Дионисийское начало

«Дионис касается души человеческой, замершей в чудовищном ужасе перед раскрывшеюся бездною»

Вересаев В.В. «Живая жизнь»

— Если ты тут, то дашь мне знак. Ты дашь мне гребанный знак, Сириус! Я был на вокзале. Я видел, понимаешь, Сириус? И Волан-де-Морта видел, и поезд видел, и туман видел. Даже Дамблдора. И тебя я тоже видел, Сириус, только это был не ты. Камень лжет, невидимка наебывает, палочка убивает. Смерть — коварна, правда ведь? Я, с твоего позволения, признай это, Мастер Смерти уже сорок лет. И, право, теперь я научился видеть. Смерть выбирает себе жертву, чтобы сломать, забрать к себе, а потом тихо наблюдать за ней. Том не должен был выжить — семь частей это не то, что предел, это уже за гранью. Максимум два крестража на душу. Три части еще могут существовать отдельно, но больше… Магическое число? Сильная кровь? Недюжий ум? Бред, Сириус, все это бред. Я завел правильные знакомства, пообщался. Смерть хитра и жестока. Она отобрала все, а потом дала иллюзию. Я был с тобой десятилетиями, с этим проклятым камнем, понимаешь? Камень… Камень. Тот ты — это что-то сверх. Так похож, ужасно похож. Но стоило мне только приблизиться к тайне тьмы, к сокровенному! Все сразу стало понятно. Не зря темная магия запрещена, Сириус. Никто не должен иметь дел с Госпожой. Мне мерзко произносить это обращение, но, что имеем. Никто не волен спорить с ней, она всесильна, она — все, но, Сириус, послушай меня. Послушай! Она выбирает одного, чтобы порезвиться, а потом посмотреть, сможет ли он стать Мастером, поймет ли он, в чем секрет трех даров! Смерть забрала у меня все, воспитала, а потом дала иллюзию. Мол, давай, Избранный, докажи, что избран по достоинству, по сути своей! Докажи, что имеешь право на существование, докажи, что ты — первый и единственный Мастер! Докажи! Та, что стоит за моим правым плечом и играет в игру. Та, что забрала все. Ты можешь подумать, что я сошел с ума. И, кстати, будешь не то, чтобы не прав. Быть темным магом может только сумасшедший, Сириус. Помнишь, что ты сказал тогда? Главное это то какую мы сторону выберем. Сириус, я выбрал тьму. Но! Я не сошел с ума. Посмотри сам, черт побери, посмотри! Каждые сто лет идет цикл. Мордред, Салазар, Гриндевальд, Реддл, я… И еще тонны имен, которые ты никогда не слышал. Темные Лорды, которые теряют все, получают все, сходят с ума, воспитывают друг друга, а потом бесславно умирают. Но я не умру, Сириус. Я не стал Темным Лордом, поверь мне. Хотя то, что я сейчас делаю… Да, сомнительная история, ты прав, но это того стоит. Окупится в перспективе, понимаешь? Вот зачем создана Арка, скажи мне? Зачем? Что она дает? Не знаешь… Хотя, конечно, ты сейчас засмеялся, я понимаю. Уж кому-кому, а вот тебе точно можно судить о том, что внутри Арки, но я не об этом… Это врата, Сириус. Гребанные врата, в которые можно войти, но вот выйти, ха. Никто и никогда из них не выходил, кроме Госпожи. Никто и никогда, слышишь? Хотя, да, ты знаешь, о чем это я. Я должен разорвать этот порочный круг, я понял все. Ей скучно, представляешь? Просто скучно! Она терзала, мучила меня столько лет просто потому, что ей было любопытно узнать, стану ли я избранным, если она изберет меня. А я стану, слышишь? Ты мне нужен. Я устал. Я дико устал. Ты правильно поступил тогда, я не спорю. Нельзя ебать пятнадцатилетнего мальчишку, как бы он об этом ни просил. Нельзя растлевать ребенка, я полностью согласен, Сириус, я понимаю. Будь я тогда на твоем месте, то поступил бы точно так же, да, так бы и поступил. Я виноват, Блэк, был не прав. Но понимаешь ли, я знаю, что ты хотел. Нет, хотел не меня тщедушного и пятнадцатилетнего, а меня в перспективе. О, Сириус, я знаю, я пересматривал воспоминания, чтобы понять, настоящий ли ты являлся ко мне из этого проклятого камня. Сейчас мы с тобой сравнялись по возрасту. О, аж чувствую, как ты хочешь возразить. «Гарри, я провел за гранью больше двадцати лет!» — что-то такое, да? Сириус, я повторюсь. Я Мастер Смерти, понимаешь? Хотя нет, вот этого ты понять не можешь. Мои руки по локоть в крови, но я нашел его. Единственное пособие, единственное, что осталось от Мордреда, который был близок, крайне близок… Некрономикон, Сириус, я нашел его. В старой церкви, представляешь? В святой святых, там, где был тот самый сарай, там, где родился Иисус. По преданиям, конечно. Я не верю в Бога, Сириус. Уже давно не верю, но… Но сработать должно. Я помню твои руки, Блэк. Твои черные татуировки. Ты весь в символах, ты весь заклеймен кельтами и, спасибо, заклеймен хорошо. Я не знаю как ты выбирал их, но, Сириус, ты гений! Сначала кельтский крест, да… Черный, смоляной, выжженный на правом плече, мать твою, Сириус! Символ вечного цикла, нескончаемой жизни, да? Ты мой хороший, ты мой умный… А крест гидроцефала, а? Думал, что похоронишь себя в Азкабане, что умрешь быстрее, ха. Только вот ты не знал о втором значении, к моему, и твоему, счастью. Неподчинение порядку, Сириус. А что есть Смерть, если не порядок всего? Амальгаматон между ребрами, чернющий, аж выпуклый, вбитый почти в кости, да? Знак слияния, Сириус. То, что нам и нужно. А крест Бафомета под самой межключичной впадиной? Магия, свобода, жизнь… Ты у меня умный, чертовски умный. Анзус на впалом, бледном животе. Я грезил о том, как прохожусь по ней языком. Энергия жизни в этой руне настолько сильна, что мне, как Мастеру, даже страшно. И Альгиз ей в противовес, со своей безысходностью. Ты будто для меня бил, Сириус, знал что ли, что моей тьме нужно зацепиться за что-то, чтобы вытащить тебя. Хагалаз прям под блядской дорожкой. Разрушение и начало. Смерть и рождение. На тебе так много татуировок, Сириус, но руны… Руны ты выбрал идеально. Знаешь, я так устал. Устал, Сириус.       Гарри прервал свой монолог и наконец-то разогнулся, отбрасывая кривой нож. Лезвие проехалось по камню, измазанному кровью, стукнулось о стену. Шагнул вперед, еле держа равновесие, проскальзывая. В амфитеатре душно и жарко, свечи коптили. Кожа, мокрая от пота, блестела.       Болезненное прикосновение к завесе, звон разбитого стекла, сорванный песнопениями голос, смрад гниения. — Сириус?       Тишина. — Сириус!       Переливистый смех. Женский? Мужской?       Воскрешающий камень, насмешкой, упавший под ноги.