Ximena's boys

Химена знала своего сына. И она знала, как дорог сердцу Джейса был Виктор. Поэтому она не была удивлена, когда на пороге её дома объявилась Кейтлин Кирамман с известием о том, что её сын пал в бою вместе с ним. Химена морально готовилась к этому все те бессонные часы, что прошли с момента его исчезновения, раз за разом убеждала свой разум в том, что отказывалось признавать сердце. Джейс всегда горел слишком ярко и был готов броситься в самое пекло ради мира, не заслуживающего его по праву. Но взаправду услышать это из уст Кейтлин, столь молодой и уже столь уставшей... пожалуй, к такому подготовиться было невозможно. Химена наблюдала, как двое молодых мечтателей-идеалистов вырастают в обременённых собственными же желаниями мужчин. Наблюдала, как они трудились рука об руку, как в наполненных общим смехом бессонных ночах ковалась их связь, нерушимая и прочная даже под гнётом разногласий. Она пыталась предупредить Джейса, пыталась объяснить ему, что он не сможет нести на своих плечах груз чужих мечтаний. И всё же с лица её сына не сошла та по-детски упёртая улыбка, когда он заявил: «Виктор бы сделал для меня то же самое, мам». Химена всегда осознавала: Виктор Джейсу не друг и не «партнёр». Она слышала это в его речах, видела во взгляде – преданном и полном уверенности в том, что Виктор всегда будет рядом, чтобы ответить ему на любой вопрос. В комнате стало куда холоднее, словно отсутствие в ней Джейса вырвало последние частички тепла из самого воздуха. В памяти Химены то и дело всплывали воспоминания о сыне: о решительном блеске в глазах, когда он заговаривал о техническом прогрессе; о его громком смехе, которого всегда был полон дом; о его невероятной связи с Виктором. Химена до сих пор помнила тот раз, когда Джейс впервые привёл домой Виктора – этого сухощавого молодого человека с нетвёрдой походкой и акцентом настолько уникально-завораживающим, что Джейс невольно наклонялся ближе, стоило ему заговорить в той тихой задумчивой манере, скользившей в его голосе каждый раз, когда он пытался решить поставленную перед ним задачу. Виктор всегда был вежлив и сдержан, но сколько же было рвения в его тоне, когда он заговаривал об их проектах – проектах, которые, как он мечтал, однажды сумели бы изменить мир. И на короткий срок они действительно сумели. Но теперь от них остался лишь пепел и обломки. Химена прикрыла глаза и запрокинула голову назад. Скорбь неподъёмным грузом давила на плечи. От оглушающей тишины становилось душно. Она до сих пор почти что слышала их: вот Джейс с Виктором склонились над обеденным столом; вот их голоса резко становятся то громче, то тише – спорят; вот их счастливый смех эхом отдаётся от стен. Они нашли решение. Да, подумала Химена, тогда их воистину было не разлучить. Химена прижала ладони к лицу, её плечи задёргались в беззвучном плаче. Она никогда не сомневалась в силе прогресса, была искренне уверена, что люди смогут сделать мир лучшим местом, если будут достаточно храбры для этого. И вот теперь она сидит одна в пустом доме, раньше заполненном смехом и надеждой, и не может не задуматься: а стоил ли прогресс той цены, что они заплатили? Она не знала, что её могло стоить. На мосту было тихо, не считая тихого журчания реки под ногами. В беспокойных чёрных водах отражалась бледная луна. Лица людей, собравшихся здесь в небольшую толпу, тускло подсвечивались мерцающими бумажными фонарями. Среди них стояла и Химена. Боль тисками сжимала её грудь, пока она крепко сжимала в пальцах одну-единственную маленькую бумажку. Так в Пилтовере оплакивали потери: огнём и водой, словами на бумаге в небесах или в море. Химена уже бывала на таких церемониях, провожала своих друзей, своего мужа. Но сегодня она была здесь не для них. Она пришла ради своих мальчиков. Беспощадным росчерком автоматической ручки синие чернила въелись глубоко в блёклый пергамент. Химена бессознательно поглаживала пальцами аккуратную надпись. Сколько раз она с гордостью произносила вслух эти ставшие олицетворением величия и надежды имена? Сколько раз шёпотом молилась за их благополучие? Теперь за ними скрывался лишь безграничный поток скорби. «Виктор и Джейс Талис». Химена всегда думала, что однажды... может быть, однажды Виктор официально им станет. Это были так, пустые мечты, но кто запрещал воображать? Однако его навсегда запомнят таковым. Она не позволит миру забыть того парня с добрым сердцем, которого она встретила восемь лет назад, того человека, что спас её сына и подарил ему новый смысл существования. Она не позволит себе нарушить данное ему обещание. На кухне слышалось лишь мерное тиканье настенных часов. Химена прислонилась спиной к тумбе, зажав в ладонях чашку дымящегося чая, в то время как сидевший за обеденным столом Виктор подсознательно теребил край салфетки. Джейс убежал в мастерскую за какими-то запчастями, поэтому теперь они остались здесь только вдвоём. Виктор, не мигая, уставился на струйку пара, исходившую от его нетронутой чашки чая. – Вы когда-нибудь задумывались о том, как мало у нас времени? – вдруг поинтересовался он в своей мягкой, но неожиданно нерешительной манере. Химена удивлённо моргнула, не готовая к такому вопросу. – О чём ты? – Жизнь, она так, – он не поднял взгляда, – скоротечна. Иногда может показаться, будто это не так, но это лишь иллюзия. Нужно успеть столько сделать и столько исправить, и всё же... – Виктор выпустил салфетку из пальцев и проследил за тем, как она неспешно планировала на стол. – Нам не хватает на это времени. – Виктор, – Химена отставила свою чашку и подобралась ближе к столу. – Вы с Джейсом уже сделали куда больше, чем многие когда-либо мечтали сделать. Вы отличаетесь. Губы Виктора тронула горькая улыбка, когда он покачал головой. – Этого недостаточно. Что мы построили, что мы открыли – всё это долго не протянет. Как и я сам, – на последнем слове его голос слабо дрогнул. Он наконец-то поднял голову. – Знаете ли вы, каково чувствовать, как твоё тело тебя подводит, знать, что, как бы ярко ни сияла идея, физическая оболочка лишь утянет её на дно? Я исчезну из мира раньше, чем успею закончить начатое, и тогда больше никто обо мне не вспомнит. Боль в его голосе, страх, тщательно скрываемый за маской мнимого безразличия и смирения, – всё это ударило Химену в самое сердце. Недолго думая, она отодвинула стоявший по соседству стул, опустилась на него и мягко накрыла ладонь Виктора своей. – Виктор, – обратилась она тихо, – ты не прав. Ты не будешь забыт. Виктор вскинул на Химену скептический взгляд. – Как вы можете быть уверены? – Потому что я знаю своего сына, – уверенно заявила она. – Джейс говорит о тебе так, будто ты для него неотъемлемая часть души, вторая половина. Что бы он ни делал, как бы ни старался – всё связано с тобой. Ты уже оставил на нём свой след, а через него коснулся и всего мира. Люди будут помнить, что вы вместе совершили. А если не будут они, то буду я. Виктор молча воззрился на женщину. Он открыл рот, словно желал возразить, но слова не шли. – Ты больше чем твоя работа, Виктор, – закончила Химена тихо. – И люди, которые тебя любят – и Джейс, и я, да, – пронесём тебя с собой, что бы ни случилось. Этого время нас не лишит. Пальцы Виктора крепче вцепились в её собственные, и впервые за весь разговор он позволил себе выдохнуть – облегчённо, почти расслабленно. – Вы... действительно в это верите? – Да, – Химена кивнула. – И тебе тоже следует. Между ними воцарилась тишина. Нет, никакой неловкости и никакого дискомфорта не было, лишь умиротворение и покой. Затем Виктор взглянул на Химену со слабой тёплой улыбкой – такой, какую у него можно было увидеть очень редко. – Спасибо, Химена, – прошептал он, – что... напомнили мне. Химена сжала его ладонь в ответ со всё той же мягкой, однако несколько печальной улыбкой. – В любое время, мой мальчик. В любое время. Химена сложила бумажку пополам. Несмотря на текущие по лицу слёзы, её прикосновения оставались все такими же нежными и любовными. Чувствовалось в этом что-то монументальное, бесповоротное. Джейс и Виктор всегда были половинами одного целого, и теперь их имена навсегда останутся связаны, пусть и в такой форме. Химена в последний раз взглянула на записку в своей ладони с тяжестью в груди. «Вам было суждено изменить мир, – подумала она. – Вам было суждено сделать его лучше. Вместе». Тишину на мосту всё так же прерывал лишь мерный шелест речной воды. В зеркале бездонной чёрной глади отражалась всё та же бледная луна. Тусклый свет бумажных фонариков едва позволял разглядеть лица в толпе. Но Химена была среди них. Оставив бумажку с большой миске, смешавшей в себе множество имён с разными историями, но общей судьбой, Химена с болезненным спокойствием наблюдала, как предают огню тех, кого не желали забывать. Она молча вглядывалась в небеса и знала: они вместе, пусть и не с ней. Всё хорошо.