I'll Be With You From Dusk Till Dawn / Я буду С Тобой От Заката До Рассвета

Моя голова преследует меня, и мое сердце чувствует себя призраком.,

Мне нужно что-то почувствовать, потому что я всё ещё так далеко от дома,

Перекрести свое сердце и надейся умереть,

Обещай мне, что ты никогда не оставишь меня...

***

Прошло много лет с тех пор, как Соник и Шэдоу впервые объединились, чтобы попытаться восстановить своё родное измерение. Прошло много лет с тех пор, как герой совершил ту глупую безрассудную ошибку, из-за которой их дом, мир, который он, Шэдоу и все их друзья называли своим, превратился в призрак — в буквальном смысле — и в живых остались только двое. Не то чтобы синий ёж всегда знал, что он не единственный выживший, или что было что-то, что нужно было выживать, ведь Сонику потребовалось абсурдно много времени (и нездоровое количество отрицания), чтобы понять, что Эггман использовал Призму Парадокса не для того, чтобы изменить прошлое, а для того, чтобы ёж, разбив Призму Парадокса, породил множество альтернативных измерений. Хотя герой начал понимать, что он натворил, проведя больше времени во втором новом Разрушенном Пространстве, но только когда его нашёл Шэдоу, он осознал всю серьёзность происходящего. (Глубина осознания того, что он совершил ужасную и непростительную вещь.) ... Но всё было в порядке! Потому что там был Шэдоу! (И он не исчез, как все остальные, из настоящего дома Соника.) Конечно, тёмный ёж хотел украсть — и успешно украл — технологию, которую Найн специально разработал для соперника, но в конце концов они поняли, что только Соник мог входить в каждое альтернативное измерение (по крайней мере, в то время, поскольку позже они нашли способ обойти это ограничение). И тут произошло нечто невероятное. Шэдоу на самом деле согласился объединиться! Даже несмотря на то, что Совет Хаоса нашёл способ покинуть своё измерение и собирался завоевать другие в попытке украсть больше осколков Призмы, надежда, которая угасала в герое, вновь вспыхнула с новой силой: они найдут какой-нибудь способ спасти положение. В конце концов, Соник думал, что Совершенная Форма Жизни никогда не признает, что ему нужно работать вместе с «невыносимым синим ежом», так что, очевидно, всё возможно!

***

Но это было много лет назад. Потому что, хотя изначально существовало всего пять различных измерений... Сейчас всё было иначе. И всё из-за Совета Хаоса. Хотя Соник знал, что от любой версии Эггмана можно ожидать неприятностей — особенно во вселенной, где существует ПЯТЬ его разных версий, — и он своими глазами видел, как Совет Хаоса разрушил Нью-Йок-Сити и разрушил жизни альтернативных версий его друзей, таких как Накс и Мятежница, он никогда не ожидал, что всё это будет ничто по сравнению с тем, что они сделают дальше. Совет Хаоса разбил пять Осколков Призмы. Это был несчастный случай — или, скорее, отчаянная и глупая попытка с их стороны убить кобальтового ежа, Шэдоу и их новых союзников, — но, независимо от причины, глупость Совета Хаоса привела к тому, что пять осколков Призмы были сломаны ещё сильнее, когда их корабль самоуничтожился во время того, что должно было стать последней битвой. (Каким должен был быть момент, когда Соник наконец смог бы вернуться домой и увидеть своих Тейлза, Эми, Наклза, Руж, Биг Кэта и ВСЕХ, КТО ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ В ЕГО МИРЕ!!!) То, что когда-то было пятью штуками, стало сотнями, может быть, даже тысячами... или больше. Если этого было недостаточно, то взрыв разбросал бесчисленные осколки по всей вселенной, создав, казалось бы, бесконечную мультивселенную, наполненную ещё большим количеством альтернативных версий Соника и всех, кого он знал. Или, скорее... Всех, кого он когда-то знал. (Иногда Соник задавался вопросом, хватит ли времени на этой миссии, чтобы он, технически, знал Найна дольше, чем Тейлза… Разговаривал с Ржавой Роуз больше, чем со своей Эми… Сражался с Капитаном Ужасом чаще, чем со своим Наклзом… Шутил с Мятежницей больше , чем он шутил со своей Руж… ... он старался не думать об этом.) Но даже несмотря на то, что Соник отчаянно скучал по своему дому больше, чем мог бы объяснить, он ни разу не попросил вернуться, чтобы проверить Призрачный Холм — место, наполненное призраками их друзей и жителей Гринн-Хиллс, которые все оставались в вечной, неживой петле, и напоминали о первоначальной ошибке Соника. (Одного раза было достаточно, чтобы увидеть их перекликающиеся призраки.) Вместо этого Соник пытался двигаться вперёд — вместе с Шэдоу собирать бесчисленные осколки прежних пяти, встречаясь и сражаясь с бесчисленными версиями самих себя и жителей своего прежнего мира. Соник пытался сохранить надежду на то, что они когда-нибудь соберут все части и восстановят своё родное измерение… Но это было трудно. Было трудно, когда они встретили ещё больше версий Эггмана, которые были такими же опасными и жадными, как Совет Хаоса и Эггман, но обладали разными силами, технологиями, мирами и способами борьбы, из-за чего было почти невозможно идти с ними вровень. Было тяжело, когда Соник встречал более озлобленных или травмированных версий своих друзей — страдания каждого из них или особые жизненные трудности казались Сонику личным провалом. (Потому что он был тем, кто вызвал все это.) И не то чтобы эти чувства когда-то исчезли; ему не нужно было снова видеть роботизированный Нью-Йок-Сити, или слышать рассказ Найна о том, что Соника не было рядом, чтобы спасти и усыновить его в детстве, или снова подслушивать, как Мятежница тихо говорит с Наксом о том, что она хотела бы, чтобы в их мире был Соник, который «спас бы их», как Соник спас Гринн-Хиллс от Эггмана. "Но я не спас их," — подумал Соник, сжимая кулаки и молча выходя из комнаты Мятежницы и Накса. Я не только разрушил свой мир, я создал твой мир… И все твои страдания. И хотя Соник знал, что из-за этого стало ещё хуже, иногда ему было… Трудно смотреть на кого-либо. Посмотреть на все напоминания о проблемах, которые он создал из-за своей характерной эгоистичной импульсивности. Ему казалось, что его разум работает без остановки, но в отличие от физического бега или гонки, это чувство было... Ужасным. Когда всё и все были просто постоянным напоминанием о том, что он совершил непростительный поступок. В такие моменты, как этот… Соник ловил себя на том, что ищет Шэдоу. Может быть, это было потому, что Совершенная Форма Жизни был единственным существом из его родного мира. Единственным, кто раньше знал Соника. (Даже если бы они были просто врагами, соперниками и кем-то ещё более сложным, чем сейчас. До всей этой неразберихи.) Может быть, это было потому что Шэдоу был Совершенной Формой Жизни — чрезвычайно умной, сильной и надёжной личностью, который бесчисленное количество раз доказывал, что может позаботиться о себе. Тот, кого герой не должен был бояться потерять, потому что чёрный ёж поклялся, что всегда вернётся, чтобы ни бросила ему Вселенная. ... Хотя всегда было опасение, что однажды Шэдоу тоже исчезнет. Потому что несмотря на всю силу тёмного ежа, Соник никогда не забудет тот ужас, который он испытал, когда Шэдоу впервые не смог попасть в Разрушенное Пространство — когда гибрид попал под удар метеорита, и лазурный ёж чуть не потерял его навсегда. Так что, возможно... отчасти Соник искал ежа, потому что надеялся, что он каким-то образом выживет — и вернётся к герою, — а также чтобы убедиться, что Совершенная Форма Жизни жив и дышит, что он действительно здесь. Однако главная причина, по которой синий искал Шэдоу всякий раз, когда всего этого казалось слишком много… Это было потому, что Соник знал, что тёмный ёж никогда простит его за то, что он сломал Призму Парадокса. Это может показаться странным, но тот факт, но знание кобальтового о том, что Шэдоу всегда будет винить его в разрушении их мира, действительно успокаивал. Это было дополнительным напоминанием о том, что Сонику нужно было продолжать. Независимо от того, сколько осколков Призмы осталось или было разбито на более мелкие кусочки, чёрный ёж никогда не позволил бы герою остановиться, пока тот не навёл бы порядок. (... Если бы исправить что-нибудь ещё было вообще возможно.) Какой бы ни была причина в тот конкретный момент (а с годами такие моменты случались всё чаще), Соник чувствовал, что его тянет к Шэдоу. К счастью, гибрид обычно не отходил далеко от синего ежа, объясняя это тем, что так «легче справляться с любыми неприятностями, которые Соник может учудить, находясь поблизости». (Эта привычка определённо спасала Соника бесчисленное количество раз за годы его путешествий по этой постоянно расширяющейся вселенной опасных Разрушенных Пространств.) Сначала лазурный придумывал оправдания, почему он вдруг решил найти Шэдоу. Он бы изводил другого, чтобы тот соревновался с ним наперегонки. (От чего Шэдоу редко отказывался, поскольку он был единственным, кто по-настоящему понимал, как утомительно постоянно сдерживаться и не превышать «нормальную скорость») Или притвориться, что он хочет узнать больше о следующем альтернативном мире, в который они направляются. (Несмотря на то, что у Найна, вероятно, была бы самая наиточнейшая информация.) Не оглядываясь на это, что оправдания героя были такими же неубедительными, как и его непроницаемое лицо, Шэдоу никогда не прогонял его. Конечно, тёмный ёж закатывал глаза, жаловался и бесконечно оскорблял Соника, что бы тот ни делал... но он никогда по-настоящему не прогонял его. (И Соник боялся, что никогда не найдёт слов, чтобы выразить свою искреннюю благодарность за это.) Со временем стало очевидно, что потребуются годы, чтобы просто путешествовать, а не только собирать и пробиваться к тому месту в новом альтернативном мире, где находится Призма. В результате Соник находил оправдания, чтобы быть рядом с Шэдоу — чтобы его присутствие утешало его — и становился всё более жалким.

***

Затем... После одной особенно сложной разведывательной миссии в новом мире, где альтернативные версии его друзей были жестоко убиты Эггманом ещё до того, как Соник ступил туда... Лазурный обнаружил, что желание быть рядом с Шэдоу стало ещё сильнее, чем раньше. Но по какой-то причине... Его ноги просто отказывались двигаться после телепортации обратно на корабль. Даже когда его разум кричал ему, что он должен найти Шэдоу и убедиться, что с ним всё в порядке, ёж просто рухнул на платформу телепортации, дрожа, пока в его голове проносились образы мёртвых тел друзей и жестокий смех Инквизитора Эггмана. "Они не были твоими друзьями," — сказал Соник самому себе, стыдясь того, что вообще подумал о таком неправдоподобном утверждении, но слишком близко к краю и подавленный, чтобы делать что-то ещё. "Ты... Ты даже не знаком с ними! Они могли быть совершенно злыми! И ужасными!" — Как говорит Шэдоу, они не твои настоящие друзья! (Потому что твои настоящие друзья — пустые призраки.) (ИЗ-ЗА ТЕБЯ.) Найн и другие альтернативные друзья и союзники Соника были в отчаянии, думая, что эта чрезвычайно жестокая и извращённая версия Эггмана сделала что-то, чтобы парализовать Соника. Синий ёж попытался успокоить их, пошутить, как они привыкли от него ожидать, какой бы ужасной ни была ситуация, но, похоже, он потерял не только голос, но и способность стоять на ногах. Но потом... Шэдоу внезапно оказался рядом. Стоя перед платформой и загораживая Сонику обзор на Найна и остальных. Прежде чем герой успел хотя бы попытаться собраться с силами — ненавидя мысль о том, что он разочарует Совершенную Форму Жизни ещё больше, чем уже разочаровал его одним своим существованием, — Шэдоу подхватил его на руки. Соник был слишком потрясён, чтобы возразить. Хотя чёрный ёж не в первый раз подбирал его или наоборот, обычно это было что-то вроде «ты падал с корабля или из-за взрыва, и я поймал тебя, чтобы ты не разбился о землю», а не... Не то, что было сейчас. В результате кобальтовый промолчал, когда гибрид сказал Найну и остальным, что синий ёж «снова пропускал приёмы пищи» и упал в обморок от голода и истощения. Хотя девятихвостый гений выглядел скептически настроенным, он не возражал против такого оправдания и сделал вид, что ругает Соника за пренебрежение своим здоровьем. Каким-то образом лазурный смог выдавить из себя улыбку и смущённо рассмеяться, что, казалось, убедило всех остальных в том, что это действительно так — что беспокоиться не о чем и все могут вернуться к своим очень важным индивидуальным заданиям, необходимым для продолжения их бесконечной миссии. К счастью, Совершенная Форма Жизни не задержался надолго, чтобы кто-то из сомневающихся продолжил задавать вопросы или строить догадки. Он вынес Соника с платформы, не обращая внимания на остальных, несмотря на то, что некоторые всё ещё разговаривали. (Он никогда бы в этом не признался, но в кои-то веки герой был по-настоящему благодарен тёмному ежу за его асоциальность и наплевательское отношение ко всем.) Пока они шли (точнее, гибрид шёл с Соником на руках) по коридорам корабля, синий ёж всё ждал, что Шэдоу его бросит — решит, что это предел его жалости к нему. Потому что что еще это могло быть, кроме жалости? Хотя сострадание было чертой, которой чёрный ёж определённо обладал, — Соник знал, что в груди Шэдоу было гораздо большее сердце, чем тёмный ёж предпочитал притворяться; это стало ещё более очевидным, когда они встретились с альтернативной версией Марии Роботник несколько миров назад — Соник понимал, что он не заслуживает ни капли этого сострадания. (Единственными людьми, которые заслуживали редкого сострадания Шэдоу ещё меньше, чем Совет Хаоса... Но, возможно, Соника ненавидели даже больше, чем их, поскольку они никогда бы не появились, если бы не действия синего ежа.) Но... Совершенная Форма Жизни не оставил его. Не начал насмехаться над героем из-за его жалкого проявления слабости — будь то физическая, умственная, эмоциональная или всё дальнейшее по списку — или требовать, чтобы Соник стал лучше, потому что это он виноват в том, что они все оказались в этом бесконечном бардаке, так что у него не было оправдания, чтобы внезапно не суметь сделать то, что ему нужно было сделать! Он не сказал ничего из этого. Или вообще что-нибудь. Вместо этого гибрид просто отнёс Соника в его комнату и с удивительной осторожностью положил его на кровать. Затем, посмотрев на синего тем же непроницаемым взглядом, который в последнее время появлялся всё чаще, Шэдоу, казалось, замешкался, прежде чем развернуться и уйти. — Подожди! Казалось, что силы Соника вернулись к нему в одно мгновение — но только в верхней части тела, когда его рука поднялась, чтобы схватить Шэдоу за руку и не дать ему выйти из комнаты. Соник ожидал, что гибрид отбросит его руку и уйдёт в гневе — будет смотреть на него с ненавистью и презрением, которых, как знал Соник, он всегда будет заслуживать, даже если каким-то образом исправит Шаттерверс и всех их изначальных друзей. Вместо этого... В рубиново-красных глазах тёмного ежа промелькнуло удивление — как будто он не понимал, почему герой не даёт ему уйти прямо сейчас. Как будто он не понимал, что без него Соник давно бы сошёл с ума. ... И что только благодаря Шэдоу, лазурный всё ещё мог по-настоящему надеяться. Но... Несмотря на то, что мысль о том, что чёрный ёж уйдёт прямо сейчас, была более чем невыносимой, Соник попытался заставить свою руку разжаться — перестать быть таким слабым и перестать доставлять Шэдоу ещё больше неудобств, чем он уже доставлял своим существованием. В конце концов, Соник знал, что Шэдоу ненавидел синего ежа больше всех на свете. Конечно, сейчас они были в одной команде, но это было скорее необходимостью, чем личным отношением к кобальтовому ежу. Потому что если бы Шэдоу не ненавидел Соника раньше за бесчисленные недостатки, которые всегда существовали, то теперь он должен по-настоящему ненавидеть — после того, как синий ёж разрушил его жизнь и обрек на эту бесконечную войну за поиски осколков и сражения в конфликтах, которые возникали в каждом новом мире. Но это было нормально. Всё было прекрасно. Было бы прекрасно, если бы Шэдоу ненавидел его. Было бы нормально, если бы Шэдоу накричал или ударил Соника и напомнил ему, что во всём виноват он сам. Всё было прекрасно... ... До тех пор, пока Шэдоу не уйдет. (Потому что даже если Соник сделал бы всё, что угодно, чтобы исправить свою ошибку... Он боялся, что просто разлетится на куски, как разбилась Призма Парадокса, если Совершенная Форма Жизни уйдёт прямо сейчас.) Но герой не мог произнести это вслух — и, наверное, это было хорошо, потому что Шэдоу определённо сразу же ушёл бы, если бы понял, насколько лазурный ёж на самом деле нуждается в нём и беспомощен. Всё, что Соник мог сделать, — это смотреть на ежа, встречаться взглядом с этими непроницаемыми рубиновыми глазами и пытаться передать всё, что нужно, чтобы Шэдоу остался... ... Даже если бы это длилось всего лишь еще несколько секунд. Но даже несмотря на то, что каждая частичка Соника хотела, чтобы гибрид остался — позволил герою эгоистично потакать своим желаниям и просить у него ещё больше, чем он уже просил — синий ёж действительно не ожидал, что Шэдоу расслабится и сядет на кровать рядом с ним. Несколько мгновений они сидели в тишине, Соник все еще цеплялся за руку Шэдоу, хотя было ясно, что тот не собирается уходить. (Пока, по крайней мере.) Наконец Шэдоу вздохнул. — ... Иди спать, — тихо сказал тёмный ёж, едва различимо из-за низкого гула космического корабля, — Найн уже сказал, что нет смысла возвращаться в новый мир, пока у него не пройдет нескольких часов, чтобы просмотреть наши отчёты. Это один из самых опасных миров, так что никто не вернётся, пока мы не определим приблизительное местоположение осколков и не разработаем более эффективный план атаки. Так что не... Беспокойся ни о чём как минимум до завтра. "Найн сказал это?" — подумал Соник, чувствуя, как начинает опускаться на кровать. Может быть, это было в одном из миллионов отчётов о проделанной работе... Ему действительно нужно научиться кратко излагать или выделять самое важное. Конечно, он может прочитать всё это в мгновение ока, но это всё равно... Тяжёлая работа... Соник хотел бодрствовать — быть готовым на случай, если что-то или кто-то потребует от него действий... Но если Шэдоу говорил, что синему можно отдохнуть и побыть какое-то время вдали от остальных, то... Вероятно, можно немного отдохнуть, верно? В конце концов, Совершенная Форма Жизни никогда бы не стал лгать, чтобы не задеть чувства Соника — или чьи-либо ещё, если уж на то пошло. (Это действительно сделало слова Шэдоу самыми надёжными из всех, что здесь звучали.) В то время как кобальтовый немного расстраивался, пытаясь сгладить боль, причиняемую прямолинейностью гибридом какой-нибудь ничего не подозревающей жертве, которая не знала, что Шэдоу (вероятно) не имел в виду ничего по-настоящему плохого — потому что вы бы знали, если бы чёрный ёж хотел причинить вам вред, — он всегда был благодарен ему за прямолинейную честность, когда дело касалось его самого. Уверенность, которая проистекала из того факта, что, если бы Шэдоу действительно считал, что это поможет им достичь конечной цели — восстановить свой дом, — он ни за что не пощадил бы Соника. Герой мог положиться на соперника, который всегда помнил о цели — даже когда разум, тело и эмоции Соника патетически не справлялись с этим. — Разбуди меня, если я кому-нибудь понадоблюсь, — пробормотал Соник, закрывая глаза, но продолжая крепко сжимать руку гибрида. Он был уверен, что Шэдоу очень скоро его оттолкнёт, поэтому не пытался убрать руку, — Мне так повезло, что ты здесь... Я правда не знаю, что бы я делал, если бы тебя не было... Соник не был уверен, произнёс ли он последнюю фразу вслух или она просто осталась в его мыслях, как обычно, но бессознательное звало его по имени, и он больше не мог сопротивляться. Уставший герой погрузился в сон, чувствуя себя в большей безопасности под присмотром Шэдоу, чем где-либо ещё во всей вселенной.

***

Покажи мне то, чего я не вижу, когда в твоих глазах гаснет огонёк.

Ты поставил меня на колени, я твой культ одного человека,

Клянусь своим сердцем и надеюсь умереть,

Обещаю тебе, что я никогда не покину тебя...

Чтобы ты мог протащить меня через ад,

Если бы это означало, что я мог держать тебя за руку.

Я последую за тобой, потому что ты меня околдовала.

И ты можешь бросить меня в пламя,

Я буду следовать за тобой, я буду следовать за тобой...

***

Только когда дыхание Соника выровнялось, Шэдоу позволил себе расслабиться. "Наконец-то," — подумал он, наблюдая за тем, как грудь Соника равномерно поднимается и опускается во сне — состоянии, которое, как знал Шэдоу, особенно нравилось Сонику с тех пор, как они попали в эту кошмарную реальность нового альтернативного мира. Ты всегда доставляешь мне неприятности, не так ли, Фальшивка? На самом деле, несмотря на то, что Шэдоу был искусственно созданным клоном, термин «фальшивка» больше подходил Сонику, чем когда-либо прежде. Потому что, несмотря на всю бесстыдную честность и безграничную искренность синего ежа... Именно он притворялся непобедимым героем. Он был героем, по общему признанию, но непобедимым...? Даже Соник не мог вечно отдавать все... И всё же он, казалось, был единственным, кто этого не понимал. Лазурный ёж, который просто продолжал толкать и толкать, и толкать себя, даже когда это делало его ещё более сломленным, чем раньше. Он всегда отчаянно стремился помочь каждой альтернативной версии своих «друзей», с которыми они сталкивались во время своих путешествий, — независимо от того, поможет ли это им в достижении их конечной цели — восстановлении Гринн-Хиллс. Соник, который просто продолжал отдавать, и отдавать, и отдавать. Даже когда ёж должен был понимать, что ему больше нечего предложить, он всё равно находил способ дать больше. (Независимо от того, как это навредило ему в итоге.) Но в то время как Найн и другие фанаты, которых кобальтовый приобрёл за время своего путешествия, обычно могли купиться на этот образ героя, Шэдоу было не одурачить. Ещё до того, как всё... Это случилось, Совершенная Форма Жизни видел "героя" таким, каким его не видел никто другой. Соник не стал бы показывать слабость своим друзьям или союзникам, потому что не хотел «подвести их». Шэдоу даже видел то, чего не видел Эггман, будучи злейшим врагом Соника, — как синий ёж с лёгкостью справлялся с насмешками и жестокостью Эггмана, но каким-то образом всегда выходил из себя от нескольких слов своего соперника. Уникальный взгляд Шэдоу на синего ежа как на цельную личность стал ещё более верным в этом путешествии. Непредсказуемость альтернативных миров вынуждала Соника и гибрида так же непредсказуемо приспосабливаться, чтобы выжить и, тем не менее, получить всего одну часть Призмы. Шэдоу видел Соника в его лучших и худших проявлениях. И, хотя он никогда бы в этом не признался, чёрный ёж изо всех сил старался продолжать видеть все новые и разные стороны этого «героя». Это было ... Тактически эффективно, конечно. В конце концов, хотя Соник и любил притворяться, что каждая альтернативная версия его друзей «полностью заслуживает доверия» и «никогда его не предаст» — даже несмотря на то, что героя уже бесчисленное количество раз предавали — только Шэдоу можно было по-настоящему доверить поддержку. Только у Шэдоу действительно была та же цель, что и у Соника. Все остальные, даже Найн, который боготворил землю, по которой ходил лазурный ёж (хотя малыш мог бы ударить любого, кто хотя бы отдалённо намекал на его глубокую привязанность), просто поддерживали Соника, потому что они были «друзьями» или потому что их цели по уничтожению Совета Хаоса или многих других угроз, с которыми они сталкивались на своём пути, в настоящее время совпадают. Таким образом, поскольку Шэдоу был единственным, кто видел кобальтового со всех сторон, и единственным, у кого была та же цель, что и у Соника, было логично, что Совершенная Форма Жизни должен был делать всё необходимое, чтобы герой оставался... Как можно более стабильным. Как физически, так и... Эмоционально, как это иногда требовалось. С первым было проще справиться, постоянно принимая бесконечные просьбы Соника о гонке, отправляя того в лазарет, когда это было необходимо, и придумывая креативные способы подкладывать ежу на пути нужное количество еды и калорий. Однако последнее, что требовало от Шэдоу умения справляться с менее очевидными и невысказанными эмоциями Соника, было... Не тем, в чём он преуспел. Доктор Джеральд Роботник и Мария пытались научить гибрида состраданию и тому, как нужно относиться к «друзьям», но Шэдоу пришлось признать, что у него... Не было таланта в этой области. И даже если бы тёмный ёж не принимал во внимание свою... Неэффективность в таких делах, «друзья» никогда не были подходящим словом для описания его отношений с Соником. «Друзья» — так можно было бы назвать отношения, которые когда-то были у Шэдоу с оригинальной Руж и роботом по имени Омега — ещё в те времена, когда они все вместе работали в команде «Дарк». Они хорошо сработались, учитывая морально неоднозначный и гибкий характер Руж и отсутствие эмоциональных потребностей у Омеги. ... Но это прошло, и теперь Шэдоу остался совсем один, пытаясь помочь, возможно, самому раздражающему в эмоциональном плане существу во всей вселенной. (И учитывая, что гибрид видел и имел дело с значительной частью вселенных, он знал, что Соника можно назвать одним из самых загадочных и сложных существ, когда-либо существовавших.) Было бы проще, если бы синий ёж был похож на Марию или Руж, которые просто говорили Шэдоу, что им нужно или чего они хотят, когда у них возникала проблема, или если бы он был больше похож на доктора Роботника и Омегу, которые обычно уже понимали свои эмоциональные потребности и каким-то образом превращали ситуацию в урок для Шэдоу. Но Соник... Соник не только постоянно перегружал себя и полностью отрицал любые проблемы, с которыми сталкивался, но и отказывался говорить об этом с кем-либо. Вместо этого лазурный просто приставал к тёмному, что, как он в конце концов понял, каким-то образом успокаивало синего ежа, несмотря на то, что они обычно подшучивали друг над другом или спорили о чём-нибудь. Но даже несмотря на то, что Шэдоу изо всех сил старался «быть рядом» с Соником, другой ёж всё равно не давал чёрному ежу ничего, с чем можно было бы работать, чтобы как-то помочь ему стать лучше, а не просто ненадолго расслабиться. (По крайней мере, Шэдоу хотел найти способ избавиться от этого затравленного взгляда, который появлялся в глазах Соника, — взгляда, который совершенно не подходил этим ярким изумрудно-зелёным глазам.) Шэдоу помнил, что доктор Роботник и Мария говорили, что эмоциональные проблемы — это не то же самое, что физические. Их нельзя «легко решить», наложив повязку на рану или заменив потерянную руку протезом. И даже в случае физических проблем, таких как болезнь Марии, не было гарантии, что даже величайшим умам мира удастся найти решение. ... Или, по крайней мере, в Первозданном мире не было лекарства от болезни Марии. Шэдоу на мгновение вспомнил о «докторе Марии Роботник», которая сейчас была у них на борту, — двадцатилетней учёной из мира, где её Совершенная Форма Жизни пожертвовал собой, чтобы спасти её. В этом мире она прожила достаточно долго, используя результаты исследований своего деда, чтобы вылечить свою болезнь. Шэдоу по большей части избегал этой альтернативной Марии, и его чувства только усилились, когда она вызвалась помочь Сонику и остальным в их путешествии. Доктор Мария Роботник уважала его решение держаться на расстоянии — так же, как его Мария уважала бы его решение — и тёмный был рад избегать призрака того, кем его Мария могла бы стать, если бы он не был слишком слаб, чтобы спасти её. Но... Шэдоу взглянул на спящего Соника, гадая, не придётся ли ему ещё раз ночью будить синего ежа, чтобы избавить его от кошмаров, и, возможно, усыплять Соника каким-нибудь парализующим растением из солнечных садов Колючки Роуз. Если эта альтернативная Мария похожа на мою Марию и может научить меня, как лучше помочь тебе... тогда стоит взглянуть на некоторые отражения моих собственных «призраков». Потому что, несмотря на то, что Соник, казалось, думал, что Шэдоу тоже не преследует их разрушенный мир, это было далеко от истины. И даже если бы он не был... Гибрид определённо преследовала мысль о собственной слабости и беспомощности, из-за которых герою пришлось выбрать спасение Шэдоу вместо того, чтобы попытаться остановить разрушение осколков Призмы на тысячи потенциальных частей, которые они сейчас ищут. Не то чтобы Шэдоу тоже не беспокоило ничего из этого. Просто у него было больше времени и опыта, чем у Соника, чтобы разобраться со своими скелетами в шкафу и спрятать их. "Не говоря уже о том, что меня не мучает твой дурацкий комплекс героя," — подумал Шэдоу, наблюдая за спящим кобальтовым ежом. — "Я... Никогда бы не захотел заботиться обо всём и обо всех так, как ты." Нет, в тот момент существовал только одно существо, о котором Шэдоу должен был «заботиться» — даже если слово «заботиться» не совсем подходило. Время, проведённое с героем, не помогло ему разобраться в запутанной, необъяснимой мешанине эмоций, которая возникала в его груди всякий раз, когда он смотрел на синего ежа, несмотря на то, что с тех пор, как они начали путешествовать, прошло много лет... Так что даже Шэдоу пришлось признать, что помощь извне может быть... Полезной. (Потому что если бы это означало помочь Сонику стать ближе к тому свободному «я», которым он был раньше... Тогда Шэдоу мог бы немного поступиться своей гордостью как Совершенная Форма Жизни. (Или, скорее, как Совершенная Форма Жизни, он не мог отступить от того, что было необходимо для достижения его целей.) Так что, возможно... С помощью доктора Марии Роботник, Шэдоу наконец-то найдёт способ помочь Сонику. И, может быть... Наконец-то разобраться в этих чувствах. Чтобы понять, почему, ещё до того, как он заметил, что Соник изо всех сил старается сохранять умопомрачительную жизнерадостность, Шэдоу стал искать Соника. Чтобы понять, почему он довольствовался тем, что оставался в стороне (и притворялся, что не смотрит на другого ежа), даже когда Соник болтал с растущим числом своих последователей, почти не обращая внимания на Шэдоу. Поначалу, много лет назад, когда эта миссия стала гораздо более невыполнимой, чем раньше, чёрный ёж убеждал себя, что его пристальное наблюдение за синим ежом нужно для того, чтобы Соника не ударили в спину — снова — и не отсрочили их миссию ещё больше... ... Но он уже не был до конца уверен. (В конце концов, то, что Соник не погиб, не объясняет, почему Шэдоу до сих пор не убрал руку ежа со своей — даже сейчас, когда тот заснул.) Совершенная Форма Жизни вздохнул, испытывая странную благодарность за то, что ему нужно гораздо меньше сна, чем обычным живым существам. Он мог просто поспать, сидя вот так, прежде чем уйти, пока Соник не проснулся окончательно. (Он избегал мысли лечь в кровать рядом с синим ежом – чтобы лучше видеть медленно поднимающуюся и опадающую грудь. Туда, где он мог быть еще больше уверен, что Соник был здесь и жив, несмотря на всю его безрассудную глупость и пренебрежение к собственной жизни, даже когда он так высоко ценил жизни всех остальных.) Завтра утром я пойду в лабораторию доктора Марии Роботник, — сказал себе Шэдоу, закрывая глаза и поворачиваясь лицом к двери, чтобы иметь возможность разобраться с незваными гостями или надоедливыми идиотами, не считающимися со временем сна их «чудесного героя». Он знал, что не существует простого решения проблемы, с которой Соник сейчас борется внутри себя, но обнаружил, что ему нравится эта идея. В конце концов, им ещё предстояло собрать тысячи фрагментов — гораздо больше «приключений», в которые им нужно было отправиться вместе. Гораздо больше времени, чем требовалось, чтобы они оставались вместе и спасали свой дом. ... Это было не самое худшее будущее, которое Шэдоу мог себе представить.

***

Но ты никогда не будешь одна,

Я обниму тебя, когда что-то пойдет не так,

Я буду с тобой от заката до рассвета,

Детка, я прямо здесь...