры ведет точно сам дьявол, что заставляет играть на жизнь с самыми близкими, кто есть здесь у людей. Он думает, пытается думать, что-нибудь придумать в конце концов, должен же быть другой выход из этого кошмара? Должен же быть…
Из тревожных мыслей его выводит рука, сжимающая его плечо, – Сон Кихун, во что вы хотели бы сыграть? – повторяет свой вопрос Хван Инхо.
Они присаживаются на ступеньки рядом, и Сон Кихуна пробивает ностальгия, как они сидели также совсем недавно, думая, что смогут выбраться из этого кошмара. Но, волей случая, это удастся теперь только одному из них. Кихун откашливается, прежде чем начать, – Может, лучше потратим это время на что-нибудь другое? А в последние минуты подойдем к вон той стене, – он жестом указал на стену за нами, – и бросим по шарику каждый. Чей окажется ближе, тот и победил.
Он это предложил неожиданно даже для самого себя. Просто не может он полчаса провести, пытаясь забрать у другого не просто шарики, а возможность выжить. А тут лишь один раунд, один бросок, и всё решится. Кихун всегда был азартным человеком, столько денег спустил в своей жизни на скачки, что ему привычнее поставить на один ход всё, что у него есть, чем играть сейчас во чтобы то ни было возможно в последние минуты своей жизни.
Инхо разглядывает его некоторое время со странным выражением лица, словно не может поверить в услышанное, но приходит в себя, – думаю, это хорошая идея. Я согласен. Может, просто поговорим? Что привело вас сюда?
– Долги, денег нет, мама болеет, а я даже страховку ее проиграл, – невпопад начал отвечать Кихун. В голове пронеслись мысли и о больной матери, и о дочери, что через год уедет в Америку, и о неподъемных долгах, и об отсутствии нормальной работы в сорок с лишним лет.
Кихун еще раз вспоминает о своей неудавшейся жизни, бывает же такое, куда ни глянь, одни разочарования и неудачи. Жить вместе в его годы с больной и престарелой матерью, которая всё ещё работала, лишь бы как-то прокормить и себя, и своего сына. У неё диабет, но они не могут позволить себе лечение, потому что Кихун сам по дурости и продал их медицинские страховки, наивно считая, что выиграет на ставках, выкупит их обратно, так ещё и подзаработать сможет. Но заработал только ухудшение ситуации, мать с гниющими ногами, продолжающую ходит на работу, пока он транжирит последние деньги на всякую ерунду.
А дочь? Разве не он сам потерял с Каён всякую связь? Кан Ынджи хоть и была груба с ним после развода, но никогда не мешала их общению. Он сам ленился лишний раз позвонить дочке и встретиться, и его мать куда больше делала для своей внучки, постоянно подталкивая Кихуна навестить девочку. Но он лишь изредка звонил ей и навещал по праздникам. И даже подарок никогда не мог нормальный купить – он со стыдом вспомнил зажигалку в виде пистолета.
Кихун всё больше проваливался в самобичевание и осознание собственной никчемности, пока из транса его вывел голос Инхо:
– Моя жена тоже больна. – Эти слова как камень обрушились на Кихуна, – у нее цирроз печени и требуется пересадка. А во время обследования выяснилось, что она беременна.
Его глаза были влажными, а губы слегла дрожали, он еле сдерживался, чтобы не расплакаться. Кихун не мог найти что на это сказать. Он понимал Инхо как никто. Его мать тоже умирала от болезни, на лечение которой абсолютно нет денег и взять их попросту неоткуда.
И Инхо стал рассказывать дальше. Про то, как занимал деньги где только мог, как с каждым днем становилось всё труднее и невыносимее, но после того, как его обвинили во взятке, он потерял всякую веру. Кихун не знал, как можно поддержать его, утешить и ободрить. Ситуация казалась безвыходной.
А после Кихун тоже поделился всем, что сейчас происходило в его голове. Рассказал честно и излишне эмоционально, словно только сейчас осознавая, в какой он яме, которую сам же и вырыл. Он думает о том, как похожи их судьбы, принимая, наверно, самое правильное решение в своей жизни за последние пару лет.
На таймере осталось времени всего ничего, 4:57. Пора. Кихун поднимается первым, протягивает руку, и Инхо передает ему свой мешочек. Кихун пересыпает все шарики в один мешок, оставляя себе и Инхо по стеклянному шарику.
Кихун мешкается, смотрит на стену, на 132 и снова на стену, – давайте вы будете первым?
Инхо соглашается, берет шарик в руку и катает по ладони, нагревая холодное стекло. Чертит ногой на песке линию, встает за нее, проверяет, что не заступает за нее и кидает. Шарик летит к стене, приземляется и катится дальше по инерции. Приземлился в полуметре от стены. Хороший бросок, думает Кихун и улыбается сам себе.
Он передает мешочек со всеми шариками в руки Инхо, оставляя заранее один в кармане, и хвалит его бросок. На лице Инхо нет ни одной эмоции, которую мог бы прочитать Кихун, в глазах напротив он видит боль, сожаление, но самое главное – тягу двигаться дальше. Победить, не смотря ни на что, выбраться отсюда не просто живым, а с 45,6 миллиардами вонн и спасти жену и ребёнка.
Сам Кихун, наверно, и не был никогда таким заботливым мужем, готовым на что угодно ради жены и ребенка. Он вспоминает о Каён, о том, что о ней заботится сейчас отчим куда лучше родного отца, что она в безопасности и её жизнь станет только лучше с переездом, но во рту становится горько от таких размышлений.
Кихун встает напротив стены, как это сделал Инхо, что смотрит на него сейчас неотрывно тяжелым взглядом. Заправляет отросшие спутанные волосы за уши, достает шарик из кармана. Он катает его между тремя пальцами, рассматривая как стекло отражает свет, и выдыхает, готовясь кидать.
Броска не происходит, он роняет мячик себе же под ноги, смотрит на него пустым взглядом, не поднимая головы. Инхо резко хватает его за воротник, глядит злобно, с ненавистью и болью.
– Поднимай! Поднимай и бросай еще раз! – Кричит на него 132.
– Я проиграл, – хмыкает себе под нос Кихун, хлопая Инхо по плечу.
– Ты не можешь… У тебя тоже больная мать, забыл о ней?! – Инхо не может ни поверить, ни принять такого решения от 456.
– Я верю, что из нас двоих у тебя куда выше шанс победить и помочь им всем, – глухо отвечает Кихун.
Времени совсем не осталось, считанные секунды. Инхо уже не смотрит на него, отворачивается, его действия медленные и заторможенные. Голова опускается в тоске, плечи поникли, и так он выглядит ещё ниже, чем есть – Кихун и без этого смотрел на него сверху вниз.
– Спасибо, что играл со мной, Хван Инхо.
Больше никто из них ничего не говорит. Сон Кихун улыбается спине 132, мысленно желая ему удачи выбраться отсюда.
Раздается выстрел.
«Игрок под номер 456 выбывает из игры».
* * *
Хван Инхо трясущимися руками сует карточку в банкомат. На улице ночь, он одет непонятно как, волосы грязные и спутанные. На лице красуются пару гематом, дружок 456 постарался. Вводит пароль и видит то, чего бы так желал всего неделю назад – 45,6 миллиарда вонн. Ни меньше, ни больше. Снимает быстро пару тысяч, вылетает на улицу и ловит такси. Ему есть куда спешить, ему есть ради кого спешить.* * *
Но дом его встречает только подготовка к похоронам и траур. Но дома его встречают только заплаканная мать и злой брат. Джунхо хватает брата за воротник и кричит, кричит со слезами на глазах прямо в его лицо, – Где ты был?! Занимаясь похоронами жены, Хван Инхо закапывает рядом с ней половину себя. Другая половина осталась на играх, с выстрелом во время четвертой игры и черным гробом с розовым бантом. «Я думал, что ты хотел выпить вместе со мной, Сон Кихун».* * *
Он пытался отыскать мать Кихуна, но даже тут спасать было уже некого. Когда он отыскал дом О Мальсун, похоронами занималась её близкая подруга. Она пустила Инхо на поминки, ничего не спросив, настолько сильны было её горе и чувство утраты, чтобы разбираться, кто он он такой. В ней самой он признал мать 218 игрока.
