Месть во спасение

Прогремел гром. Сверкнула молния. Ясная погода в считаные секунды обернулась внезапным ливнем, который отзывался барабанной дробью на могильных плитах. Угрожающе нависшие над головой тучи покрыли некогда кристально чистое небо, словно намереваясь вместить в себя всю мирскую тяжесть. На кладбище уже давно никого не было. Виднелась только одинокая фигура юноши, что печально склонился над могилой, словно надломленная во время урагана ветвь. Жан медленно опустился на колени, совсем не реагируя на холод от взмокшей одежды, за считанные секунды впитавшей в себя всю сырость и грязь. Сколько времени прошло? Часов пять, шесть? Имело ли смысл ещё сидеть ждать и на что-то надеяться? Жан схватился за волосы и надолго застыл, без возможности вдохнуть полной грудью воздух. Внезапно пришло осознание: новая жизнь была дана ему не во спасение, а в жестокое беспрецедентное наказание. Зачем его вообще вернули? Кто этот злодей? Если это Бог, то Жан готов поклясться, что станет главным приспешником дьявола! Снесет все храмы и возведёт свой собственный, где будет порицаться всё, что когда-то было с ним связано. Неужели ему теперь до конца своих дней придётся отыгрывать чужую роль? Он и так двадцать лет прожил словно во сне, ведь человек, который являлся единственной его опорой после смерти матери, оказался предателем. Лжецом. Подделкой. Ален втоптал в грязь всё самое лучшее, что оставалось в нем, и теперь Жан считал себя даже не человеком, а игрушкой в руках избалованного ребёнка, которой долго игрались и затем выбросили, словно мусор. Никчёмный, жалкий, никому не нужный мусор. Ощутив прохладу сырой земли, юноша крепко обнял себя и сжался от страха перед холодом. Теперь единственное, что ему оставалось, — это цепляться за себя, что б хоть как-то сохранить в себе остатки рассудка. Интересно… было бы всё иначе, если б его мама ещё оставалась жива? — Эй, паренёк! Эй, ты живой?! Жан вздрогнул от внезапного хлопка по плечу. Нехотя подняв голову, он увидел, что над ним возвышался худощавый дед в камуфляжной форме, с ружьем. Хотя вид у него был достаточно суровый, Жан не испугался. Ведь того таксиста уже не переплюнет никто. — Эй, малец, ты чего? Оплакиваешь, что-ли, кого-то? Жан молчал какое-то время, а затем прохрипел едва слышно: — Отвали. Густые седые брови пожилого мужчины сурово сошлись у переносицы, прежде чем он ответил: — На этот раз я прощу тебе твою грубость. Вижу, у тебя случилось что-то. Ну ты это, не лежи тут, вставай. Жан больше не реагировал на его слова. Но старик, видимо, был не лыком шит, раз не собирался так просто сдаваться. — Да ладно тебе, малец, вставай. У меня есть для тебя лекарство. От всех бед лекарство. Хоть Жан и был исполнен желанием послать этого назойливого хрыча куда подальше, но в голове у себя давно понял — с такими людьми бесполезно пререкаться. Проще было согласиться, чем тратить последние силы на спор, который может длиться бесконечно. От одной лишь попытки встать мир перед глазами качнулся. В глазах потемнело. Жан уже думал, что сейчас упадёт, но к его удивлению назойливый хрыч, который на первый взгляд казался ему немощным ветхим стариком, вдруг потянул его на себя за руку и буквально вытянул из- под земли, словно какую-то редиску. Глаза у Жана от изумления округлились. Он, конечно, в точности не знал, сколько весит Лиам, но предполагал, что где-то семьдесят с лишним килограмм, не меньше. Тогда какого… — Вы бывший военный? — Немного прогадал, — усмехнулся хрыч. — Однако мыслишь в правильном направлении. Хотя сейчас я всё равно обычный смотритель. Я, кстати, здесь неподалёку живу, зайдёшь? И правда. Всего пара шагов,  и сквозь просветы между стволами уже угадывался дом. По виду такой же ветхий, как и сам смотритель — покосившийся, с облупившейся дверью и крышей. Однако, как только дверь со скрипом открылась, вместо привычной для любого сарая рухляди, перед Жаном предстала весьма прилично убранная комната,  оформленная в стиле буддийской пагоды. На стенах чья-то рука нарисовала тибетских демонов, чей ужасный оскал не предвещал ничего хорошего. Общая картина немного смягчалась благодаря возвышавшийся в центральной части статуи умиротворенного Будды. Но как только взгляд упал вниз, сердце юноши замерло, а затылок обдало холодом. У стоп великого проповедника юноша увидел элегантный деревянный столик со стеклянной курительной трубкой. Со смесью изумления и шока , он обернулся на старика, который будто только и ждал такой от него реакции. — Ну, ты чего застыл? Садись. Я всё ещё жду от тебя рассказ. — Это то самое лекарство? — Да, не поверишь. От него даже плохо с утра не бывает. А затем, как по волшебству, в руках деда появился прозрачный маленький пакет. Его содержимое он с осторожностью высыпал в закругленное отверстие через щель, причём с таким благоговейным трепетом, словно совершал непостижимый никому, кроме него, ритуал. Всё ещё пребывая в замешательстве, Жан медленно сел, пытаясь осмыслить увиденное. Соль, что подобна демону, отравляла сознания сотни людей… Раскалывала их духовное начало на тысячи частей... В отличие от Алена, он никогда не являлся любителем всякой дряни. Его бросало в дрожь лишь от одного воспоминания о том, как ему однажды пришлось ехать за ним в клуб. В итоге он нашёл бедолагу полуживого в луже чьей-то блевотины… Таксист, естественно, отказался их везсти,  и тогда пришлось тащить бездыханное тело друга до дома пешком. В тот момент Жан Арден себе поклялся, что не будет никогда пробовать, ведь если б они вдвоём с этим ублюдком пустились в разнос… кто знает, может тогда заметка о бедном студенте, попавшим под поезд, никогда бы не замелькала в новостных сводках. Ибо тогда он бы покинул этот свет намного раньше, чем ему вообще было уготовано судьбой. Но сейчас… Почему бы ему тоже не покурить, если его рассудок и так помутнён?  Тонкие ароматы из трубки за считаные секунды успели заполнить лёгкие и, похоже, одурманили не только старика, но и его. Жан смотрел и не видел ничего, кроме призрачного дыма, и что-то внутри всколыхнулось, подсказывая, что можно забить на всё и пуститься во все тяжкие. И вот, когда он уже находился на грани того, чтоб впустить в себя сладострастный запах наркотика, Ален с ехидной улыбочкой вновь замелькал в его мыслях. «Эй, дружище, ты теперь такой же, как я? Хах, знал бы я раньше, может, и на могилку б к тебе наведался. Только ты готов скинуться на полтос?» — Да пошёл ты к черту,. — Мыслено выплюнул Жан. Внезапно мрак и жестокость, отягощающие его нутро, вспыхнули, и он застыл, глядя на отражение незнакомого ему парня в шкафу. Хотя нет, уже знакомого, но к которому он так и не смог привыкнуть. Человек в отражении хоть и выглядел, на первый взгляд спокойным, но туманный, немного обезумевший блеск в глазах выдавал его полностью. Ненависть, обида, боль… Всё смешалось в одну кучу, заставляя глубже погружаться в бездонную пропасть ненависти и безумия, пока он полностью не потерял себя. — У вас есть машина? В ответ ему была тишина. А затем из неясного облака послышался громогласный кашель. — Кха-кха! Есть, а зачем тебе? — Да, так. Надо найти одного ублюдка… — Жан смолк и прикрыл глаза. Местонахождение Алена не являлось для Жана тайной. Если того видели с девкой, то значит, что он тусовался в клубе под названием "Токио", где происходило сборище всех местных «плохишей» и мафиози. В какой-то момент, Ален стал там настоящей знаменитостью, ведь продавал только «чистый»  товар. И если догадки Жана всё же были верные, он без зазрений совести превратит жизнь своего бывшего лучшего друга в ад. Осознав, что прожил столько лет, как слепец в неведении, Жан растерял последние крупицы человечности. Утянуть его за собой в бездну. - Вот каков был план.