Per aspera

Олеся потом и сама не могла понять, что именно сподвигло её выдать именно эту фразу. Никакого плана у девушки не было, в голове билось лишь безудержное стремление выжить любой ценой. Даже в том своём состоянии глубоко внутри она прекрасно понимала, как наивно выглядела её попытка солгать двум матёрым демонам. Пусть и произнесённая с надрывом умирающего лебедя — как и чем эта фраза вообще могла помочь? Чьей бы рабыней Олеся не являлась, она нарушила правила местного правопорядка. А Уголовный Кодекс Тёмного Измерения предусматривал исключительно жестокие наказания без суда и следствия. Для человека, как правило, не совместимые с жизнью. Олеся не увидела, как отреагировали демоны на её слова. В себя она пришла, когда что-то невероятно могучее хорошенько встряхнуло её в воздухе. Открыв глаза, она сумела, наконец, разглядеть, кто же до этого топтался у неё на спине, и пришла в ужас. Перед ней было нечто совершенно неописуемое — какая-то жуткая мешанина из кучи разномастных ручищ, хвостов и щупалец… кажется, у этого существа было как минимум две головы. Получив, наконец, возможность дышать, Олеся упала на колени и безудержно закашлялась, хватая ртом ледяной воздух. Бесформенная рука тут же подняла её на ноги. — Повтори, что ты сказала, — надвинулся на неё тощий всадник. — Кх… а? — Повтори ещё раз! Резкая боль. Мерзкий металлический привкус во рту. В отличие от многих других демонов, тощие всадники ночи не сильнее обычного человека, однако удар древком копья по роже остаётся ударом древком копья по роже. Олеся лишь каким-то чудом устояла на ногах. В голове зашумело сильнее прежнего. — Я… я рабыня Лаларту, — сквозь выступившие слёзы кое-как промямлила Олеся. Беспомощно пытаясь заслониться руками, она отступила назад, но тут же упёрлась в омерзительную тварь у себя за спиной. В отчаянии девушка испуганно сжалась, безуспешно пытаясь сделаться как можно незаметнее. Всадник воодушевлённо взглянул на бескожего демона. — Ну и что же тут делает рабыня Лаларту? — скептически скрестил руки на груди тот. — Ты хоть в курсе, где живёт Лаларту Кровопийца, смертная? — В-в замке… в Д-долине Пнот… — как можно увереннее постаралась ответить Олеся. — Так какого ж... О, милостивый С’ньяк, на что я трачу своё время! — устало помассировал себе виски бескожий демон. — У меня в Кадафе дел невпроворот. Просто по горло у меня дел, ясно?! Портал отрегулируй, асугалям аудит проведи, за Склънтастаром дерьмо разгреби… — один за другим загибал пальцы демон. — И теперь я должен выслушивать бред твоей дрессированной человечицы?! — Она не моя! — Я не его! — почти синхронно возопили Олеся и всадник. Дело принимало скверный оборот. Ревизор с труднопроизносимым именем всё больше утверждался во мнении, что его наглейшим образом разводят. Мысль в голове Олеси ещё не успела до конца оформиться, а девушка уже со всей возможной горячностью бухнулась на колени перед бескожим демоном. Монстр-подручный нервно дёрнулся в её сторону, но хватать больше не стал. Олеся торопливо затараторила первое, что пришло в голову: что она всего на всего жалкая рабыня и дико извиняется перед высокочтимыми господами. Что не по своей воле, но по поручению своего хозяина просто проезжала мимо. Что по человеческой тупости своей и неразумению прервала их беседу и оторвала от дел. Что она бы ни за что и никогда, но вот так вот получилось, и что ей срочно-срочно нужно ехать по очень-очень важному поручению господина Лаларту, и… — Ну и что же это за поручение? — Это… к-хм, — запнулась Олеся. — Это очень важное… э-э-э... задание. — Задание? — Да, точно! — Тебе? Человеку? — вкрадчиво уточнил демон. — От господина Лаларту, значит? — Да, да, господин Хвасжш... Трсж… Через какое-то время демону в прозрачном пакете надоело слушать, как безмозглая рабыня издевается над его именем. — И что же такого важного и срочного тебе, человек, — не скрывая сарказма, нарочито выделил последнее слово он, — мог поручить Лаларту Кровопийца, архидемон Лэнга высшего порядка? Сердце пропустило удар. Олесю будто бы в ледяную прорубь столкнули. Она нервно огляделась. Идей не было. Девушка раздумывала какие-то секунды, но по ощущениям прошла целая вечность. Её правая рука будто бы сама собой медленно вытащила что-то из заднего кармана джинсов. Олеся выставила перед собой сложенный пергаментный свиток. — В-вот! — дрожащим голосом промямлила она. — Он просил... сказал... приказал… и я… чтобы побыстрее… п-понимаете? Олеся не была уверена, что её собеседник хоть что-то уловил из сказанного. Бескожий демон шевельнул оголёнными лицевыми мышцами. Кажется, он нахмурился. Всё ещё недоверчиво зыркая то на владельца фермы, то на рабыню, он выдернул пергамент из Олесиной руки и неторопливо развернул. Пробежавшись глазами по закорючкам наг-сотха, он какое-то время сверлил Олесю взглядом, и, наконец, спросил: — И зачем же ему это понадобилось? — Никак не могу знать, господин, — робко склонила голову Олеся. Её попеременно бросало то в жар, то в холод. — Сказал, лишь, что очень срочно… что очень надо... что очень срочно надо. Вот. Да. Точно! Во взгляде проверяющего по-прежнему читалось недоверие, однако теперь оно было щедро приправлено сомнениями. Действовать нужно было решительно. Как говорится, куй железо, не отходя от кассы! — Я правда очень, очень сожалею, что доставила вам столько хлопот. Но господин Лаларту настаивал, что ему это… к-хэм... — Олеся не была уверена, как назвать бумажку и можно ли выдать её за письмо, а потому решила пожертвовать остатками красноречия и изящно замаскировала часть реплики кашлем, — нужно до конца следующего эондра. Я спешила, как только могла, но боюсь, что… А вы же знаете… ну… какой он... Чуть что не так и!.. Да он же тогда... Он тогда сам за этой штукой прилетит, и всех порвёт вокруг, и… и… и разбираться вообще не станет! От осознания идиотизма происходящего Олесю била нервная дрожь. Более наивный план было сложно вообразить, и тем не менее он работал! Невероятным, непостижимым образом демоны верили в её чушь. Навряд ли это было следствием выдающихся актёрских способностей девушки. Скорее всего, местные господа просто на просто взвесили все «за» и «против». Предпринимателю-дистрофику Олесина легенда была только на руку, что же касается бескожего демона… В Лэнге каждая собака знала архидемона Лаларту как законченного психопата и безумного убийцу, и именно на этом факте внаглую играла Олеся. Как бы не сомневался «скандалист» в правдивости её слов, сбрасывать со счетов вероятность, что шестирукий маньяк в самом деле ждёт-не дождётся этот самый клочок бумаги, он не осмеливался, и явно не видел особого резона рисковать своей бессмертной задницей ради убийства одной хлипкой рабыни. Всё чуть было не сорвалось, когда до печёнок въедливый ревизор произнёс: — В таком случае, может быть, объяснишь, почему ты, смертная колдунья, наплевав на приказ хозяина, полезла к чужой собственности? Колдунья? С чего бы вдруг? Из-за колдовского свитка? Или тут почтальонами только колдуны работают? Кто этих демонов поймёт… Отвлёкшись на посторонние мысли, Олеся растеряла последний запас сосредоточенности и креатива. Однако ответить что-то нужно было, и она вновь забормотала что-то самоуничижительное: дескать, ну вы же знаете, какие мы, люди, идиоты и всё такое. Это блеянье звучало ещё менее убедительно, чем тот бред, что она выдавала раньше. Совершенно неожиданно Олесю выручил тощий всадник ночи, ни с того ни с сего расхохотавшийся вдруг во всё горло. — Полагаю, в словах человечицы есть смысл, — наконец просмеялся он. — Только двуногий скот мог додуматься до того, чтобы накормить одну еду другой едой. От последней реплики демона едва работающие мозги Олеси чуть было не заклинило окончательно. Пришлось даже головой тряхнуть в попытке удержаться в сознании. Совершенно не время было сейчас тратить силы на попытки уразуметь потустороннюю логику. — Что ж, не знаю, с чего вдруг господин Лаларту решил отдавать поручения через рабов-людей, — задумчиво протянул бескожий демон, отдавая пергамент обратно Олесе, — но, в конце концов, это его личное дело. Полагаю, он скоро разочаруется в подобной затее. Ступай, смертная колдунья, и больше в пути не задерживайся… если тебе дорога жизнь, разумеется. Когда доберёшься, не забудь упомянуть, что именно благодаря мне ты всё же сумела выполнить поручение своего господина. — Благодаря нам, — осторожно ввернул свои пять копеек всадник. — Благодаря мне, — настойчиво повторил ревизор-в-пакете. — Мне, Хваскрасквержу, эг-мумии четвёртого ранга. Запомнила? «Ну охренеть, вы ещё подеритесь за то, как бы архидемону подлизнуть!» — сказала бы Олеся, если бы ей вдруг расхотелось жить. Но не сказала. Жить хотелось, и даже очень. — Ага... в смысле да, господин, — поспешно заверила его девушка, всем сердцем надеясь, что ей не придётся повторять дурацкое имя демона прямо сейчас. В противном случае живой она отсюда точно не выберется. До самого последнего момента Олеся не могла поверить, что её действительно отпустят. Едва осмелившись подняться с колен, она зачарованно наблюдала, как замотанный в прозрачное покрывало демон лёгким движением руки левитировал к ним упирающегося Паучару. Для местных жителей, наверное, было в порядке вещей таскать огромных пауков силой мысли, а вот непривычная к подобному зрелищу девушка пялилась во все глаза. Интересно, демоны всегда чем страшнее внешне, тем могущественнее? До чего же всё-таки жутко было смотреть на все эти оголённые мышцы… Самого демона отсутствие кожи, по ходу, абсолютно не беспокоило. Стоял себе, освежёванный с головы до пят, будто бы так и надо. Олесе подумалось, эта странная прозрачная материя, вероятно, заменяет ему кожу. Должно же быть у демонов хоть какое-то подобие гигиены? Тощий всадник ночи недовольно косился в Олесину сторону, когда тварь, чуть ранее таскавшая девушку за шкирятник, довольно аккуратно усадила её на шилопаука. Тот ощутимо подрагивал всей тушей — кажется, несчастный зверь вообще не понял, что произошло. Как можно вежливее поклонившись всем троим господам, девушка со всей возможной скоростью помчалась прочь. Красные луны молчаливо и зловеще светили ей в спину. Только когда Паучара совершенно выбился из сил и едва не скинул подгонявшую его наездницу, Олеся всё же остановилась. Вглядываясь в подёрнутую пепельной дымкой линию горизонта, за которой давно скрылись и демоны, и огромная ферма, девушка заткнула себе рот рукавом плаща и разрыдалась. *** Выживать в пустыне одной было невероятно сложно. Олеся не знала, сколько ещё вот так вот протянет, но одна мысль о том, чтобы пересечься в Лэнге с кем-то разумным, теперь наводила на неё ужас. После случая с тремя едва не прикончившими её господами она окончательно убедилась, что от демонов нужно держаться подальше. Остаток эондра девушка провела в поисках места, где они с Паучарой могли бы найти себе пристанище. Увы, безуспешно. В отчаянии она сунулась было в сторону гор. Там она надеялась выискать какую-нибудь подходящую пещеру, однако сбежала, едва завидев на горизонте местных обитателей — громадных, размером с двенадцатиэтажный дом прямоходящих черепах. Эти жуткие исполины выглядели оголодавшими до предела — с такой яростью они обгладывали чёрные скалы и высоченные шпили из голубоватого льда. К счастью, двигались демонические черепахи очень медленно, и потому Олесе с Паучарой легко удалось скрыться. Вот уже минут десять шилопаук недовольно ревел под Олесей. Девушка в тон ему скорбно и горестно завывала. Сняв ненадолго кожаную маску, она попыталась вытереть слёзы рукавом плаща, но лишь сильнее размазала грязь по лицу. Прекрасный фиолетовый цвет мантии остался теперь только в Олесиных воспоминаниях. Девушка чуть не плакала, вымазывая это великолепие в пыли, но иначе сделать его менее приметным не получалось. После столкновения с демонами на собачьей ферме она куда ответственнее стала относиться к своей маскировке. Паучара раздражённо дёрнулся, да так, что Олеся едва удержалась у него на спине. Девушка озлобленно хлестнула паука обрубком плети. Как же достали его вечные капризы! Натянув маску обратно, она прикрыла глаза и попыталась успокоиться. С огромным трудом ей всё же удалось заставить себя сделать несколько глубоких вдохов. Паучара ни в чем не виноват, повторяла она себе. Ему тоже плохо, хочется пить, есть и спать. Он тоже болеет, как и сама Олеся… а её, между прочим, хотя бы не бьёт кнутом и не понукает ежеминутно мелкая козявка на спине. Шилопаук недовольно взрыкнул. Надо просто успокоиться, убеждала себя девушка. Успокоиться и немного отпустить поводья. Паук найдёт себе еду, а может быть и воду для них двоих. Зверь под ней остановился. Судя по звукам, его вновь тошнило мерзкой пенистой слизью. — Всё будет хорошо, — шёпотом утешала Олеся то ли гигантского паука, то ли саму себя. По-прежнему держа глаза закрытыми, девушка осторожно погладила его спину. Несправедливо было срывать злость на неразумном создании. В особенности, если только благодаря нему ты выживаешь на гнилых выселках Преисподней. Наконец, она открыла глаза… и тут же передумала отпускать поводья. Вместо бескрайней каменистой долины она видела перед собой лишь густой клубящийся дым. Чёрная стена уходила куда-то ввысь и в пугающей тишине неумолимо приближалась к ним с Паучарой. Совершенно уверенная, что ничего хорошего от этого явления природы ожидать не стоит, девушка попыталась было развернуть шилопаука. Не двинувшись с места, зверь с яростным шипением встал на дыбы. Олеся почувствовала, что теряет опору под собой. Небо опрокинулось. Что-то твёрдое больно ударило Олесю в спину, от неожиданности она глубоко вдохнула и закашлялась. Едкая чернота заволокла всё вокруг. С трудом поднявшись, она попыталась найти шилопаука, но тщетно — было слишком темно. Дым нещадно щипал глаза. Задержать дыхание никак не получалось, Олеся лишь всё сильнее кашляла. Где-то в небесах раздался рёв будто бы от пролетающего самолёта. В панике озираясь по сторонам, Олеся сделала шаг, другой… и вновь упала. Неожиданно дым рассеялся. Вокруг по-прежнему было темно. Вместо двух аркалов с непроглядно чёрного неба светила лишь одна-единственная красная луна. Со всех сторон к Олесе приближались многочисленные люди… горящие заживо люди с ободранной кожей! Девушка в страхе отшатнулась. Бежать было некуда — отовсюду стекались мучительно вопящие живые факелы. Она дёрнулась в сторону, но запнулась и вновь шлёпнулась наземь. Бездумно схватившись за чью-то протянутую руку, Олеся увидела сидящего рядом улыбающегося человека… вот только протягивал он ей вовсе не свою руку, а окровавленную пилу, за рукоять которой Олеся теперь и держалась. Губы незнакомца разрывались в безумном оскале — пальцы его обильно кровоточили, крепко сжимая лезвие. Девушка испуганно отпрянула и поползла от него спиной назад. На глазах у онемевшей от ужаса Олеси он, расхохотавшись, принялся пилить свою левую ногу. Правая, отрезанная от бедра, лежала в крови неподалёку. Олеся бросилась прочь. На творящийся вокруг кошмар было невыносимо смотреть. Горы оборачивались пульсирующими сердцами огромного зверя. Небеса заволокло грязно-жёлтыми тучами, а в следующий миг они разразились обжигающей кожу липкой смолой. Горящие люди вокруг стенали, плакали, и кричали, кричали, кричали… Неожиданно в толпе Олесе померещилось собственное отражение. Она едва успела взглянуть в ту сторону, но один из людей вцепился ей в плечи, развернул к себе и заорал прямо в лицо. Весь мир обратился в один сплошной визжащий вопль циркулярной пилы. Олеся почувствовала, что уже практически ничего не видит. Оттолкнув от себя горящего человека, девушка вырвалась и непонимающе ощупала лицо руками — её в еки и рот стремительно зарастали плотью. Она изо всех сил попыталась крикнуть, но из горла вырвался лишь мучительный жалкий стон. Дышать стало нечем.