See you in the dark

Школьный звонок вновь оглушительно и резко сообщил об окончании урока, вернув в реальность погрузившегося в свои мысли учителя, сонно ожидающего, когда ученики закончат тест. — Сдаём, — он поднялся со своего места и, оглядев класс, увидел пару явно списывающих учеников, но решил закрыть на это глаза. Тема действительно была сложная. Но один из них даже не пытался скрыть своего безразличия к английскому языку. Он лениво развалился на стуле, оглядывая весь класс от скуки, пока его взгляд на остановился на недовольном педагоге. — Чон, если здесь «два», — тонкий палец указал на еле тронутый тест. — Ты пойдешь к директору. — Как скажете, Господин Ким, — наглая ухмылка не сползала с юного лица ни на секунду. Это раздражало. — После уроков остаёшься переписывать. Весь класс завистливо присвистнул от удачно сложившихся для Чонгука событий. Молодого англичанина Кима хотели все. На переменах они не стесняясь свистели ему вслед, а на уроке перешептывались о вероятном размере его члена, думая, что он не слышит. Или зная, что слышит. В ярости Ким Тэхён со всей силы ударил по столу, надеясь угомонить толпу озабоченных старшеклассников. Получилось плохо. Боль пронзила руку. Какое же он ничтожество. Тэхёну было всего двадцать три года, когда он пришел работать в школу. Ему сразу вручили огромную нагрузку, так как педагогов в школе не хватало, и он смиренно приступил к работе, мучаясь от усталости и постоянных сальных подкатов учеников. Сложнее всего было с двенадцатым классом. Они были почти взрослые и позволяли себе гораздо больше. Ким пытался быть строгим, наказывать, вызывать родителей – тщетно. С этим миловидным лицом его было просто невозможно воспринимать всерьёз. Он действительно полагал, что однажды эти вандалы могли бы начать откровенно лезть ему в штаны, чувствуя полную безнаказанность. Но они не стали бы. В этом классе был свой каратель для каждого, кто хоть на метр подойдет к Тэхёну – беззаветно влюблённый в Кима юный ревнивец. Чон Чонгук. Он отчаянно пытался скрыть свои чувства за маской безразличия как к учителю, так и к самому предмету в целом, но к своему возрасту Тэхён обладал уже достаточным опытом, чтобы распознать эти неловкие признаки первой влюблённости. Чонгук был хорош собой. Действительно хорош. Улыбчивый широкоплечий спортсмен, в свои семнадцать он мог без труда одержать победу в схватке со взрослым крепким мужчиной. Этим преимуществом он активно пользовался при посещении всяких неоднозначных заведений со своими друзьями, когда в конце вечера обязательно с кем-то дрался и доставлялся после в полицейский участок. — Конечно, останусь. После уроков Ким Тэхён с плохо скрываемым раздражением ждал опаздывающего ученика на отработку. В голове проносились обвинения, которые безумно хотелось высказать, но это было бы попросту глупо. Он прекрасно понимал, что Чон выводит его специально. Он не собирался подыгрывать этому наглому малолетке. — Ну и очереди же там, Господин Ким, — парень вошёл в кабинет, стряхивая с каштановых волос капли дождя, под который он попал на улице. В руках у него был кофе. — Держите, простите за опоздание. Он поставил стаканчик перед учителем без лишних объяснений, оставив того в легком недоумении. — А… Что это? — Капучино на безлактозном молоке с корицей. Горячий, как вы любите, — Чон ответил на вопрос так буднично, как будто эта ситуация не была странной. — С-спасибо, конечно, большое, но не стоило. Бери листок и садись переписывать работу. Чонгук послушно взял листок и ручку, явно довольный тем, что смог удивить преподавателя своим маленьким жестом. Оба знали, что самое приятное в этом то, что Чонгук в деталях откуда-то знал, какой именно кофе предпочитает Ким. Странный парень. — У тебя сорок минут. Телефон мне на стол, — Чонгук послушно выполнил все указания, безропотно отдал телефон и уселся на первую парту, прямо перед учительским столом. — Хорошо выглядите сегодня. Мне нравится ваш стиль в одежде. — Чонгук. Пиши. Я не намерен сидеть здесь до ночи. — Извините, просто хотел сделать комплимент, — парень даже слегка надулся от такой реакции. Чего он ожидал вообще? — Комплимент принят, а теперь пиши. Чон стал разглядывать задания, пытаясь сконцентрироваться на них, а не на губах преподавателя, на которых оставались следы кофейной пенки после каждого глотка капучино. То, как он эти губы облизывал после, можно было приравнять к национальному преступлению, потому что совершенно незаконно было быть таким чертовски красивым. Чонгук вертел листок с тестом в руках, понимая, что текста перед собой он не видит. Было принято решение расставить ответы наугад и поскорее покинуть кабинет, пока он не сорвался и не разложил Господина Кима прямо на его рабочем столе. Возможно, против его воли. Блять. Глаза цвета горького шоколада были сонными. Тонкие, будто нарисованные руки устало проверяли тетради. На лицо то и дело падали непослушные кудри каштановых волос, которые Господин Ким неустанно вновь заправлял за ухо. Безупречный. Внезапно он встал и направился куда-то в сторону шкафов, что стояли в конце класса. Чонгук хотел было спросить, куда тот пошел, но посчитал, что будет выглядеть совсем уж странно. Он продолжал обводить случайные ответы в тесте, уговаривая себя не оборачиваться, чтобы не глазеть на задницу собственного преподавателя. Уговоры не сработали. Когда во всей школе погас свет, Чонгук не сильно придал этому значения. Такое бывает. Но тут же напрягся, не услышав ни единого слова со стороны книжных шкафов. Только резко потяжелевшее шумное дыхание. – Господин Ким? Кажется, пробки вылетели в школе, так бывает. Господин Ким? Ответа не было. Не на шутку испугавшись, Чонгук подлетел с места и в темноте побежал к Киму, периодически врезаясь в парты и не обращая на это никакого внимания. Ким Тэхён осел на пол, держась за грудную клетку и пытаясь нормализовать частое дыхание из-за колотящегося от страха сердца. Он с детства ужасно боялся темноты. Откуда-то издалека он услышал встревоженный голос подбежавшего к нему парня, почувствовал его руки на своих плечах, но был не в силах ответить ему и даже как-либо отреагировать на его слова. Воздуха не хватало, комната плыла. Его накрыл животный ужас. Самое страшное для него было то, что в таком состоянии его видит собственный ученик, но в ту секунду он думал об этом в последнюю очередь. Чонгук не знал, как помочь человеку с панической атакой, но был вполне уверен, что это была она. Подобное иногда случалось с его мамой, когда он был маленьким, что изрядно пугало его. Он был напуган и сейчас.  Единственно верным решением показалось сгрести дрожащего учителя в свои объятия. Он не думал о последствиях и о том, как это выглядело со стороны. Он должен был помочь. В полном мраке большого кабинета на полу в обнимку сидели учитель и его ученик, пытавшийся привести того в чувства. Он поглаживал его по спине и шептал что-то утешительное и спокойное, пытаясь одновременно унять и своё колотящееся от этой близости сердце. Тэхён сжимал в руках капюшон черного худи, пока обнимал Чонгука. Слезы текли по впалым щекам, губы дрожали. Через время становилось легче, и он мягко отстранился, пытаясь сквозь темноту найти глазами обеспокоенный взгляд напротив. — Как вы? — Лучше, спасибо. Спасибо за…Помощь. — Я испугался за вас. Оба совершенно не думали о том, что их лица сейчас разделяли по большей мере двадцать сантиметров. Этот разговор был чем-то сокровенным, почти интимным. Чонгук не мог оторваться от любимых очертаний в темноте и блестящих от слёз глаз, будто светившихся своей красотой. — Я хочу вас поцеловать. — Я знаю. Молчание. — Но я не буду этого делать. — Я знаю. Тэхён с умилением провел рукой по щеке напротив, преисполнившись нежностью к этому мальчишке, так отчаянно жаждущим его ласки, его тепла. Его. — Не говори никому, — голос учителя стал на тон ниже, когда он озвучивал просьбу. — Я и не собирался. Панические атаки – это не стыдно, бывает с каждым, я всё… — Нет, об этом. Губы накрыли чужие. Это не был поцелуй страсти. Это был неловкий, но такой нужный поцелуй. Кажется, первый. Тэхён вполне осознавал, что делает, несмотря на своё состояние. Он не мог утверждать, что не хотел этого. Безумно хотел. Ловить на себе эти взгляды каждый день – мучение. Смотреть на эти губы, растягивающиеся в улыбке каждый раз при виде него – ещё большее мучение. Он наверняка пожалеет об этом через пару секунд, ну а пока он увлекал в поцелуй стонущего от удовольствия старшеклассника, так отчаянно желавшего ему помочь. Так отчаянно желавшего его. Оторвавшись друг от друга лишь через пару минут и пытаясь осознать произошедшее, они молчали. Тишину нарушил Чонгук. — Почему боитесь темноты так сильно? — спокойный тон, ничем не выдававший волнение. Оказывается, он умеет держать себя в руках. — Друг погиб, когда я был маленьким. Его похитили, когда он шёл из школы по тёмному парку. Тело нашли тремя днями позже. Головой я понимаю, что в этом виновата вовсе не темнота, но с семи лет не могу в ней находиться. Такой взрослый, а сплю с ночником, представляешь, — Тэхён нервно заламывал пальцы, рассказывая. — Это нормально. Бояться. Все чего-то боятся. — Даже Чон Чонгук? — Чон Чонгук боится ходить на английский, потому что без памяти влюблён в собственного учителя. С чем мне прикажете спать в таком случае? Ночник не поможет. — Намёк понят, Чонгук, но отвечать я не буду, — лица не было видно, но по голосу Чонгук услышал, что Тэхён смущённо улыбается. — Пойдём по домам. Кажется, это на всю ночь. Чонгук до самой последней ступеньки придерживал Тэхёна за руку, вновь не беспокоясь о том, как это выглядело. Его спокойствие было важнее. Выйдя на улицу, Ким с облегчением шумно выдохнул: — За тест «пять» автоматом. Спасибо ещё раз, — от стеснения он не мог даже взглянуть в сторону ученика. Попрощавшись учтиво вежливо, они разошлись в разные стороны. — Господин Ким! — Парень окликнул его, когда их разделяло уже метров сто. — Да?  — Пойдёмте на свидание? — Чонгук улыбался широко, засунув руки в карманы. Тэхен в ужасе оглядел всю территорию школы, боясь, что их услышат, и засмеялся в ответ, поднимая взгляд к небу в тихой мольбе. Принимая странное решение. — Закончишь школу – пойдём. — Отлично, завтра брошу школу. Это же будет считаться? Они рассмеялись, глядя друг на друга, расслабляясь после всего пережитого за сегодня стресса, каждый думая о своём. Понимая, что сегодня что-то изменилось. Что-то, что теперь станет началом чего-то очень неправильного, но до безумия желанного.