Снежинка

Ин Хо сидел за столом и, подперевшись рукою, наблюдал за порхающем на кухне Ки Хуном. Сон запретил Ин Хо как-либо вмешиваться в процесс готовки, поэтому Хвану ничего не оставалось делать, как только глазеть на всё это со стороны. — И все же, — не вытерпев, сказал Ин Хо, заставив Ки Хуна обернуться. — М? — Я ведь не претендую на звание шеф-повара. Почему я не могу хотя бы помочь тебе? — Потому что спалишь всю кухню, как в последний раз, — Ки Хун возвращается взглядом к кастрюле с рисом. Накладывает его по тарелкам, что-то напевая себе под нос, а сзади подкрадывается Ин Хо. — Событие столетней давности. Неужели мы никогда не забудем про это? — нежно шепчет он на ухо, обнявшись со спины и положив подбородок на плечо Ки Хуна. Невесомо целует в щеку. — Может, когда-нибудь и забудем, — говорит Ки Хун, развернувшись, и чмокает Ин Хо в губы. Кладёт предплечья на его плечи и с любовью и вечной заботой смотрит прямо в глаза. Ин Хо, не вытерпев, целует Ки Хуна и обнимает. Сон спустя пару секунд отстраняется: — Остынет, — кивает он на еду. Ин Хо, сделав самый осуждающий взгляд, какой только может, смотрит, кажется, в душу. — Подогреть же можно! — Можно, — с теплой улыбкой на пол-лица и с азартством в одних глазах Ки Хун отворачивается. Кудесничает с овощами и кладет их поверх риса. Две тарелки с горячей едой, от которой до сих пор валит пар и раздается прекрасный аромат специй, быстрее гонят за стол. Ки Хун кладет палочки, аккуратно ставит заварник и чашки. На ужин сегодня рис с овощами. Ки Хун готовил его отменно, а главное, по мнению Сона, Ин Хо очень любил это блюдо. И Ки Хуна тоже очень любил, о чем беспрестанно говорил и всячески показывал. — Как всегда божественно, — положив палочки, Ин Хо скрещивает руки, Ки Хун, смущенный комплиментом — он всегда смущался, — робко улыбается и вскоре продолжает ужинать. Ин Хо, собравшись с мыслями, наконец выпаливает: — Милый, — уплетающий болгарский перец Ки Хун поднимает взгляд, — у меня к тебе предложение. Вытерев рот рукой, Сон кивает. «Каким был, таким и остался», — проносится вдруг мысль у Ин Хо. — Какое? — У нас каток открылся. Сходим? — Ки Хун чуть палочки не выронил и рисом не подавился. Каток?! Он ж кататься не умеет. И причем Ин Хо это знает. — Я ж упаду, — моргает и слегка наклоняет в бок голову Сон. — Это все из-за того, что я не позволил тебе хозяйничать на кухне? Ты мне теперь мстишь. — Я поймаю? — пожимает плечами Ин Хо. — И нет, дело не в мести. Я ж не буду тебя к кровати приковывать, если ты решишь проявить какую-нибудь инициативу, — ухмыляется он. — Просто увидел новость, что он открылся, и подумал, что как раз кататься научишься. Ки Хун пристально уставился на Ин Хо, будто анализируя в своей голове: а стоит ли это делать? — А если я ногу сломаю? — Ин Хо цокает в ответ, не вынося рассудительности своего парня. — Я поймаю — не сломаешь, — Ки Хун, закусив губу, стал думать, и повисла пауза. Вы не подумайте, Ин Хо умеет ждать. Правда умеет. Но спустя две минуты его терпение иссякло. — Ну так что? — Думаю, что?! — Две минуты уже думаешь. Я что, не заслуживаю доверия? — После того как ты меня в ту игру на выживание отправил, я задумываюсь о всех твоих идеях куда-либо поехать! — Это не «игра на выживание», а квест называется! — Одно и то же! — как ребенок, что-то не понимающий, лепечет Ки Хун. Взгляд Ин Хо, который так и говорит: «Ну ответь ты уже что-нибудь» — прожигает насквозь, поэтому Ки Хуну срочно надо что-то предпринять. — У меня хоть выбор есть? — домиком подняв брови, уточняет Ки Хун и виновато улыбается. — Конечно. Если ты захочешь — добровольно пойдешь; если не захочешь — принудительно. Ин Хо расплывается в улыбке. Ки Хун перестает улыбаться. — Очень смешно. — Да ладно, шучу… Шучу. — Ладно, пойдем, — вот он, вкус победы. И даже никого убивать не пришлось (в прошлый раз надежда все же погибла). — Только если что-то случится… — Ки Хун вспрыскивает руками: эта бабочка Ин Хо уже упорхала в коридор, даже не желая дослушивать его. — ИН ХО! — кричит он с кухни (потому что какой человек в здравом уме будет вскакивать из-за стола, когда только ужинал. Вот-вот — никакой!), но ответа нет. — Чёрт, — тихо ругается Ки Хун. Все-таки придется вскакивать. Ки Хун выбегает из кухни, а спрятавшийся за дверью Ин Хо набрасывается с объятиями. — Ты что делаешь? — кряхтит Сон, не в силах говорить нормально из-за рук-тисков Хвана. — Похищаю вас, господин Сон, у этой проклятой кухни, на который вы бы просидели ещё несколько лет, из-за чего мы бы не смогли пойти на каток, — Ин Хо, уже переполненный дофамином, заставляет Ки Хуна засмеяться. — В этом есть своя правда, господин похититель. А, эй! — Ин Хо хватает на руки Ки Хуна и несет в коридор. Поначалу Сон пытается вырываться, но потом, смирившись со своей судьбой, хватается и устраивается поудобнее и ждет, пока его снова поставят на ноги. — В прошлой жизни ты был котом, вот я уверен. Когда они доходят до шкафа, Ин Хо наконец отпускает свою принцессу. Достает шарф и пальто. Коридор — не кухня, здесь хозяйничать будет только Ин Хо. Ки Хун в принципе не против (другого выбора у него нет). Ин Хо осторожно заматывает шарф на шее Ки Хуна, аккуратно поправляет локоны, что шторкой застилают эти прекрасные глаза. Потом одевает темно-синее пальто. Поглаживает по рукам, расправляя складки. А Ки Хун всё это время стоит не шевелясь. Он внимательно за всем следит и позволят творить все манипуляции. Время от времени делает то, что приказывает Ин Хо: поднимает руки, кружится. — Модельер ты мой, — вдруг говорит Ки Хун, — не думаешь, что пора бы самому одеться? Ин Хо, любующийся Ки Хуном, наконец развисает. — Да-да, конечно.

***

Каток ещё открыт, а людей не так уж и много — какое счастье! Ки Хун оглядывается по сторонам, осматриваясь в новом месте, пока Ин Хо берет себе коньки. Весь каток, к слову весьма огромный, полностью под открытым ночным небом. Напротив стоит большая украшенная ёлка. — Ки Хун! — он оборачивается. — Иди сюда, нужно тебе коньки взять. Сердце пропускает удар. Начинается… Ки Хун неспешным шагом подходит к ларьку, где выдают коньки. — Не бойся, все нормально будет, — видя обеспокоенный вид Ки Хуна, Ин Хо хлопает его по плечу. — Первый выход на лёд, — сиплым голосом говорит старик в лавке и улыбается, — всегда волнительный, господин. Но это только первый раз так. Поверьте мне, — он чешет седой затылок. — Какой Ваш размер, господин? — Сорок пятый. — Сорок пятый… — тихо повторяет старик и начинает искать коньки сорок пятого размера. — Сейчас, сейчас… Спустя полминуты ожидания перед Ин Хо и Ки Хун на прилавок опускается коробка. — Попробуйте эти и скажите мне ваши ощущения, — улыбаясь, кивает дедушка. — Спасибо, господин, — Ки Хун садится на лавочку рядом с ларьком и снимает ботинок, а потом надевает конек. А Ин Хо, присев на одно колено, помогает зашнуровать. — У вас определенно уже насмотренность, — ахает Ки Хун, когда конек приходится точно по размеру. Дедушка смеется, отдает коробку и желает хорошо провести время. Ин Хо выходит на лёд первым. Проезжает чуток вперед и замечает то, что точно пригодиться Ки Хуну. Разогнавшись, он подъезжает к пингвинам и, оперевшись на него, будто не умеет кататься, возвращается к Ки Хуну. — Так точно не упадаешь, — улыбается Ин Хо и протягивает руку. — Давай. Ки Хун, состроив неловкую мину, выходит на лед, держась за стенку. Потом сразу хватается за пингвиненка. Пытается шагнуть и чуть не падает. — Ты же катался на роликах, тут так же! — пытается подбодрить Ин Хо. — Это было, когда я был ростом с этого пингвина! — Отличный повод вспомнить детство. Попробуй вот так, как я, — ёлочкой: сначала правой, потом левой… Ин Хо легко скользит по льду, с каждым толчком набирая скорость. Потом, опомнившись, что не один, разворачивается. Ки Хун, держась за бедного пингвина, как будто от него зависит вся жизнь Ки Хуна, смотрит на своего парня с широко выпученными глазами. — Как. — Легко и просто, — лыбится Ин Хо. Подъезжает к Сону и, положив руку на его плечо, объясняет ещё раз.

***

Спустя, кажется, сотню лет Ки Хун уже уверено стоит на коньках и даже способен ехать! — Ну как, нравится? — заведя руки за спину, Ин Хо, ужасно довольный, разглядывает чересчур сосредоточенного Ки Хуна (который даже спустя два часа думает, что пингвин контролирует его жизнь). — Да, только холодно. Это само собой разумеется. Щеки и у Ин Хо краснющие. Но зато в душе тепло и радостно. На нос падает что-то меленькое и холодное. Потом ещё и ещё. Парни устремляют взгляд в небо и ещё десяток снежинок падают на лицо. Ки Хун высовывает язык. А Ин Хо, улучив момент, нежно обнимает и целует. И в этот раз Ки Хун отвечает и не отстраняется.