don’t say you’re over me (we both know that you lie)

Первая годовщина Нила в университете Пальметто была историческим событием. Будучи в бегах с матерью, они никогда не оставались в одном месте более, чем на год. Это был первый раз, когда Нил решил остаться. По крайней мере, так он сказал Эндрю. Для Миньярда быть привязанным к одному месту не было поводом для радости. Стоит остаться — привыкаешь, а затем теряешь бдительность и люди делают тебе больно. Время от времени Би все еще приходится напоминать ему о том, что те, кого он выбрал, больно ему не сделают. Эндрю видит, каким тревожным становится Нил. Это не та тревожность, из-за которой он может сбежать как кролик при звуке сломанной ветки, а та, которая заставляет его просыпаться чуть свет и наматывать круги по территории кампуса, пока легкие не откажут. Для Эндрю это словно кровоподтек на его коже. Иногда Эндрю, заходя в комнату, видит, как Нил просто смотрит в пустоту (они оба слишком хорошо знают, что такое диссоциация), поглаживая связку ключей в ладони так, будто пытаясь успокоиться. Однажды Нил с отсутствующим взглядом царапал свои шрамы, и Эндрю запустил в него ключи. Попал прямо между бровей. Нил злобно сверкнул на него глазами, но все же спрятал ключи в карман. А затем спросил «Да или нет?», и Эндрю нашел, чем его отвлечь. Но были моменты, когда у Эндрю не было возможности отвлечь Нила от страхов, что кружили в его голове. Например, во время сна. Ночные кошмары были обычным делом для всех трех Лисов, что жили в этой комнате, но Нил стал страдать от них особенно сильно именно на втором курсе. Хорошо, что Эндрю очень чутко спал, потому что быстрое паническое дыхание Нила никак нельзя было назвать громким. Джостен, просыпаясь в таком состоянии, был так же тих, как кролик в поле, готовый в любую секунду сорваться с места. Бежать, бежать, без остановки бежать. Они оба лежали на верхней полке Эндрю: Нил с краю, а Миньярд у стены. Эндрю не стал садиться или опираться на локоть, так как не хотел вызвать у Нила негативную реакцию, оказавшись над ним. Джостен уже не спал, вперив невидящий взгляд в потолок. — Нил, — тихо позвал Эндрю. Тихо не потому, что опасался случайно разбудить Кевина, а потому что боялся вспугнуть Нила. Парень не откликнулся и на Эндрю даже не посмотрел. — Нил, — повторил Миньярд, в этот раз громче, и легонько потряс подушку под головой Нила. Джостен дернулся и стал беспорядочно хвататься за простыни, а все его тело было напряжено, как струна. — Абрам, — сказал Эндрю, и Нил подскочил, цепляясь за воротник своего худи. Эндрю поднялся следом. — Эн-дрю, — выдавил Нил между резкими вдохами. — Не… Не могу дышать, я… Эндрю потянулся к Нилу. Его руки ни разу не дрогнули, несмотря на то, что сердце догоняло панический ритм сердца Джостена, и он, не касаясь кожи, снял с парня худи. Нил сделал глубокий вдох, краснота начала отступать от его лица, но он продолжал цепляться за простыни. — Абрам, — твердо произнес Эндрю. — Ты здесь. В Пальметто. Дыши, Нил. Нил тяжело вдохнул и отпустил простыни, за которые держался мертвой хваткой. Его руки поднялись к локтям, сжимая их так сильно, словно он одними пальцами мог остановить дрожь во всем своем теле. — Дрю, — сказал Нил, смотря в глаза Эндрю впервые с тех пор, как проснулся. — Он идет. Они все уже близко, нам нужно бежать, бери сумку и я… — Абрам, — произнес Эндрю. — Никто не идет. Нил моргнул. — Натан… — Мертв, — резко перебил его Миньярд. Пальцы Нила вцепились в его локти, царапая шрамы. — Не может быть. Он не может умереть. Он же Балтиморский Мясник. — Нил Абрам Джостен, — произнес Эндрю. — Натан Веснински мертв и останется мертвым навсегда. По-твоему, я лгу тебе? Взгляд Нила немного прояснился, но он продолжал вдавливать ногти в кожу, словно правда была сокровищем, скрытым где-то под его обожженной и покрытой шрамами плотью. Но не уничтоженной. Никогда не уничтоженной. — Нет, Дрю, — мягко произнес Нил. — Не лжешь. Эндрю проигнорировал трепет, которым взорвалась его грудная клетка. — Я могу коснуться тебя? — Всегда, — ответил Нил. Эндрю решил не спорить с ним, а просто взять его руки в свои. — Прекрати. — Прекратить что? — Причинять себе боль. Нил резко поднял взгляд на Эндрю и замер, легонько скользя пальцами по шрамам Миньярда на внутренней стороне его запястий. Это было похоже на постоянную борьбу между ними: они умоляли друг друга относиться к себе бережнее, а затем обращались со своей собственной кожей так, словно она была мусором. Кожа Эндрю не знала прикосновений нежнее, чем касания Нила. Эндрю проигнорировал безмолвный намек Джостена. — Ты здесь? Нил медленно моргнул. — Думаю, да. В Германии… Или это была Миннесота… Я не знаю, Дрю. Я не могу… Голос Нила растворился в тишине. — Ты в Южной Каролине, торчок, — мягко сказал Эндрю. — Уже как год. Хватка Нила на предплечьях Миньярда стала крепче. — Я не могу задерживаться в одном месте на целый год. Они найдут меня. — Тебя никто не ищет, — возразил Эндрю. — Никто, — повторил Нил, сжав предплечья Эндрю. — Никто. Мне некуда идти. Некуда идти. — Вообще-то есть, куда, — ответил Эндрю, поглаживая шрамы на запястьях Нила. — Каждый день ты с Кевином ходишь на поле Лисьей норы. Нил сделал резкий вдох. Эндрю мысленно обматерил самого себя. Взгляд Нила все еще был затуманен, как небо перед грозой. — Кевин Дэй здесь? — требовательно спросил Нил. — К сожалению, он спит в паре метров от нас, — ответил Эндрю. Он знал, что часто звучит грубо и сухо, но Нил говорил, что когда он теряется в своих собственных мыслях и в лабиринтах прошлого, ему необходима суровая, жестокая правда. Хватка Нила стала железной, а разум вновь переключился в режим «бей или беги». Бежать, определенно, мысленно усмехнулся Эндрю. Джостен держался за Миньярда достаточно крепко, чтобы оставить на коже синяки, так, словно думал, что Эндрю сейчас исчезнет. Ну уж нет. Нилу стоит спросить у Би, как перестать видеть в других свое отражение. Эндрю приложил все силы, чтобы сохранить равнодушное выражение лица. — Кевину нельзя быть здесь, — заявил Нил. — Он все видел и он все знает, Дрю. — Видел, — согласился Эндрю. — И знает. Но ему плевать. Его больше заботят твои успехи в экси, чем твой отец. И он никогда не причинит тебе боль. Последнее Эндрю пришлось выдавить через силу, но он сказал это, потому что знал: для Нила это важно. — Никогда, — эхом отозвался Джостен. Эндрю попытался поднять руку и постучать Нилу по лбу, но его пальцы так крепко сжимали руки Миньярда, что не давали и шелохнуться. Эндрю ровно выдохнул. — Где ты находишься, Нил? — В общежитии, — неуверенно ответил парень. — В каком общежитии? — В общежитии… — начал Нил, но сделал паузу, чтобы прочистить горло. — В общежитии университета Пальметто. — Ты в безопасности, — сказал Эндрю Нилу, так как подозревал, что иногда Нил сам не верил в это настолько, чтобы произнести вслух. — Я верю тебе, Дрю, — сказал Нил. Его дыхание выровнялось, пальцы, наконец, расслабили хватку на руках Эндрю, а его льдисто-голубые глаза были ясными. Но от взгляда в эти глаза в комнате не становилось холоднее. Эндрю скорее казалось, что под этим взглядом температура вокруг него подскочила на десять градусов, лицо вспыхнуло, а прикосновения Нила жгли кожу. Эндрю аккуратно потряс Нила за руки. — Нил. — Что? Эндрю выразительно посмотрел на руки Нила, от чего тот сразу же вернул их себе на колени. — Прости, Эндрю. Прости меня. — Ненавижу тебя, — ответил Миньярд. — Дрю, — в интонации Нила скользил упрек, — не прикидывайся лжецом. — Иди спать, торчок. Нил лег обратно, размещая голову на руке, и поднял усталый взгляд на Эндрю. Миньярду очень хотелось накрыть его лицо подушкой. — Дрю? Ляжешь со мной? Эндрю фыркнул, но все же лег рядом с Нилом, повернувшись лицом к стене. Он все еще чувствовал, как глаза Джостена пытаются высверлить в нем дыры. — Нил, прекрати пялиться, — попросил Эндрю. — Не могу. Эндрю медленно повернул голову на подушке, встречаясь взглядом с Нилом. — Спи. Нил наблюдал за ним еще несколько секунд, а затем его глаза медленно закрылись, и он провалился в сон.

***

Следующим утром Нил проснулся в пустой кровати. Отсутствие тепла Эндрю рядом разочаровывало, но он знал, что Миньярду, скорее всего, нужно было немного побыть одному после того, как он помог Нилу прийти в себя после панической атаки. Вина скрутила внутренности Джостена. Кровать Кевина все еще была занята, так что Нил тихо прошел на кухню. Эндрю как раз разливал кофе в их парные кружки: у Нила с цифрой «10», а у Эндрю с цифрой «03». Он толкнул кружку Джостена, и она скользнула по столешнице к парню. — Спасибо, — сказал Нил. Эндрю промычал в ответ. Он еще немного повозился на кухне (вероятно, кладя в своей кофе десять ложек сахара), прежде чем присоединился к Нилу за столом. Была суббота, поэтому сегодня никакой тренировки не было. Нил тут же перевел взгляд на Эндрю и заметил, что на нем не было его повязок. Сердце Нила согрелось, прямо как его ладони, которые грела кружка с кофе, от того молчаливого доверия, которое было заключено в этом жесте. Он задержал взгляд еще на несколько секунд и заметил тени на руках Эндрю. Нил нахмурился. — Да или нет? — Валяй, — нейтрально ответил Эндрю, не испытывая особой любви к утренним часам. — Да или нет? — повторил Нил. Эндрю поставил кружку с кофе на стол, поворачиваясь к Нилу с непроницаемым лицом. — Да. Нил мягко взял руки Эндрю в свои, переворачивая, чтобы осмотреть предплечья. Дыхание застряло в горле, так же резко и внезапно, как и прошлой ночью. Предплечья Эндрю были усеяны синяками, по форме напоминающими отпечатки пальцев. — Эндрю, — произнес Нил, но Эндрю уже торопливо притягивал свои руки к себе. — Заткнись. — Это я сделал? — спросил Нил, чувствуя, как в голосе начинает звучать ужас. Эндрю промолчал, и это можно было считать подтверждением. — Эндрю, — произнес Джостен. — Я же говорил. Говорил, что когда я остаюсь, люди страдают. Гнев в глазах Эндрю мог растопить айсберг. — Ты про это? — резко спрашивает он, взмахивая руками. — Это была случайность, торчок. — Это лишь вопрос времени… — Вопрос лишь в том, что ты привык к роли мученика, Абрам, — огрызнулся Эндрю. — Почему ты никогда не подпускаешь людей ближе, не давая им помочь тебе? Нил бы взорвался от возмущения, если бы не чувство вины, вызывающее тошноту. — Как и ты. — Это не я готов в любой момент сорваться с места при любом намеке на опасность, а ты, кролик, — язвительно ответил Эндрю. — Ты пожалеешь об этом, — сказал Нил. — Пожалеешь, когда пострадаешь из-за меня. — Не пожалею. Когда ты лю… — Эндрю резко умолк. — Когда ты заботишься о ком-то, ты готов принимать и терпеть удары. Нил опустил взгляд. — Я… — Не говори, что ты этого не хочешь, — произнес Эндрю сквозь стиснутые зубы. Нил вновь встретился с ним взглядом. — Я не хочу, чтобы это исходило от меня. Удары. Я не хочу делать тебе больно. Эндрю посмотрел на свои предплечья. — Ты не специально. — Не специально, — повторил Нил, не совсем уверенный в том, кого он пытался успокоить: Эндрю или себя. — Я могу коснуться их? — Да. Нил провел пальцами по синякам, слегка касаясь выпуклых шрамов. — Мне жаль, Дрю. — Я знаю. Нил хотел убрать руки, но Эндрю не позволил, удержав их на месте своей рукой. — Ты не сделаешь мне больно. Ты не будешь такими, как они. Я не позволю тебе стать таким. Нил разместил свои пальцы поверх синяков, что сам и оставил на коже Эндрю. Тяжесть произошедшего затуманила его сознание, словно какая-то завеса, но глаза Миньярда в этой мгле оставались ясными. Он не винил Нила. Его прикосновения по коже Эндрю были нежными. Никто и никогда не был с Эндрю настолько нежен. И позже, когда кофе уже давно был выпит, Миньярд посадил Нила на столешницу, туда, где стояли их кружки. И когда их кровать уже была заправлена, Нил толкнул на нее Эндрю и помог ему ее разворошить. Они не спешили, обращаясь друг с другом аккуратно и трепетно. Нил стирал синяки с кожи Эндрю легкими, как пушинка, поцелуями. — Нил, — тихо произнес Эндрю, и Джостен поднял взгляд на парня. — Я хочу. Нилу не нужно было уточнять, что он имел ввиду. Я хочу защищать тебя. Я хочу принимать удары за тебя. Я хочу, чтобы ты меня целовал. — И я, — тихо произнес Нил.