Капризы

      Зайдя в офис «Консультаций», Рицу увидел, как Рейген трепал волосы брата, подозрительно долго задерживая ладонь на его макушке, и каким взглядом на него смотрел: с прикрытыми веками, мутным, обволакивающим Шигео целиком.       Рицу громко кашлянул и поздоровался, сперва обращаясь к Рейгену.       Он ненавидел этого шарлатана. Ненавидел в детстве, когда он забрал к себе брата и использовал за жалкие 300 йен в час, вменял ему странные мысли и чему-то «учил», как будто Шигео чего-то не знал. Ненавидел, когда он наговорил брату всяких глупостей. Хотя нет, за это Рицу даже благодарен: в тот вечер он долго его утешал, неприкрыто касаясь, а потом проводил с ним больше времени после школы и теплил в груди надежду, что это надолго. Что Рицу вновь самый важный, а, главное, единственный близкий ему человек. Но как и всем крохотным полупрозрачным мечтам этой тоже было суждено замараться и пропасть навсегда при столкновении с жестокой реальностью: на пресс-конференции, транслируемой по телевизору, Рейген не опозорился и не заклеймил себя мошенником века, на следующий день брат, как ни в чём не бывало, сидел за расчётным столом в офисе, на свою злость Рицу не находил управы, ведь в их спокойной и размеренной жизни снова появился злополучный третий элемент. Но особый вид ненависти Рицу к нему испытывал, когда этот прохиндей беззастенчиво пялился на брата, распускал грязные руки и называл Шигео «Мобом», в его, Рицу, присутствии.       Самое отвратительное, что брат это позволял.       — Что ты хотел, Рицу? — спросил, развернувшись вполоборота, Шигео. Он медленно обошёл стол, а Рейген сел на офисное кресло, резко переключив внимание на горящий экран ноутбука. Как ненавязчиво его пытались провести.       Но Рицу не знал, зачем пришёл. Сказать, что из окна за приспущенными жалюзи ему показалось, как они целуются? Сказать, что он будет любыми способами препятствовать тому, чтобы Шигео оставался здесь допоздна?       Но он хотел показать этому жулику в костюме только одно: что при любых обстоятельствах брат выберет его. И Рицу был готов пойти на откровенную ложь, состроить самый невинный и беззащитный образ из тех, что только умел, не чтобы обмануть Рейгена, — тот его прочитал бы сразу, — а Шигео, сыграв на его самых жалостливых чувствах.       — Брат, ты сегодня будешь ночевать дома?       Шигео мялся, видя, с какой досадой и надеждой растекался его голос, и нехотя выдавил из себя:       — Рицу, послушай…       — У нас с Мобом экзорцизм в префектуре Куркумы, — вмешался Рейген. Рицу не слышал, но точно знал, как Аратака недоволен его участившимися визитами.       — Шигео может заменить Серидзава. А брат нужен дома.       «Мне он нужен, вшивый ты ублюдок». Рицу огорчался, что Рейген не обладал телепатией и не мог прочесть его мысленное послание. Но, казалось, он и так смутно догадывался, что на самом деле скрывалось за словами.       — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Моб.       Рицу подошёл, обнял за плечи и с горечью, страхом, настолько убедительно, опалил шёпотом его ухо, сжимая плотную ткань гакурана на спине.       — Мне снятся плохие сны. Прошу, поспи сегодня со мной.       Шигео долго молчал, что-то явно обдумывал. Рицу его не отпускал, следил, еле сдерживая торжествующую улыбку, как Рейген за спиной брата нервно стучал ручкой об стол, крутил её в пальцах, и, не выдержив, бросил её на пол, после того, как услышал от Моба: «Позвоните Серидзаве, учитель».       — Ты серьёзно? Нам выезжать через пятнадцать минут, а ты кидаешь меня без объяснений причин?       — Извините, но это срочно. Если надо, я возмещу стоимость заказа.       Рейген молча прожигал в Рицу дыру.       «Доволен? Добился своего?»       «О, ещё как».       — Ладно, попробую звякнуть Кацуе. Идите уже.       Шигео виновато плёлся к порогу, Рицу был готов от радости идти вприпрыжку. На полпути он вспомнил, что забыл в кабинете школьный портфель, и вернулся обратно. Сбросив телефонный вызов, Рейген снова обратил на него внимание и чуть тише, чем прежде, начал раздражённо говорить:       — Кагеяма, мы же договаривались: я не лезу в ваши семейные отношения, ты не лезешь в нашу с Мобом…       — Шигео.       — ...Шигео работу.       Может, у Рицу и не было внутренней шкалы, которая отмеряла бы его эмоциональное состояние, но сейчас его гнев переваливал все существующие величины. Этот старый аферист мало того, что посягал на личное пространство и время Шигео, проникая корнями своего влияния во все сферы его жизни, так ещё смел покушаться на его физическую неприкосновенность, маскируя мерзкие действия за красивые слова?       — Вы ещё и называете это «работой»? Вы часом не забыли, что он несовершеннолетний?       Рейген лишь тяжко вздохнул.       — Слушай, я уже оформил его официально, со стороны закона и налоговой никаких вопросов.       Рицу чувствовал, как кипучая сверхсила окутывала его. Он не эспер бравых принципов, не использующий силу на людях: от конкретных действий его отделяла (всегда отделяла) лишь тонкая броня уважения брата к этому человеку, сидящему напротив. Но скоро и она посыпется, стоит услышать ещё несколько неправильных слов.       — Что вы дурака из себя строите? Прекрасно понимаете, о чём я!       Рейген на это развёл руками и мотнул головой, не меняя выражение лица.       — Понятия не имею.       — Рицу, ты идёшь? — донёсся голос из прихожей, и Рицу отступил, не оборачиваясь назад.       Поздно ночью, убедившись, что родители заснули, Рицу перетащил футон из своей комнаты в комнату Шигео и постелился рядом. Секретная техника по борьбе с бессонницей появилась в детстве, когда, боясь темноты, Рицу приходил к старшему брату, который обещал защитить от всех злых духов. Это продолжалось до тех пор, пока злой дух не вселился в Шигео: иначе объяснить, почему в той драке с хулиганами брат сделал ему больно, Рицу не мог. Спустя время всё разрешилось: Шигео больше не выглядел опасным и страшным, Рицу повзрослел и переосмыслил его поведение. Однако на этот раз злой дух овладел им.       Рицу не мог понять, почему молочно-белая кожа, выглядывающие ключицы из-под ворота футболки, нос и губы, схожие с его собственными, вызывали сладкую истому и совсем не родственные чувства. Хотелось кусать, сжимать, вдыхать, ласкать, как никогда не ласкала мать, но всё, что он мог себе позволить — сослаться на забытую привычку детства, лежать рядом, целомудренно обнимать и утыкаться кончиком носа в открытую шею. Но чем старше они становились, тем сложнее было незаметно проворачивать этот трюк. Ведь тело предательски реагировало на любую близость.       Дыхание Шигео замедлялось и углублялось, говоря о том, что он скоро провалится в крепкий и беспробудный сон. Рицу не мог сомкнуть глаз, прокручивая в воспоминаниях сегодняшний вечер: нелепые догадки и более нелепый разговор с Рейгеном. Ночь, тихая и облачная, должна была скрыть все его глупые вопросы.       — Брат, ты же знаешь, что можешь поделиться со мной всем?       Шигео сожмурился, почувствовав тёплое дыхание на своём лице, и неторопливо перевернулся на другой бок.       — Знаю, Рицу, знаю. Спи, пожалуйста.       Молчание длилось недолго: ощутив лживую свободу в действиях и сохраняя обманчивую анонимность, словно брат не узнал бы его по голосу, Рицу перестал контролировать, что говорит.       — Он тебя запугивает? Стыдит? — Слова были еле различимы.       — Кто «он»?       — Аратака.       Шигео приподнялся на одном локте, разлепил глаза и пытался понять смысл сказанного.       — С чего вдруг? Всё нормально, не переживай. — И тут же плюхнулся на спину, подтягивая к себе одеяло.       — Значит, это по твоей воле происходит?       — Ну, да. Меня никто не заставляет приходить.       В одну секунду сердце проткнула тысяча стрел. Это признание было сродни шагу с обрыва в беспокойную морскую пучину: мгновение иллюзорной лёгкости, за которым следовало размажённое об скалы тело и невыносимая боль. Рицу не хотел принимать, что Шигео сам отдавался этому обманщику. Но если душа брата принадлежать ему не могла, то тело вполне — это куда более примитивный и понятный механизм.       Рицу навис сверху, загнанно дышал и выпалил, словно говорил перед гибелью:       — Может, мне и не хватает опыта, как у него, но я постараюсь сделать всё, как тебе нравится. Только не ходи к нему, ладно?       Выражение Шигео оставалось неизменным. Он сонно приоткрыл глаза и шумно выдохнул:       — Рицу, о чём ты?       — Вы ведь встречаетесь? Спите вместе? — Голос ломался, к глазам подступали слёзы, но Рицу держался. Не хватало только разрыдаться, чтобы к нему прониклись не только жалостью, но и презрением.       — Не знаю, кто тебе такое сказал, но нет.       Брат не настолько искусный врун, чтобы сейчас он выглядел абсолютно честным. Рицу облегчённо вздохнул и упал поодаль, отпуская все тревожные наваждения. Но, засыпая, он услышал резко-пронзительное:       — Тебе же не снятся кошмары, Рицу.       Веки распахнуты.       — Нет.       — Тогда зачем? — Шигео не требовалось продолжать, пару слов Рицу понимал в исключительно правильном ключе.       Напряжённая челюсть размыкалась неохотно. Холодный пот выступил на спине.       — По-другому ты бы не согласился со мной спать.       Звучало отвратительно. Шигео, казалось, это тоже понимал.       — Рицу, — он перевернулся к нему лицом и слегка коснулся плеча, — мы можем проводить время иначе. Хочешь, сходим куда-нибудь на выходных?       Рицу повернулся спиной, укутался в одеяло и подогнул ноги к груди, совсем как обиженный, глупый младший брат, каким он всегда и был. Каким его воспринимал Шигео, снисходительно позволяя все дурные выходки.       — Ты ничего не понимаешь. Ничего.       Рука Шигео застыла в паре сантиметров от головы, но так и не опустилась.       Трагедия для Рицу состояла в том, что Моб всё понимал. Каждый пожирающий взгляд за обеденным столом, в пустом коридоре и на школьном стадионе: в те моменты, когда казалось, что Шигео этого не замечает. Каждое розовение щёк, когда он передавал нож, похлопывал по плечу и случайно касался локтя и колена на диване в гостиной или за рабочим столом при написании домашки. Было особенно сложно спокойно принимать тесные прилюдные объятия, вызывающие непонимание на лицах Теру или Рейгена, и игнорировать инцестную хентай-мангу с подозрительно похожими на них героями, случайно найденную в одном из ящиков комода Рицу.       Стоило отдать ему должное, скрывался он хорошо. Старался вести себя естественно, когда заходил в ванную или комнату Шигео без стука, комплименты делал в меру, долго подбирая правильные формулировки, все придирки к Рейгену объяснял тем, что совсем ему не доверяет, а не клокочущей ревностью. На последнем, однако, он прокололся.       «Сделать всё, как тебе нравится». В тот момент это прозвучало смертным приговором, точкой невозврата, которая должна была поделить их отношения на до и после. Рицу бы не смог извернуться, если бы Моб спросил о значении сказанного. И обладая такой сверхсилой, он предпочёл ей не пользоваться. Но мысль о том, как далеко мог зайти Рицу, его не покидала весь следующий день.       На субботний заказ пришлось подменить Серидзаву, которого беспричинно вчера выдернули из дома. Моб вёл себя рассеянно: не сразу обнаружил мелких духов, запрятанных в небольшой двухкомнатной квартире, перепутал два раза имя клиента и столько же раз неправильно посчитал конечную сумму. Когда он проходил вместе с Рейгеном мимо торговых рядов, беспокойные мысли не покидали его голову. Моб не сразу отозвался на знакомый голос, который доносился из забегаловки с такояки.       За столом они перекидывались бессмысленными и никому ненужными фразами. Шигео и не хотел углублять их дежурный разговор. Аратака сделал это за него.       — Моб, слушай, тебе не кажется, что Рицу пора, ну скажем… Повзрослеть? Начать жить более самостоятельно, что ли.       — Рицу мой младший брат. Это нормально, что он себя так ведёт.       — Он ненамного младше тебя.       Моб бессмысленно покручивал жестяную банку, на дне которой плескалась содовая, наблюдал за чётко режущим движением повара по ту сторону стойки.       — У него сейчас самый разгар переходного возраста. Ещё и выпускные экзамены в этом году. Иногда требуется уделять ему чуть больше внимания.       — Да, я понимаю, но ведь это откровенные капризы. Он постоянно дёргает тебя. Это, конечно, не моё дело, но…       Шигео поднял взгляд и сохранял такой же ровный тон:       — Это действительно не ваше дело, учитель.       Будь на месте Рейгена кто-то другой, наверняка расценил бы за грубость. Но он видел в этих словах бесконечную усталость и оказался прав. И, казалось, даже считывал контекст — об этом Мобу оставалось только догадываться.       — Понял, понял, больше не лезу. Дам лишь совет: не позволяй ему делать всякие глупости.       Новенькая в их классе не пользовалась популярностью ни среди девочек, ни среди парней. Она не проявляла себя ни в спорте, ни в учёбе, ни в клубной деятельности. Самая обыкновенная и неприметная, поэтому вниманием одноклассников Акияма Шизука довольствовалась только в первый школьный день. Но не вниманием Рицу.       Шизука обладала спокойным и добрым нравом, невыразительным лицом, с проскальзывающей в присутствии Кагеямы миловидной полуулыбкой. Лоб прикрывала густая, прямая чёрная чёлка, по бокам болтались две короткие косички. Фигура у неё была невыраженная и не до конца сформированная в отличие от других одноклассниц, напоминала почти юношескую. Рицу не хотел признавать, что клюнул не на её морально-нравственные качества.       Узнав о её плохой оценке за тест по математике, он пригласил её домой позаниматься.       — Правда? Это очень мило с твоей стороны, Кагеяма-кун.       — Как члену ученического совета и старосте, мне важно сохранять высокую успеваемость класса. — Поняв, что это звучало слишком формально и холодно, Рицу попытался сгладить углы: — К тому же ты ещё не до конца освоилась на новом месте. Будет неплохо, если мы подружимся.       Шизука растекалась в нежной улыбке и согласно закивала.       Уроки заканчивались поздно, но времени у них предостаточно: родители задержались после работы у друзей, а Шигео принимал участие в эстафете среди старших школ. Даже погода играла Рицу на руку: на небе сгущались тёмные тучи, предвещая проливной дождь.       Однако за столом на кухне их оказалось трое: Шигео, у которого отменили соревнования из-за погодных условий, неловкая Шизука с потупленным от смущения взглядом и недовольный Рицу, который наблюдал за излишне разговорчивым братом. Допрос Шизуки Рицу прекратил первым.       — Брат, нам нужно успеть разобрать несколько тем.       Шигео перевёл взгляд на часы и мягко, почти по-плутовски, улыбнулся. От этой улыбки Рицу становилось мерзко: наверняка принял одноклассницу за новую пассию.       — Не буду больше вас задерживать.       В комнате Шизука недолго осматривалась и села на указанное место за столом. Пока Рицу раскладывал тетрадки и учебники с необходимыми принадлежностями, она разбавляла неловкую тишину:       — Ты не говорил, что у тебя есть старший брат. Он довольно приятный человек.       — Конечно, приятный. Ещё и красивый. Губы непроизвольно изогнулись во что-то наподобие ухмылки, однако она быстро стёрлась с лица, когда он заметил в глазах Шизуки немой вопрос.       — Давай перейдём к геометрии.       Закончив объяснение первой темы, Рицу дал решать ей несколько задач из сборника. Листы покрывались ровным женским почерком. Шизука сосредоточенно выводила решение, что-то чертила — в общем, не обращала ни малейшего внимания на происходящее вокруг.       Стакан с холодным чаем, стоявший возле края стола, незаметно и по тщательно спланированному «случайному» движению руки полетел вниз, прямо на Шизуку, пролившись ей на белую матроску и синюю юбку. Она ойкнула, а Рицу принялся извиняться, стирая остатки с пола бумажными салфетками, находившимися неподалёку.       — Можешь постирать форму в ванной, повесишь на полотенцесушитель. Сухие вещи я принесу.       Шизука зарделась и принялась активнее оттирать мокрое пятно салфетками.       — Н-не стоит, я сейчас…       — Дома холодно, ты можешь простыть.       Этот аргумент оказался весомым. Шизука ушла, в Рицу кинулся к шкафу, где в глубине самой верхней полки лежала красно-белая спортивная форма брата со времён средней школы.       Больная идея зрела в голове долго, после того, как брат перестал приходить ночью, целыми днями пропадал в школе или на работе, а вечером валился с ног от усталости, не желая ни с кем разговаривать. Однако напряжение внутри нарастало и не находило выхода: спорт, учёба и онанизм в перерывах не помогали. Хотелось большего, что-то более извращённого, чтоб острота происходящего жгла даже язык.       Он смотрел на многих девчонок из фанатичного окружения, но все они не подходили: слишком складные и громкие, слишком непохожие. Но её появление всё изменило. Шизука, определённо, была проклята. Ведь судьба свела её с Рицу.       Выходя из ванной, она столкнулась в проходе с Шигео. Он оглядел её с головы до пят. Под этим сканирующим взглядом ей сделалось неловко; она переминалась с ноги на ногу и вот-вот была готова оправдываться.       — Это Рицу тебе дал?       — Он случайно пролил на меня чай и дал переодеться, честно! Что-то не так?       Шигео посмотрел отрешённо в сторону, потом вновь сфокусировал внимание на белой футболке, слегка пожелтевшей от постоянных носок и неоднократных стирок.       — Нет, всё нормально.       В голове стал складываться неприятный пазл при взгляде на мокрую матроску и юбку, сохнущие на полотенцесушителе.       Когда она вернулась, в затянутых на поясе красных шортах и белой футболке, скрывающей силуэт, болезненное тепло разливалось по низу живота. Оставался последний, завершающий штрих, после которого ладони Рицу определённо вспотели бы, а сердце забилось в бегущем темпе. Шизука обратно села за стол и принялась за алгебраические выражения, пока Рицу закалывал ей стащенным из шкатулки мамы шпильками косички на затылке.       — Кагеяма-кун, что ты делаешь? — Она попыталась обернуться, но Рицу придерживал её голову на том же месте.       — Делаю тебе новую причёску. Никогда не хотела поменять образ?       — Как-то и не думала…       Последнюю шпильку он вогнал глубоко, чтобы вся конструкция из волос и металла держалась крепко. Шизука достала из портфеля карманное зеркальце и, увидев своё отражение, кротко рассмеялась.       — Я так похожа на мальчика! Мне совершенно не идёт. Кровь разгонялась по жилам, когда Шизука обернулась. Рицу был готов поклясться, что она была их незаконнорожденной сестрой: не бывает таких точных совпадений. Он не мог до конца определить, было то разыгравшееся воображение, которое дорисовывало нужные черты, или в реальности она и правда выглядела, как Шигео в женском обличье.       — По-моему тебе очень идёт.       Стеклянные глаза Шизуки распахнулись сильнее, а игривая улыбка выпрямилась в ровную линию. Она замерла и что-то неразборчиво пролепетала в ответ — Рицу не слушал. Когда горячие пальцы коснулись её скулы, Шизука отпрянула, услышав стук и чужой голос.       — Рицу, выйди на минуту.       Выйдя из комнаты, он сразу же прикрыл за собой дверь, скрывая Шизуку. На лице брата лежала тень какого-то волнения или напряжения, Рицу не разбирался.       — Уже поздно, Акияме-чан пора домой. — Стоило Рицу только открыть рот, Шигео его опередил: — Её одежда полностью сухая. На улице дождя нет. — В руках Рицу появилась ровно сложенная и по виду отутюженная женская школьная форма.       Шизука быстро засобиралась и также быстро выбежала из дома, поблагодарив Рицу за помощь и попрощавшись с Шигео. На кухне первого этажа они остались вдвоём. В воздухе стояла гнетущая тишина. От брата исходило странное, тревожное настроение, которое впивалось Рицу иголками под ногти.       — Тебе не понравилась Шизука?       — Мне не нравится твоё поведение.       Интуиция не подводила, говоря, что брат видел. Но Рицу не отступал: продолжал гнуть линию непонимания и чистой простоты, сидя на кухонной столешнице.       — Да? Вообще-то я хорошо ухаживал за гостьей: мы почти поцеловались. А вот ты её прогнал.       Шигео нервно постукивал по столу, — он понабрался этих манер у Рейгена, думал Рицу, — сминал губы, но в какой-то момент откинул голову назад, расслабляя напряжённые мышцы лица. Как проигравший в «Мафию» убийца, поняв, что скрываться больше нет смысла.       — Я знаю, что ты любишь меня меня не как брата. И я знаю, что Акияма сидела в моей старой спортивной форме. Я всё знаю.       Все ставки прогорели: осталась игра ва-банк. Слова вылетали быстрее, чем Рицу успевал их обдумать.       — Не-е-ет, ты точно не знал, что я заколол ей волосы, чтоб причёска была похожа на твою.       — Это жестоко отыгрываться на невинной девушке.       — А ты не жесток? — Он схватил Шигео за грудки и прижал к стене, пришпиливая его плечи. — Ты так долго это замечал и ничего не сказал. Продолжал делать вид, что всё нормально, что это тебя никак не касается, но это ты виноват, только ты!       С пустой головой, без единой мысли, Рицу впился в безответные губы, кусал, чувствуя железный привкус во рту. Через миг его щека была припечатана к столу, а руки скручены за спиной — спортивные школьные клубы не прошли для Шигео даром.       — Успокойся, — обыкновенно холодный и ровный голос брата приобретал несвойственные ему доминантные оттенки. Ярость перетекала в возбуждение, ноги подкашивались от сильной хватки на руках и осознания полной подчинённости: даже не используя рук, брат удержал бы его в таком положении одной сверхсилой, в этом он гораздо превосходил. Рицу задыхался.       — Отпус-ти, пожалуйста, — буквы в слова складывались с огромным трудом.       — Нет. Пока не придёшь в норму, не отпущу.       — Мне плохо, Шиге… — его имя оборвалось, последний звук сорвался на протяжный стон. Рицу выгнулся в спине, как от стреляющей боли в пояснице, в глазах темнело. Хватка сзади резко исчезла. Тело стекало по ножке стола вниз, словно расплавленный кусок масла, на холодной пол. На школьных брюках в области паха — противное мокрое пятно.       Мерзко.       Рицу весь мерзкий.       Шигео, перепугавшись, подбежал к нему и подхватил за плечи, попутно расспрашивая о чём-то. Рицу пробивала крупная дрожь, мокрые дорожки закипали на щеках, и он сдавленно произнёс:       — Уйди, просто уйди.       На следующий день они, как обычно, разошлись по школам. Про вчерашний случай оба негласно решили не вспоминать, как и про многие другие случаи, которые навсегда запечатаны в их прошлом под видом секретов.       С Шизукой Рицу старался не общаться и любыми путями избегал её на переменах и по окончании уроков, пропадая в ученическом совете или ссылаясь на срочные дела дома. Он продолжал готовиться к вступительным и участвовать во внешкольных мероприятиях. В жизни ровным счётом, кроме времени с Шигео, ничего не поменялось. Брат то ли от вины, то ли по другим, неведомым Рицу причинам, пропадал на работе, приходя ночевать домой нечасто. Но в его поведении, на удивление, ничего не поменялось: он всё также одаривал Рицу тёплыми улыбками, поздравлял с успехами и редко делился собственными новостями, что было в его характере.       Но в один из будничных дней Шигео пришёл понурым. Он говорил более вяло, мало ужинал, объясняя это отсутствием аппетита, и ушёл в комнату до конца вечера. Перед сном Рицу к нему аккуратно постучался и мягко ступил за дверь. Шигео лежал на футоне, не сняв школьную форму — только пуговицы гакурана расстёгнуты, открывая вид на белую футболку. Которая, несмотря на кучевые тёмные облака, казалось, освещена луной.       — Брат, что случилось?       Шигео перевёл на него немигающий и нечитаемый взгляд. Глубокий, тёмный, за которым скрыты, как за семью замками, его мысли и волнения.       — Ничего, Рицу.       Он некоторое время молчал. Рицу накрыл ладонью дверную ручку, собравшись уйти, и услышал из-за спины:       — Поспишь сегодня со мной?       Он нервно сглотнул и медленно закивал. Сколько бы времени не прошло, за одну только возможность оказаться с ним рядом, вдохнуть запах кожи и понаблюдать за подрагивающими во сне ресницами Рицу был готов променять шаткую стабильность в жизни.       — Тогда защёлкни замок.       Вспотевшие пальцы соскальзывали. От нетерпения и тягучего предвкушения он бросился в раскинутые перед ним руки. Объятия напоминали захлопнувшуюся волчью пасть.       Только на утро, с саднящей от укусов шеей, Рицу узнает, что брат повздорил с Рейгеном и уволился из агентства. На этот раз окончательно. В подробности обстоятельств Рицу не вдавался, хотя, может, и стоило бы: объяснить для себя сиреневый галстук в шкафу Шигео у него выходит с трудом.