God and Soldier

Зимний Солдат не мог любить, не имел права, поэтому Гидра выдрала из него этот навык, забрав заодно и у Баки Барнса. С Локи проще — его изначально не учили любить, ведь столь тёплое чувство могло стать слабым местом для будущего царя.

***

— Пошёл к Хель, Барнс, — шипит Локи, увернувшись от очередной пули. — Я уже говорил, что твои оскорбления не имеют смысла, если я не знаю, о ком они? — фыркает Баки, снова направляя оружие на Бога. — Суть ты понял, — усмехается Локи. — Идиот, мы могли бы править миром. Только я и ты! — Ты и Зимний Солдат, — поправляет Барнс. — Даже не мечтай, Локи. Я выбрал свою сторону. — Я не предлагаю тебе стать злодеем — эту роль беру на себя, — отвечает Бог, отшвырнув одного из Мстителей потоком магии. — Просто немного помочь. Отомстить. — Мне это не нужно, — Баки снова пытается попасть в изворотливого Бога. — Ты ведь тоже их ненавидишь, Барнс, — шепчет Локи неожиданно близко, начиная буквально растворяться в воздухе. — Признай...

***

Суперсолдат был создан для ненависти — это его единственное предназначение. Ненависть и желание убивать. Баки не хотел, но у него не было возможности вытащить из собственного сознания Зимнего, избавившись от гнева, который не даёт спать по ночам. То, что Один действительно смог воспитать в сыновьях — ненависть. Чистая, интенсивная ненависть, готовая в любой момент разорвать их души, не выдерживающие отвращения к врагам.

***

— Так ты теперь тюремный страж? — с издёвкой спрашивает Локи. — Закрой рот, — отвечает Баки, безразлично рассматривая пулемёт в своих руках. — Забавно, — продолжает Бог. — Уверен, ты тоже сидел в этой... Клетке. Когда только попал к Мстителям. Опасный, неконтролируемый Солдат, готовый убивать по щелчку пальцев хозяина, да? — Барнс молчит, ему приказали молчать. — Ну что же ты, совсем не хочешь мне помочь? — Нет, — цедит сквозь зубы Баки. — Жаль, — театрально вздыхает Бог. — Значит, раз ты отказываешься, придётся отложить план по захвату Мидгарда. — У тебя и без меня неплохо выходило, — вырывается у Барнса. Локи расплывается в нечеловеческом оскале. — Благодарю.

***

Баки Барнс возненавидел себя. Точнее, часть Зимнего Солдата. Он знает, что на Земле нет места убийце, чьи руки по локоть в крови. Локи возненавидел себя. Точнее, часть Ледяного Великана. Он монстр, которого не примут ни в одном из девяти миров, ведь он будет лишним в каждом.

***

— Пройдись, солдатик. Ты уже часа три не шевелишься, — замечает Локи, отрываясь от книги. — Запрещено, — отрезает Барнс. — Через сорок минут меня сменит капитан Роджерс. — Опять он, — закатывает глаза Локи. — С ним ещё хуже, чем с тобой. Ты как-то сдерживаешь своё отвращение к моей персоне, а у него не выходит. — Что, читает лекции о мире во всем мире? — спрашивает Баки, сдерживая почти злорадную улыбку. — До этого, к счастью, не доходило, — качает головой Локи. — А что тогда? — уточняет Барнс. — Вот сам у него и спроси, — огрызается Бог, довольный тем, что впервые смог вовлечь охранника в разговор.

***

Баки привык к тишине, которую разбавляют только звуки выстрелов. Он умеет отключиться от реальности, заглушить мысли и подолгу молчать, наслаждаясь спокойствием. Локи нашёл в тишине умиротворение, ведь если нет голосов, нет и врагов. Он считает себя слишком интересной личностью, чтобы заскучать без бессмысленных разговоров и светских бесед.

***

— Как работает твоя рука? — наконец не выдерживает Локи. Барнс переводит на него удивлённый взгляд. — Ты не знаешь, что такое протез? — спрашивает он с толикой насмешки в голосе. — Знаю, конечно, — раздражённо отвечает Бог. — Но у нас подобные механизмы запускаются иначе — с помощью магии. А вы, люди, сделали это самостоятельно. Как? — Я не инженер-механик, не изобретатель и не врач, — качает головой Баки. — Я пользуюсь рукой, но ничего не знаю о том, из чего она состоит и как работает. — А кто знает? — с явным интересом спрашивает Локи. — Гидра, — с отвращением выплёвывает Барнс. — А теперь ещё и Старк. — Старк не расскажет, — с ноткой разочарования говорит Бог, задумавшись. — Тут же нет устройств наблюдения, да? — Да, — осторожно соглашается Баки, чувствуя себя слишком неправильно под цепким взглядом Локи. — Сними куртку — я сам посмотрю на механизмы, — Барнс уверен, после подобной наглости его глаза стали как минимум в два раза больше. — Да иди ты к Хель, — асгардское ругательство вырывается случайно — слишком уж часто Баки слышал его в последние недели. — Быстро учишься, — Локи расплывается в хищной усмешке.

***

Баки знает, что ему лучше в одиночестве. Он не доверяет себе, тем более, он не доверяет Зимнему, разрешать людям находиться рядом — ошибка. Локи убедил себя, что ему никто не нужен. Он провёл века в одиночестве, отгородившись от близких ледяной стеной. Ты никого не потеряешь, если терять некого.

***

— Что там у вас произошло? — спрашивает Локи, как только солдат заходит в тюремный зал. — Рыжая не захотела мне рассказывать. — Наташа, — сухо отвечает Барнс. — Я Локи! — удивлённо восклицает Бог. — «Рыжую» зовут Наташа, — объясняет Баки. — Я не слишком обеспокоен вопросом её имени, — фыркает Локи. — Что случилось? — Тор не сможет забрать тебя в Асгард. Не сейчас. У него там какие-то проблемы и... — Баки отводит взгляд, делая вид, что отвлёкся — он должен сформулировать фразу чуть менее жёстко, чем это сделал Тор. Но размышления Барнса прерывают. — Я им не нужен, — тихо заканчивает за него Локи. — Брат не хочет проблем, не хочет объясняться перед Одином и не хочет разбираться с вопросом моего заключения. — Что-то вроде того, — отвечает Баки, внезапно ощущая неестественное смущение и дискомфорт. — Значит, посижу на шее Старка ещё какое-то время, — подводит итоги Бог, выдавливая из себя фирменную ухмылку. Почему-то, Барнс ей совершенно не верит.

***

Зимний не умеет сострадать, с его прошлым это просто невозможно, да и опасно для душевного спокойствия Баки. Локи никого не жалел, никогда. Тора, разве что, но было это в раннем детстве — сотни лет назад. Возможно, он ещё просто не нашёл того, кто действительно достоин сострадания, а, возможно, таких и нет.

***

— Ни за что! — слышится возмущённое шипение Старка из-за двери. — Только обозлённого Бога мне в башне не хватало... — Ну и что ты предлагаешь? — спрашивает Барнс. — Не отпускать же его. — Прекрасная идея! — злится Старк. — Найдём способ окончательно заблокировать его магию, а потом выбросим на улицу. — Тор будет против, — отвечает, кажется, Клинт. — Тору плевать на него, — отрезает Старк. — Не было бы плевать — избавил бы нас от присутствия братца. — Да ладно, Тони, выдели ему комнату и дело с концом, — убеждает Клинт, видимо, утомлённый спором. — Но охрану оставляю, — сдаётся наконец Старк. — Я вернусь на место, если мы закончили, — подаёт голос Баки, перед тем как зайти в абсолютно тёмное помещение. — Что-то Старк сегодня не в духе, — фыркает Локи, заставляя Барнса вздрогнуть. — Я думал, ты спишь, — отвечает Баки. — Многое услышал? — Достаточно, — неохотно отвечает Локи. — Половина информации явно не была мне необходима. — Насчёт Тора... — начинает Барнс, помолчав пару минут. — Пусть разбирается с Асгардом, не беспокойте его, — резко отвечает Бог. — Не думаю, что Старк прав, — не сдаётся Баки. — Вряд ли брат просто решил бросить тебя здесь. — Он мне не брат, — цедит Локи, отворачиваясь к стене. Барнс еле слышно вздыхает, пытаясь побороть чувство незавершенности их разговора.

***

Баки не радуется за других — он не видит ничего хорошего как в своей реальности, так и в чужой. Он вполне доволен тем, что остался жив, после всего, что случилось за эти годы, но расширить свой кругозор до более радостных событий у него не выходит. Локи не видит смысла в радости за других. Посмеяться над людьми он может, но вот с ними — никогда. Лучше сосредоточиться на собственной жизни, чем подглядывать за чужой.

***

— Неплохое место, да? — спрашивает Баки, осматриваясь. — Терпимо, — кривится Локи, подходя к столу в импровизированной кухне. — Садись на диван — не будешь же ты так все четыре часа стоять, приклеившись к стене. — Мне не давали разрешения, — качает головой Барнс. — А запрещали, разве? — усмехается Локи. — При желании можно обойти любые правила. — Не... — Баки дёргается в замешательстве, пытаясь решить, стоит ли диван возможного выговора. — К чёрту. — Вот и молодец, — слышит Барнс тихое бормотание. — Я налью тебе чай. — Не хочу, спасибо, — отмахивается Баки. — Но я уже делаю чай, — вскидывает брови Бог, всем своим видом выражая безразличие к отказу солдата. Барнс вздыхает, смирившись. Локи ставит перед ним чашку, и снова уходит куда-то, через секунду скрываясь из поля зрения Баки. Тот уже собирается встать, чтобы как можно быстрее вернуть Бога в комнату — слежка должна быть постоянной, но с другого конца квартиры раздаётся голос: — Я в ванной, сиди, — Барнсу начинает казаться, что магия Локи до сих пор с ним, иначе способность видеть сквозь стены слабо поддаётся объяснению. Через минуту Бог действительно возвращается, вытирая руки небольшим полотенцем. — Испугался? — ехидно спрашивает он. Баки предпочитает проигнорировать вопрос.

***

Барнс знает — делиться воспоминаниями о прошлом нельзя. Не такому, как он. Возможно, Баки бы стало легче, расскажи он хоть кому-то о тех ничтожных обрывках памяти, оставшихся у него, но нельзя. Он описал некоторые моменты Стиву, в общих чертах, не вдаваясь в подробности, но даже после этого Роджерс смотрел на него огромными глазами, полными страха и отвращения. Нет, всё же не стоит. Бог скрывает любые детали о своей жизни в Асгарде. Многое знает Тор, но он не расскажет, уже нет. Одинсон, в отличие от брата, пытался — сыпал историями о детстве и бурной юности, раскрывал самые сокровенные тайны, но никто не понял. Асгард оказался слишком сложным, слишком чужим для человеческих умов, поэтому Тор молчит, как и Локи. Если люди не поняли даже элементарные рассказы о строении божественного мира, то до них явно не дойдёт суть глубинных переживаний Локи.

***

— Ты, получается, такой же, как Кэп-блондинчик? — спрашивает Локи, проводя бледными пальцами вдоль решёток на окне. — Смотря в каком смысле, — пожимает плечами Баки. — Регенерация, — коротко отвечает Бог. — Да, значит, такой же, — кивает Баки. — Ты догадливый. — Разумеется, — соглашается Локи. — Но не в данном случае. Шрамы. Их нет. А ты ведь прошёл не одну войну. — И как ты узнал? — хмурится Баки. — В этом обмундировании открыто разве что моё лицо. — Думаешь, я не могу видеть сквозь одежду? — хищно ухмыляется Локи. Почему-то, Барнсу становится жарко от этого заявления. Но Бог продолжает, даже не глядя на него. — У нас тоже регенерация. У меня, у Тора... Удобно, правда? Два дня, и переломов рёбер как не бывало. — Никто тебе рёбра не ломал, — фыркает Баки, вспоминая, что в Башню Бог был доставлен почти невредимым — пару царапин на лице и, может, небольшой вывих плеча. — Ты не знаешь, что происходит во время чужих дежурств, — как-то совсем не весело усмехается Локи. Солдату требуется пару секунд, чтобы осознать услышанное. — Я тебе не верю, — тихо и не слишком уверенно отвечает Барнс. — Я и не просил, — закатывает глаза Бог, снова отворачиваясь к окну. Баки чувствует панику и ужас, стремительно поднимающиеся внутри. Если Локи не врёт, то Барнс сильно недооценил Мстителей. — Что произошло? — наконец спрашивает он. — Это правда? — Бог молчит. — Локи! — Барнс подходит к подоконнику, на котором до сих пор сидит Бог и резким, возможно слишком, движением разворачивает его к себе. На губах Локи дрожит слишком уж отчаянная улыбка. — Тебя били? — Меня не били, — с отвращением отвечает Бог. — Меня пытали, Зимний. Хотели получить некоторую информацию о тессеракте. А тебе не давали такого задания исключительно из-за недоверия. Ясно? — Нет, — Баки не верит. Точнее, он верит Локи, что явно не лучшая идея, но неужели Мстители способны на такое? Собственные пытки слишком быстро всплывают в памяти, заставляя сочувствовать Богу куда сильнее, чем следовало бы. — Я разберусь с этим. Насилие должно было остаться в прошлом. — Даже к таким, как я? — ехидно спрашивает Локи. Барнс только усмехается — Бог знает его ответ.

***

Баки никому не доверяет — это слишком опасно. Локи никому не доверяет. Уже нет.

***

— Почему ты рассказал мне? — не выдерживает Барнс. Локи переводит на него удивлённый взгляд. Кажется, он уже забыл о том разговоре несколько дней назад. А вот Баки забыть не смог. Пережив до тошноты неприятный разговор со Стивом и Тони, он убедился, что Локи не врал и от этого стало только хуже. — Захотелось, — пожимает плечами Бог. — Нельзя было? — Можно, — раздражённо отвечает Баки. — И чего тогда прицепился? — хмурится Локи. — А мне что, даже спрашивать нельзя? — вскидывает брови Барнс. — Тебе — нет, — отрезает Бог. — Тебя хер поймёшь, — закатывает глаза Баки. — Сначала изливаешь душу, а потом снова шипишь на меня. — Ничего я не изливал, — обиженно отвечает Локи. — Ну конечно, — фыркает Барнс. — Значит, больше не буду, — слова Бога сочатся ядом. Опять. — Идиот, — выдавливает из себя Баки.

***

Барнс старается не думать о своём прошлом. Никогда. Он прилагает максимум усилий, чтобы похоронить в себе каждое воспоминание, которые осталось или восстановилось. Баки легче без прошлого. Локи знает, всё его прошлое — Асгард. А об Асгарде он предпочёл забыть. Слишком свежие раны, слишком не хочется думать о Доме, которого у Локи больше никогда не будет.

***

— Знаешь, — еле слышно начинает Баки. — Меня ведь тоже пытали. — Догадываюсь, — отвечает Бог, поднимая взгляд от бумаги, исписанной мелким почерком. Он ждёт, даёт солдату время, он готов слушать. — Гидра, — выдыхает он. — Они террористы, преступники, нацисты... — Не слишком приятные ребята, — хмыкает Локи. — Точно, — усмехается Баки. — Пытками они старались сломать меня и запрограммировать под Зимнего. Были и удары, но основным их оружием являлся ток. Никогда не думал, что воздействие электричества может быть настолько болезненным. — И как долго длилось... — Локи запинается. — Это? — Двадцать лет, — выдыхает Барнс. Бог вскидывает брови. — Немало, да? — И ты помнишь? — осторожно спрашивает Локи. — Всё? — Я не уверен, — качает головой Барнс. — Они стирали воспоминания о самом процессе, но оставляли боль — такое из памяти не выбросишь. — Твари, — коротко отвечает Бог. — Полные, — фыркает Баки. На пару минут повисает молчание, но лицо Локи озаряет слишком уж хитрое выражение. — Вот ты мне излил душу, — наконец начинает он. — А я всего лишь поведал тебе простой факт. — Дебил ты, Локи, — беззлобно отвечает Барнс.

***

Баки не заботится о других — ему бы хоть собой заняться. Локи считает заботу уделом детей и слабаков.

***

— Что это? — кивает Бог на небольшую упаковку в руках Барнса. — Датские блинчики, — довольно отвечает Баки. — И... Зачем? — удивлённо спрашивает Локи. — Послушав Тора, я пришёл к выводу, что Асгардская кухня схожа со скандинавской, так что тебе, возможно, покажутся знакомыми некоторые блюда, — объясняет Барнс, оставляя коробочку на столе. — Блюда? — недоверчиво спрашивает Локи, открывая упаковку. — То есть, их несколько? — Ну, если тебе понравится и ты не начнёшь снова кричать о ничтожных смертных... — тянет Баки, за что получает взгляд, полный негодования. Локи всё же решается попробовать блинчики. — Да, неплохо. Действительно напоминает кое-что... — Бог возвращается к еде, чтобы случайно не сказать «из детства». — Радует, — с облегчением выдыхает Барнс. — Я, если честно, переживал, что ты меня убьёшь после этого. — Не надейся — так легко от меня не избавишься, — фыркает Локи. — Ты что, сам приготовил это? — Почти, — смущённо кивает Баки. — С рецептом пришлось просить помощи у Питера — я снова забыл как пользоваться интернетом. — Сколько телодвижений ради моей скромной персоны, — смеётся Локи. — Я польщён! — Только не зазнавайся особо, — предупреждает Барнс. — Уже, — усмехается Бог.

***

Баки десятилетиями внушали, что слабость — смерть. Локи внушали то же самое.

***

Барнс приходит к нему еле живой, со свежим ранением на руке и неслабой травмой спины. Возможно, где-то в теле застряла пуля. Глаза Локи стремительно расширяются, а рот приоткрывается в немом ужасе. — Ты... Что ты... — мямлит он. — Что ты здесь делаешь в таком виде?.. — Пришёл к тебе, — хрипит Баки, закрывая за собой дверь. — В смысле на пост. Моя смена. — Я в курсе, — фыркает Локи. — Но ты ведь ранен! Неужели Они не разрешили тебе даже отлежаться? — Нет, нет, я сам решил, — Барнс прячет глаза от Локи — вряд ли он сможет обмануть Бога Лжи. — Не люблю менять планы в последний момент и... От работы отказываться не собираюсь. — Иди ложись, — коротко отвечает Локи, особо не слушая оправдания Барнса. — Хотя бы на диван, только осторожно. — Ты же понимаешь, что я... — начинает Баки, но быстро затыкается под холодным взглядом Бога. Локи опускается на пол, бегло осматривая Барнса. Наконец, он прикладывает левую руку к мышце, в которой осталась пуля. Баки шипит от боли, чувствуя, как свинец медленно плавится внутри его тела. — Потерпи, — словно сквозь пелену слышит он. В этот момент Баки даже не удивляет присутствие магии у Бога. Тем временем вторая ладонь Локи оказывается на раненном предплечье, Барнс мгновенно чувствует, как кожа начинает затягиваться. — Ещё спина, — выдавливает он. — Я знаю, — качает головой Бог. — Но у меня только две руки, если ты не заметил. — Болит, — сквозь зубы выдыхает Баки. — Шевелиться не могу. — Сейчас, — Локи выглядит напряжённым. — Ты... Слушай, я могу попробовать лечить всё и сразу, но тогда магия должна проходить прямо сквозь тебя и положение моих рук в этот момент будет напоминать... Объятия, позволь сказать так. Если ты не против... — Давай, — тихо отвечает Барнс. Больно не настолько, чтобы идти на крайние меры, но, почему-то, Баки не находит в себе ни сил, ни желания отказаться от предложения. Он чувствует руки Бога, мягко обнимающие его измотанное битвой тело, Локи прижимает солдата к себе. Магия перестаёт доставлять сильный дискомфорт, оставляя после себя лишь странные прохладные волны. Несмотря на боль, Барнс всё равно замечает, что руки Бога дрожат, а дыхание слишком быстрое. Губы Баки расплываются в слабой улыбке. — Что, переживаешь? — Заткнись, — закатывает глаза Локи. И Барнс действительно замолкает, потому что боль внезапно проходит, дышать становится легче. Баки чувствует, как веки тяжелеют, начиная закрываться. Перед тем, как погрузиться в сон, он всё же слышит тихое бормотание Локи. — Ты только живи, придурок, пожалуйста...

***

Барнс не скучает по людям — не положено. Локи никогда и ни за кем не скучал. По крайней мере, так он говорил всем, кто спрашивал.

***

— Бессовестный ты, Баки, — разочарованно заявляет Бог, замечая солдата в дверях. — Я тебя лечил несколько часов, а ты на следующий же день пошёл на задание. Не стыдно? — Очень, — честно отвечает Барнс. — Извини. — Прощаю, — царственно кивает Локи. — А ты что, собственно, здесь делаешь? Сейчас должна была прийти Рыжая. — Я предложил её подменить, — неуверенно пожимает плечами Баки. — Её на миссию хотели отправить и... Вот. — Зачем? — задаёт Бог самый логичный в данной ситуации вопрос. — Хотел увидеть тебя, — Барнс собирался сказать совсем не это, но вырвавшийся ответ поражает Локи настолько, что у него в словарном запасе не находится ни одной гадости. Он молчит, долго молчит, гипнотизируя Барнса своими неестественно яркими глазами. Баки быстро становится дискомфортно под таким пристальным взглядом, но он терпит, как терпел годы до этого. — Проходи, — устало отвечает Локи. Он идёт на кухню, включает чайник, снова поворачивается к Барнсу. Бог, похоже, успел всё обдумать за пару секунд, ведь на его губах опять играет хитрая усмешка. — Я сделаю нам чай. — Я не хочу, — улыбается Баки. Локи достаёт из шкафа две чашки.

***

Последний поцелуй Барнса был, должно быть, в сорок третьем. Он не помнит с кем, в каких обстоятельствах и чем всё закончилось, да ему и наплевать, если честно. Баки уверен, раньше он целовался лучше. Локи, как и любой принц, проживший более тысячи лет, имел за спиной много опыта с разными личностями, которые пытались приблизиться к королевской семье хотя бы через постель. Но, почему-то, он теряется, забывая всё, что знал и умел до этого дня.

***

Они сидят непозволительно близко друг к другу, давно забыв об остывшем чае. Барнс нервничает, Локи хмурится и рассматривает лицо напротив. Слишком долго они не решаются на это, слишком боятся преодолеть последний сантиметры, разделяющие их. — Ты такой красивый, — еле слышно шепчет Баки, глядя на Локи с благоговением, впервые увидев в нём Бога. — Я знаю, — Локи мягко усмехается, всё же подаётся вперёд, целует куда-то в висок. Нежно. Барнс почти задыхается от тепла, заполняющего его. Это тепло, кажется, даже оживляет руку на несколько секунд, в течение которых Баки чувствует губы Бога собственной кожей. Барнс скорее ощущает, чем слышит робкое: — Ты тоже. — Локи? — М? — Поцелуй меня, — Баки слышит в своих словах скорее мольбу, чем просьбу. Ладони Бога опускаются на скулы Барнса, медленно обводят их, сползают к шее. И Локи целует. Целует легко, сосредоточенно. Нежно. Баки слишком хорошо. Настолько, что ему требуется пара секунд, чтобы прийти в себя и найти губы Локи, целуя в ответ. Подрагивающие пальцы Барнса едва заметно касаются кожи Бога, мгновенно вызывая у того мурашки. Баки целует, придерживая лицо Локи живой ладонью. И Барнсу снова кажется, что он сходит с ума. Потому что не может бывший злодей быть так тих и кроток в чужих руках. Потому что не может холодный, железный воин с трудом дышать через поцелуй, сдерживая в себе слёзы слишком длительного одиночества. Всё это невозможно... Но Локи отпускает его, снова садится напротив и смотрит, не отводя взгляда. Нежно.

***

Бог и Солдат знают, как ненавидеть и совсем не знают, как любить.

***

Локи медленно переплетает их пальцы, рассматривая собственные руки, словно никогда не видел их раньше. Барнс осторожно притягивает Локи к себе, ближе. Бог доверчиво жмётся к Баки, обнимает — на этот раз просто потому что хочет. Барнс чувствует, как Локи кладёт голову ему на плечо, перед этим оставив лёгкий поцелуй на шее. Баки бережно гладит Бога по волосам, стараясь не разрушить ни одну из идеальных кудряшек. Локи затихает, почти не двигается и дышит так медленно, что Барнсу даже начинает казаться, будто Бог спит. Баки не может не смотреть на часы, отсчитывая минуты, ведь знает, что скоро их время закончится и ему придётся уйти, вернуться к работе. Барнс жмурится, отгоняя неприятные мысли. Нет, он ещё придёт сюда. Будет приходить так долго, как сможет. Просто, чтобы посидеть с Локи в одной комнате, просто, чтобы посмотреть на него, просто, чтобы услышать его голос. Баки улыбается. Кто бы мог подумать, что после бурной молодости, после десятков лет службы, после потерь и страданий, он будет до смешного счастлив, сидя, грубо говоря, в тюрьме с Божеством, что совсем недавно пыталось покорить весь мир. Тот, прошлый Джеймс, наверняка не был бы рад подобному раскладу, но Баки счастлив. И пусть никто не поймёт, пусть всё будет странно, но только бы эта связь никогда не оборвалась. Барнс, кажется, впервые в жизни, точно знает, где он хочет быть. С кем он хочет быть. — Баки? — тихо зовёт Бог. — Да? — откликается Барнс, продолжая перебирать тёмные волосы. — Знаешь, — продолжает Локи. — Я никогда не смогу тебя возненавидеть, — Барнсу хочется рассмеяться, потому что это самое идиотское признание в любви из всех, которые только можно представить. Но, почему-то, именно его Баки хотелось услышать больше всего. — Я тебя тоже, — наконец выдыхает он. — Локи...