Я буду жить ради него

После переезда Сета и Мэтта в новые комнаты с их девушками, предоставленные благодаря щедрому финансированию Ваймака, Нил остался один в комнате. Но даже после всех испытаний Нил был как будто опустошен... Травма после гнезда и Балтимора оставила глубокий след, превратив его в замкнутого и пугливого человека. Его отношения с Эндрю, хоть и стали более близкими и доверительными, были омрачены неспособностью Нила преодолеть свои внутренние демоны. Эндрю, несмотря на всю свою грубоватость, пытался помочь, но его попытки пробить стену молчания Нила были столь же успешны, как попытки поговорить с кирпичной стеной. Утро Эндрю началось с тревоги. Он не нашел Нила на занятиях, а утренней тренировки сегодня не было. Его беспокойство росло с каждой минутой. Встретив Кевина и Аарона, он спросил о Ниле. — Никто его не видел, — ответил Аарон, пожав плечами. — На лекциях его не было. — И на ночной тренировке тоже, — добавил Кевин, хмуря брови. Его взгляд был странно напряженным. — Ты проверил комнату? Если найдешь своего «парня», скажи ему, что сегодня только кардио. Нашел кое-какие интересные упражнения, — сказал Кевин. Эндрю, чувствуя нарастающий ужас, бросился к комнате Нила. Дверь была заперта, ответа на стук не последовало. Он не стал церемониться и выломал дверь. Картина, открывшаяся его глазам, заставила кровь стынуть в жилах. Нил лежал на полу, скрючившись, руки были в крови, вены на запястьях были глубоко рассечены. Эндрю застыл на несколько секунд, словно окаменев от ужаса. Затем, с рывком, бросился к Нилу, перевернув его на спину. Он проверил пульс… слабый, еле уловимый. В панике он набрал Эбби. Слёзы, горькие и жгучие, текли по его щекам, но он не замечал их. — Эбби, это Эндрю! Нил… Нил пытался покончить с собой! В общежитии, пульс еле ощущается! — прокричал он, голос надрывался от отчаяния. — Я… Я уже еду, — прошептала Эбби, её голос дрожал. Пока Эндрю, помогаемый подоспевшими Кевином и Аароном, пытался спасти Нила, время тянулось бесконечно долго. Эбби прибыла быстро, но ее лицо, обычно излучающее спокойствие и уверенность, было белым, как мел. Она проверила пульс, наклонившись над Нилом, ее руки нежно коснулись его холодной кожи. Длинная пауза повисла в воздухе, тяжелая и невыносимая. Затем Эбби медленно выпрямилась, ее взгляд встретился с взглядом Эндрю, и в нем он увидел не просто скорбь, а глубокое, всепоглощающее отчаяние. Она ничего не сказала, только покачала головой, и в этом молчаливом жесте заключилась вся безнадежность ситуации. Нил был мертв. Мир вокруг Эндрю распался на осколки. Звуки – рыдания Кевина, приглушенные стоны Аарона, даже собственное тяжелое дыхание – казались отдаленными, приглушенными, как будто он слышал их сквозь толщу воды. Он смотрел на лицо Нила, бледное и спокойное в смерти, и не мог поверить. Не мог принять. Его пальцы, все еще сжимавшие запястье Нила, почувствовали охлаждающую жесткость мертвой плоти. Аарон, будущий врач, опустился на колени, его руки дрожали. Он знал все медицинские процедуры, все способы остановить кровотечение, но здесь была беспомощность, абсолютная и неизбежная. Он понял, что не смог предотвратить его смерть. Это осознание пронзило его с еще большей силой, чем сама трагедия. Кевин, спрятав лицо в руках, издавал глухие рыдания. Нил уже исчезал на 8 лет из его жизни, и теперь снова эта невыносимая боль потери. Он потерял своего друга дважды. И этот второй раз оказался настолько же болезненным, настолько же окончательным. Эндрю остался один, один на огромном, холодном пространстве своего отчаяния. Он потерял Нила, свою любовь, свою надежду. Но в его сердце, среди осколков разбитой жизни, затаилась еще одна мысль, тяжелая и неизбежная: он должен быть сильнее. Он должен защитить своего брата-близнеца и своего кузена, он не мог их оставить без щита, без себя. Он должен жить ради них, ради памяти о Ниле. И эта мысль, хотя и не приносила утешения, стала его единственным маяком в бесконечной темноте боли. Он поднял голову, его глаза были влажными, пустыми, но в них затаилась отчаянная боль. Он будет жить. Он будет жить ради него.