Ронин вернулся?

— Ты не обязан. — Слишком долго я делал то, что «обязан», — безэмоционально отозвался Джеймс, застегивая куртку. — Я просто хочу. Впервые за многие десятилетия я могу делать то, что хочу, а не обязан, причем по чьему-то чужому мнению. — Ладно. А что еще оставалось Наташе? Лишь согласиться. Джеймс не спрашивал, не пытался узнать, зачем ей понадобилось лететь через полмира искать какого-то Ронина. Было достаточно того, что это нужно ей. «Вероятно, я знаю пару тайников с оружием недалеко от Токио», — только и сказал он тогда, поднимаясь с дивана. Его паспорт лежал на полке рядом со старомодным будильником. «Гражданам США же не нужна виза?» А ведь Наташа могла вообще не говорить, зачем и куда направляется: надо и надо, вернется через недельку-другую. Джеймс ее в этом прекрасно понимал. Они не задавали друг другу лишних вопросов, потому что знали, что, в силу старой привычки, ответов на них им не получить. Но почему-то она рассказала и куда, и в поисках кого собирается отправиться. «Суперсолдат никогда не лишний в бою», — сказал Алексей в их прошлую встречу. Может, до боя и не дойдет, но к совету Наташа решила прислушаться. — Не люблю япошек, — буркнул Джеймс в очереди на посадку, косясь на мужчину в костюме с газетой под мышкой. — С седьмого декабря сорок первого... — Ага, — почти не двигая губами ответила Наташа, — погугли на досуге про шестое и девятое августа сорок пятого. Джеймс насупился и недовольно засопел, как делал всегда, когда Наташа говорила о чем-то, что он пропустил. За эти месяцы они сблизились настолько, насколько могли сблизиться два человека, никого или практически никого к себе не подпускавшие. Наверное, Наташа поделилась планами про Японию только потому, что Джеймс, как и она, абсолютно не знал, чем заняться. Да, она открыла небольшую студию самообороны для женщин, куда и ее собственный бывший инструктор ножевого боя с удовольствием приходил на занятия. Но этого было мало. Мало ей и, тем более, мало ему. — То есть ты уверена, что под маской кто-то другой? — шепотом спросил Джеймс, когда они шли по абсолютно неосвещенному переулку. Традиционные японские дома ночью даже Наташе казались жутковатыми: если свет и горел, то слишком глубоко внутри, не пробиваясь наружу. Ни души, ни звука. Их с Джеймсом тихие шаги не нарушали чуть ли не звенящей тишины. — Да, — так же шепотом ответила Наташа. — Ты его убила? — Отчасти. Убила его гравитация. Сверившись с бумажной картой, Наташа повернула. Винила ли она себя в смерти Клинта? Ну, прыгни она — он бы был сейчас жив. И ему было бы чем заняться. Хотя, он бы так же поехал в Японию выяснять, кто взял его имя. И начал убивать всех якудза, появившихся после победы над Таносом. Откровенно говоря, Наташа боялась, что новый Ронин приведет к семье старого. Да, личность того знали несколько человек, из которых тот же Роуди точно не проболтался бы. А говорящему еноту и Капитану Марвел точно было не до какого-то бывшего агента ЩИТа, решившего на протяжении пяти лет убивать всех, кто казался ему не заслуживающим жить. Жить на Земле, разумеется. Для них — это лишь еще одна планета. А вот тем, кто решит отомстить Ронину, точно будет дело, и, как бы хорош ни был Клинт, все-таки Наташа не была уверена, что его личность невозможно раскрыть. Любого агента можно отследить. Даже ее саму. — Наташа! — позвал Джеймс. — Как этим пользоваться?! Она отложила пистолет, который только начала чистить, поднялась с татами и подошла к открытой двери в ванную. Джеймс стоял напротив унитаза и задумчиво чесал затылок. — Тут что-то из внеземных цивилизаций будущего, — пробормотал он, вызвав у Наташи смешок. — Да все просто! Подогрев, музыка, что-то типа биде. Все же нарисовано! — Она указала на панель с кнопками на стене. — Видела бы ты наши нужники во время войны... — Поверь, видела их в России и сильно позже. Ты справишься! — она влажно чмокнула его в колючую щеку и закрыла дверь снаружи, села обратно и продолжила чистить пистолет. По подложным документам и карточке она сняла небольшую квартирку с бесконтактным заездом в паре часов от Токио. Татами с парой футонов, санузел, чайник и мини холодильник. Даже микроволновки не было. «Почувствуй себя местным». Убрав небольшой столик, стоявший в центре комнаты, они смогли разложить все оружие, что нашли в давно забытом тайнике. И хорошо, если хотя бы пару пистолетов и винтовку выйдет привести в рабочие состояние. Хотя, этот Ронин точно не был Клинтом, и, скорее всего, пары пистолетов им с Джеймсом и хватит... чтобы задать ему вопросы. Почему кто-то взял то же самое имя и нацепил такой же костюм? И продолжил ровно там же, где закончил Клинт. Нет, почему — Наташе и так ясно. Не ясно, понимает ли этот кто-то, что к своим проблемам добавит еще и проблемы прошлого Ронина? — Ну что же: у нас есть два работающих макарова и одна полуживая мосинка. Вздохнув, Джеймс поднялся и потянулся. Они всю ночь перебирали оружие и собрали три рабочих единицы. Наташа тоже поднялась; у нее затекли ноги и шея. — Надо еще будет мосинку эту пристрелять где-нибудь. И вот это все закопать. — Она кивнула на спортивную сумку, куда они складывали все, что невозможно починить или разобрать на детали. — Интересно, сколько оно вообще там лежало? — Мне кажется, я здесь был последний раз в шестидесятых. Быстрые поезда уже ходили. Если честно, то в том месте, где я готовился к заданию, был туалет po sisteme «ochko», — последнее Джеймс сказал по-русски и продолжил на английском: — А этот поумнее меня будет. Пугают такие штуки. — Н-да, удивительно, что оно там все не сгнило. Потерев лицо, Наташа поставила сумку к двери и посмотрела в окно: светало. Джеймс проследил за ее взглядом. — Тебе нужно поспать. Я посмотрю в ближайшем лесу, где можно будет следующей ночью закопать ненужное. Ты не спала с Нью-Йорка. Иногда Наташа начинала забывать, что Джеймсу на отдых требовалось куда меньше времени, чем ей. Он даже не выглядел уставшим. — Давай, иди в душ, я постелю, — мягко улыбнулся он. Наверное, все-таки хорошо, что Наташа поехала не одна. Не пришлось тратить время на покупку оружия, что могло бы привлечь внимание не совсем нужных людей. И, пока она стояла в небольшой ванне, подставив спину под хлесткие струи горячей воды, Джеймс расстилал футоны. Это было даже мило и как-то нормально. Они все еще не съехались... дома, в Нью-Йорке. Хотя и практически каждую ночь проводили вместе. Либо у него, либо у нее. В Бруклине Наташе нравилось, правда раньше она сама обитала ближе к Брайтон-Бич, а квартирка Клинта располагалась на самой границе Бед-Стай. И там она бывала довольно часто. Даже когда он обзавелся фермой, лофт на Фултон-стрит никуда не делся. Позже Наташа перебралась в Маленькую Украину на Манхэттене. Забавно: похоже, что в Нью-Йорке она прожила уже дольше, чем в Волгограде и Москве вместе взятых. И да, наверное, именно этот город она может назвать теперь домом. Джеймс поселился недалеко от того места, где они росли со Стивом, и теперь это был респектабельный район. Но Джеймс продолжал жить более чем скромно, и поэтому они чаще оставались у Наташи, где она освободила одну полку под его запасные футболки, а в стаканчике в ванной появилась и его зубная щетка, что казалось чем-то очень серьезным и к чему они пришли не сразу: Джеймс долго наотрез отказывался, утром чистил зубы, выдавливая пасту на палец и всячески делая вид, что не собирается покушаться на Наташино личное пространство. Ухаживал — слово-то какое! — он довольно старомодно. Приходил с аккуратным букетом. Причем всегда, когда они договаривались провести время вместе. Серьезно подходил к выбору фильмов, на которые они ходили в кино. И даже туда приносил цветы, если они встречались перед сеансом. Посмотрев, что Наташин рацион в основном составляют бутерброды, как на американский, так и на русский манер, он притащил старую поваренную книгу, годов тридцатых, и, надев фартук, который тоже принес с собой — у Наташи его не водилось, готовил что-то традиционное, что, наверное, было привычно им со Стивом еще до войны. Если бы не все то дерьмо, что с ним случилось, Джеймс бы стал прекрасным и заботливым мужем и сейчас бы либо уже умер от старости, либо — был бы милейшим дедушкой в кепке «Ветеран WWII». Жизнь распорядилась иначе, и он каждую ночь просыпался в холодном поту. Наташу тоже мучили кошмары, но она к ним настолько привыкла, что удивлялась, когда их не было. — Что? — улыбнулась Наташа, выйдя из ванной. Джеймс сидел в углу на татами и смотрел на нее... с каким-то восторгом что ли. — Нравится, когда у тебя этот румянец на щеках. — Он поднялся и подошел вплотную. — Я беру ключ, но дверь изнутри открывается, и у тебя тут два макаровых и винтовка. Он поцеловал в губы и, отстранившись, продолжил: — Ты спи, я проведу рекогносцировку, куплю чего поесть. Тебе нормально будет спать на полу? — Мы у тебя несколько ночей провели прямо на полу, а не как здесь — футоны на татами, — усмехнулась Наташа, смотря Джеймсу в глаза. — Принял! — отсалютовал он и, развернувшись на пятках, промаршировал к входной двери, у которой стояли его кроссовки. Да, как и все американцы, он отдавал честь в том числе и с непокрытой головой, и Наташе это даже нравилось: «Красная комната» явно оставила на нем не такой уж и глубокий след, как она боялась. Когда за Джеймсом закрылась дверь, она задернула штору и легла. От татами приятно пахло сеном. Жесткая подушка. Адская усталость, но сон не шел. Черт, она же была уверена, что знает Клинта очень и очень хорошо, но почему Ронин? Почему он оставил лук и взялся за какой-то меч? Она бы могла успеть задать ему все эти вопросы, но не задала тогда. А ответы на них бы могли помочь найти нового Ронина. Будь семья Клинта мертва, как и тогда, когда она полетела за ним в Токио, то не было бы проблем. Новый Ронин? Да хоть сорок семь! Но Лора и все дети вернулись, и за преступления Клинта отвечать придется им, а этого Наташа не могла допустить. Наверное, поэтому их в «Красной комнате» и стерилизовали, чтобы, когда они сделают свою работу, никто бы не пришел мстить их детям. То, что казалось Наташе абсолютно бесчеловечным когда-то, теперь выглядело бесконечно гуманным. Никто не придет за ее детьми, если у нее их не будет. А прошлое может возникнуть в самый неподходящий момент. Правда, этот Ронин мог быть и просто подражателем, решившим спрятаться за чужой маской. Когда Наташа проснулась, часы на ее руке показывали всего семь утра. Джеймс сидел в углу, скрестив ноги и что-то внимательно читая с экрана ноутбука. — А где сумка? — первое, что бросилось в глаза. — Да закопал, — не отрываясь от экрана, ответил Джеймс. — Ты проспала сутки. Я уж не стал будить. И сам вздремнул где-то с часа до шести. Все-таки он закрыл крышку и улыбнулся: — Там у станции есть кафешка, она с пяти утра работает. — Умираю от голода! — У меня было довольно много времени, — тихо начал Джеймс, пока они ждали заказ. В небольшой кафешке люди в костюмах очень быстро расправлялись со своей едой и бежали на поезда или автобусы. Им же спешить было некуда. — Винтовка отличная. Так что насчет нее можно не переживать. Я сопоставил всех известных членов той группировки, с которой Ронин разобрался последней, со списками официально погибших и официально пропавших без вести. Этот, как ты говоришь, новый Ронин тоже неплохо прошелся по тем, кто вернулся: есть несколько человек, до кого он еще не добрался, но кто делал очень и очень плохие вещи и за которыми он скоро придет. Найдем кого-то из них — подождем его. Других вариантов я не вижу. — Как бы только за ними другие якудза не пришли. — По идее, не должны. После той мясорубки, что устроил прошлый Ронин, они в относительном мире пытаются снова поделить сферы влияния. А этот не слишком аккуратно расправляется с теми, кто появился. Интересно, как бы отреагировал Клинт, будь он жив, если бы узнал, что всю его затею с избавлением мира от не слишком хороших людей надо начинать с самого начала, так как после щелчка Беннера вернулось довольно много тех, кто тоже бы попал в его список? А если кто-то из них вернулся, узнал, что случилось с друзьями и родственниками, и начал искать Ронина... Перед ними очутились две миски с каким-то супом, и Джеймс тут же принялся есть лапшу палочками. — Я по Японии не была специалистом, — почему-то на русском тихо сказала Наташа, тоже беря палочки, — и меня всегда поражали местные завтраки. — Чем? — проглотив, спросил так же на русском Джеймс, держа миску у самого лица. — Суп на завтрак... — Я мало чего помню из «Красной комнаты», но помню молочный суп. Я бы на твоем месте ушел бы в ЩИТ только из-за этой гадости утром. А если там еще и пенка плавала... Он наигранно скривился, и они тихо рассмеялись. Наверное, за это Наташа и любила нового старого Джеймса. Зимний Солдат был всегда собран и даже суров. Он не позволял эмоциям проявляться на его лице, а может, их у него и не было особо. Джеймс же был живым человеком, которому что-то нравилось или не нравилось, удивляло, расстраивало. Разумеется, его лицо могло ничего не выражать, как и Наташино, если того требовала ситуация. Но, когда они оставались наедине, он смеялся, дурачился. Как сейчас. И эти мгновения Наташа очень ценила. — Кстати, прямо напротив того места, где живут нужные нам типы, есть отель. Учитывая, что бронь твоей хатки сегодня заканчивается, я взял на себя ответственность забронировать номер через твой подложный аккаунт на несколько ночей, — торжественно на русском заявил Джеймс, отставив пустую миску. — Отель — не блядушник. Там дорого, хорошие отзывы. Там очень дорого. Так что твоя карточка тоже пригодилась. Я взял угловой номер. Судя по обзору улиц, он как раз будет выходить на нужное нам здание. Наташа молча допила суп, обдумывая, насколько инициатива Джеймса ее в принципе устраивала. Он фактически занимался организацией всего, просто потому что ему нужно меньше сна. — Там хоть завтраки есть не японские? — KFC через квартал. Номер оказался даже пригодным для нахождения в нем двух взрослых человек. Винтовка в тубусе отправилась в шкаф. Джеймс был прав. Из окна открывался отличный обзор: нужное, по идее, здание, прямо перед ними. С экрана ноутбука на Наташу смотрели с фотографий несколько вернувшихся якудза, и она заняла место за рабочим столом, из-за которого, не привлекая внимания, можно было следить за входом. Скорее всего, был и запасной выход, на поиски которого отправился Джеймс. — Тут только если какие-то подземные туннели или проломанные внутри здания стены в соседние, — послышался его голос в наушнике. — Ага, пытаюсь найти схему коммуникаций под домом. — По идее, это обычная жилая многоэтажка. Кроме плохих парней на паре этажей, в ней живут вполне себе обычные люди. Джеймс стоял внизу напротив входа и смотрел на Наташу. — Не привлекай внимание, — сухо сказала она. — Мы с тобой и так не слишком вписываемся в контингент местных жителей. Они не видели ни одного гайдзина с самого вагона метро, а до гостиницы нужно было пройти минут десять сквозь жилой район, расположенный на некотором удалении от туристических или деловых кварталов, где на них бы не обратили никакого внимания. Внизу на улице Джеймс поднял воротник куртки и поправил кепку. В этот момент входная дверь отворилась, выпуская курьера с огромной сумкой-холодильником, и, как только тот сел на велосипед, Джеймс юркнул внутрь. Через три с половиной минуты он вышел на улицу и направился в сторону метро. — Ничего похожего на запасные выходы я не нашел, так что если только уже непосредственно в квартирах. На вид — обычный жилой дом. — Значит, нам же проще. Пока никого из нужных нам якудза видно не было. — Ну, может, вечером придут. Сам Джеймс вернулся в гостиницу с пакетом из KFC, еще где-то по дороге, скорее всего, сняв куртку и кепку, чтобы не примелькаться. — А если он именно этих где-то еще убьет? — спросил он наконец, вытирая влажной салфеткой пальцы настоящей руки. — Если никто пару дней так и не появится, то сменим стратегию. Потому как даже для того, чтобы узнать, где этот клан якудза собирается, нам нужно проследить хоть за одним их членом. По тем адресам, где их нашел прошлый Ронин, никого больше нет. Зевнув, Джеймс потер глаза и посмотрел в монитор: — Такое ощущение, что они все одинаковые. — Ну вот эти двое — братья. — Наташа показала на здоровяков, напоминавших сумоистов. — И вообще, поаккуратнее с этими нетолерантными шуточками в стиле Красного Стража. Может быть в сороковых говорить, что «такой маленький, а уже китаец» и было нормально, но сейчас — не очень. — Я этих двоих и имел в виду, — буркнул он в ответ и сел на край кровати. — Ты до полуночи, я после? — Ага. — Наташа открыла очередной энергетик и, подперев щеку, сфокусоровалась на подъезде дома напротив. Но в ее смену никто, хоть отдаленно напоминавший нужных людей, так и не появился. Как и никто, кто их ждал. Смена Джеймса так же не принесла плодов, а вот около пяти утра уже Наташа заметила в одном из окон на предпоследнем этаже нужного человека. Она бы так и смотрела дальше за входом, если вы не внезапно загоревшийся свет. — Вставай! Она надела куртку и засунула пистолет за пояс. Джеймс, спавший в кроссовках, вскочил, словно в армии, и, проморгавшись, тоже убрал оружие. — Винтовку оставим. — Он потряс головой, прогоняя сон. — Я вниз. Ты пока проследи отсюда. — Ага. — Наташа вставила наушник. Якудза, похоже, куда-то собирался. — Так, я занял неплохое место с обзором. — Он еще внутри. — Можешь спускаться, я и отсюда вижу, что он внутри. — Если он куда-то поедет на тачке — мы можем его упустить. — Он еще даже никуда не ушел. Надев кепку, Наташа шагнула в холодный ливень и заняла позицию. Новые антитабачные законы, конечно, сильно усложняли наружнее наблюдение. При этом в Токио хватало заведений, где все еще можно было курить внутри. Но на улице — только в специально отведенных местах. Вот и придумывай, как не привлекать к себе внимание, стоя в пять утра в абсолютно нетуристическом квартале. Благо, редкие прохожие быстро шли в сторону станции, прячась под зонтами. Наташа понимала: им не до нее. — Свет погас. — Вижу. Объект со спортивной сумкой через плечо через полторы минуты показался на улице, надел капюшон и пошел в сторону Джеймса. — Держусь на расстоянии, — проговорила Наташа. Джеймс стоял в переулке и пустил ее вперед. — Идет к набережной. — Там очень мало камер. — Вот-вот. Она минула давно расселенный дом, обнесенный забором. Похоже, что под снос. Если бы нужно было устроить засаду, то она сделала бы это именно здесь. — У нас гости. Вижу движение на крыше на три часа от тебя, — послышался голос Джеймса в наушнике. — Принято, — ответила Наташа и достала пистолет с глушителем. Кто-то в костюме почти как у Клинта спустился по тросу, Наташа прижалась к забору. Фигура похоже подняла правую руку с пистолетом. Раздалось три глухих хлопка, и якудза рухнул у лестницы к реке. — Сука, — тихо выругалась Наташа. — Вооружен. Он нам живой нужен. Джеймс был уже метрах в пяти от нее и, прицелившись, выстрелил в ногу. Фигура в костюме Ронина развернулась и пальнула в их сторону. Выстрел Наташи пришелся в правое плечо. Пистолет с глушителем упал на асфальт. — Без глупостей, — приказал Джеймс и, держа Ронина на прицеле, обратился к Наташе: — Присмотри за ним. Нам надо этот бардак весь убрать, пока полицию никто не вызвал. Он вырвал одну секцию забора и отставил в сторону. Наташа кивнула Ронину, и тот похромал вперед, подняв руки. Ливень быстро смывал капающую кровь. Джеймс одной рукой поднял труп за ремень и понес за ними. Похоже, на первом этаже когда-то был магазин. На оставленных разбитых витринах лежал толстый слой пыли. — Снимай маску, — приказала Наташа. При ближайшем рассмотрении этот Ронин оказался ниже Клинта и значительно уже в плечах. Костюм был хоть и похож, но из куда менее технологичных материалов. — Давай, мы ждать не намерены. Под маской очутился совсем молодой парень, настолько растерянно хлопающий глазами, что Джеймс задал весьма напрашивающийся вопрос: — Ты говоришь по-английски? — Д-да. — Ты кто такой и почему надел этот костюм? Парень, держась за ногу, опустился на пол. — Я... Я хотел отомстить. Убийцу моего брата тот Ронин не убил... А потом я подумал, что надо закончить начатое... — Ты дурак, — выдохнула Наташа. — Ты даже не представляешь, сколько людей по всему миру захотят отомстить уже тебе... Кроме кучи местных якудз, все наркокартели, итальянская мафия, ирландская, неонацисты, террористы, другие террористы, уроды, снимавшие детское порно, работорговцы... За эти пять лет Ронин завел себе очень много врагов. И нам понадобилось всего десять дней, чтобы тебя найти и подстрелить. — И это учитывая перелет и джетлаг, — буднично добавил Джеймс, все еще держа парня на прицеле. — И... что вы предлагаете? Вообще, изначально Наташа думала убить любого, кто был бы в костюме Ронина, чтобы снова, на этот раз еще и с телом, все были бы уверены, что тот мертв. Но мальчишке хорошо если стукнуло двадцать. И для столь юного возраста он даже неплохо справлялся, учитывая, что, похоже, был самоучкой. По крайней мере, для молодого агента он совершил слишком много ошибок. По меркам «Красной комнаты». — Раздевайся, — приказала Наташа. — Да вы больные ублюдки, — поморщился парень то ли от боли, то ли от отвращения. — Мы этого крепыша попробуем в твой костюм переодеть и выдать его за труп Ронина. — Но разве его не опознают? — А ты хочешь, чтобы тебя опознали? — Теоретически, я могу оторвать ему голову и выкинуть ее куда подальше в море, — задумчиво начал Джеймс, почесывая подбородок и смотря на труп, — а что останется — облить кислотой или сжечь. Можно снять на видео, как труп начинает гореть, чтобы было видно костюм, а потом выложить в сеть. — Вы — больные ублюдки, — прошептал парень. — Только думать надо быстрее. — Я это могу взять на себя. Правда тут еще этого мальца ДНК прилично осталось. В этом здании вообще никто не появляется? — спросил Джеймс. — Н-никто, поэтому я тут и устроил засаду. — В любом случае — снимай костюм. Я сейчас из гостиницы принесу аптечку и сменную одежду. Надо тебя подлатать, пока ты не истек кровью. — Наташа бросила быстрый взгляд на Джеймса, и тот кивнул. — Еще винтовку захвати — я ее перепрячу. — Убей мы его — проблем было бы куда меньше, — вздохнул Джеймс, когда они уже вышли из терминала JFK и ждали Убер до Наташиной квартиры. — Он мне правда того раздражающего мальца из Квинса чем-то напомнил. — И то верно, — улыбнулась Наташа. — Интересные нынче дети: то мстить кому-то собираются, то спасать. При этом у них-то точно есть выбор, в отличие от нас. — Теоретически, я бы мог не идти добровольцем, потому что под призыв не попадал и так и умер бы от старости, даже с этими чудо-туалетами не встретившись. Жизнь вернулась в свое обычное, как сама Наташа называла, «пенсионное» русло. Они возобновили тренировки, бегали утром по набережной и даже перевезли часть вещей Джеймса к ней, а ее вещей — к нему. Разок ходили выпить пива с Уилсоном, хотя Джеймс был крайне недоволен тем, что тот оставил щит Стива, и теперь его отдали хер знает кому, но Сэм привел довольно убедительные аргументы, почему именно это сделал. В Нью-Йорке все готовились к праздникам, и Наташа, ненавидящая рождественскую суматоху, выбирала билеты в Сан-Франциско к Лоре, когда зашел Джеймс, открывший своим ключом. — Ты только глянь! — с порога крикнул он и, сбросив обувь, прошел в спальню и протянул газету. — Смотри! Это сегодняшняя! В городской газете, которую продолжал исключительно в печатном виде читать Джеймс, на четвертой полосе с размазанным снимком с камеры видеонаблюдения Наташа прочитала: «Ронин вернулся в город?» — Твою мать! Пробежавшись по тексту, она свернула вкладку с билетами и полезла в базы данных. — В общем, кого-то в таком же костюме видели при заварушке вчера вечером здесь недалеко. И этот Ронин спас собаку. Минут через двадцать они уже имели несколько записей с городских камер. И эта версия Ронина была еще более нелепая, чем тот японский паренек. Это была девчонка. И ее путь до самого дома в костюме отлично прослеживался. Наташа выругалась и потерла лицо. — Может, миру нужен Ронин? — улыбнувшись, спросил Джеймс и посмотрел на Наташу. — Новый Капитан Америка же понадобился, может, и Ронин — это кто-то, кто просто должен быть? — Может, ты и прав. — Она снова перевела взгляд на монитор, переключила камеру и сделала стоп-кадр: девчонка, снявшая маску, села в машину, номер которой было отлично видно и который тут же пробился по базе данных: эта дура села в свою же собственную тачку. — Только тогда им уж лучше буду я. — Первым Ронином был Бартон, да? Внутри все похолодело, но Наташа с ничего не значащим видом повернулась к Джеймсу и вопросительно подняла брови. — Ну я же тоже не совсем дурак. Посмотрел в даркнете нарезку с камер видеонаблюдения. У Ронина много фанатов. А потом глянул с Битвы за Нью-Йорк. Он левша, и некоторые довольно специфические приемчики есть в его арсенале. Легко сопоставить, — тепло улыбнулся он. — И, знаешь, мы могли бы быть Ронином по очереди. Я тоже довольно неплохо выбиваю дерьмо из людей, а если надо, то и убиваю.