“Кровью окрапляются призыва слова”

В комнате пахнет старым деревом, свечным воском и пылью. Мрак окутывает помещение, бросая дрожащие тени на стены при каждом движении. Тусклый свет луны проникает сквозь оконные стёкла, заливая комнату холодным сиянием и сливаясь с тёплым мерцанием свечей, расставленных на полу. Воздух густеет от затхлого аромата древности, старых книжных страниц и едва уловимой медной нотки крови. Шэдоу стоит в центре комнаты, кроваво-алые глаза падают к нарисованной им же на полу пентаграмме. Он возносит магическую книгу над ней — потёртую, с пожелтевшими страницами, пахнущую древностью и чем-то ещё. Чем-то неуловимо мистическим, опасным и загадочным. Глаза пробегают по строкам текста, что написан на мёртвом языке. И он уже сам забывает, зачем вообще взялся этим заниматься. Возможно, просто любопытство, вызванное интересом к сверхъестественному — в которое он, если говорить откровенно, особо и не верил. И ему явно не следовало сюда лезть. Но отступать было уже слишком поздно. Шэдоу делает лёгкий порез на ладони ритуальным кинжалом. Его пробирает дрожь и странное предвкушение. Кровь растекается в центре узора пятиконечной звезды, растворяясь в её завитках. Слова, которые он произносит как мантру, плавно вибрируют в воздухе. По комнате глухо разносятся фразы на латыни, что он повторяет, сам не до конца доверяя их силе: — Incubus, accede ad sanguinis mei vocationem. А затем Шэдоу ждёт. Терпеливо ждёт. Но его встречает только тишина, что нарушается лишь звуком собственного сердцебиения. Несколько секунд, минуту, больше — ничего. В груди зреет раздражение. Ну конечно. Как он и думал — всё это чушь. Шэдоу рывком захлопывает книгу, отбрасывает ту на единственный стол и, шумно выдыхая, смыкает глаза. Его пальцы устало трут виски. Ничего так и не происходит. Ни вспышек света, ни теней, ни сквозняков. Никаких потусторонних голосов или шёпотов. Только тишина и его собственное сбитое от разочарования дыхание. Шэдоу озлобленно фыркает, опуская взгляд на раненную ладонь. — Всё это просто бред сумасшедшего. Только руку зря порезал. Совсем уже с катушек слетел с этими вечными проблемами. Шэдоу тихо ворчит себе под нос и спешно уходит на кухню, чтобы взять влажную тряпку и моющее средство. Он возвращается и садится на корточки, чтобы стереть пятна крови с пола и убрать беспорядок, который тут натворил. Здесь всё ещё так же спокойно, как и было, когда он ушёл. Но теперь откуда-то подозрительно внезапно появляется странное ощущение чужого присутствия. Словно кто-то цепляется за спину призрачными пальцами, пробегает холодком по позвоночнику, стоит прямо за ним и просто наблюдает. Шэдоу возвращает книгу на полку к остальным и медленно оборачивается, бегая взглядом по своему окружению — но комната пуста. Бред — повторяет он себе. Просто воображение. Не более, чем пустые выдумки каких-то стрëмных фанатиков. Шэдоу всё ещё относится ко всему этому со скептицизмом, как и раньше. Поэтому его даже не отпугивает вариант остаться ночевать прямо в этом доме. Ему не хочется потратить ещё несколько часов на поездку назад в город за рулём. Он и так слишком вымотался за этот день: документы, разборки со старыми вещами, уборка. А ещё стресса подкинули местные жители, которые отчаянно убеждали его, что живший в этом доме являлся магом и практиковал какие-то заклинания. Но Шэдоу просто покрутил пальцем у виска и плюнул на всё это. А потом, когда разгребал хлам в этом доме — наткнулся на книгу и какие-то странные вещи в запертой комнате, которую обнаружил случайно. Да, это всё было достаточно похоже на какие-нибудь ритуальные или магические штуки. Его сначала передëрнуло, но он всё равно отказывался верить в эти сказки. Особенно после того, что произошло только что. А точнее — чего не произошло. Шэдоу, закончив в комнате, направляется в ванную, чтобы вымыть руки и обработать рану. Но проходя по коридору он внезапно замирает в оцепенении. В приглушённом свете ему кажется, что он видит пугающе длинную и искажëнную тень, быстро скользнувшую за угол. Его сердце пропускает гулкий удар, что отбивается эхом в ушах. — Да кто, блять, здесь ошивается? Шэдоу выкрикивает, но его голос звучит гораздо прерывистее, чем он ожидал. Ответа нет. Только давящая тишина. Шэдоу моргает и прищуривается. Но всё выглядит обычно. Это всё ерунда, просто нервы и усталость — снова убеждает он себя и шагает дальше. Но уже осторожнее. В ванной он включает воду, склонившись над раковиной и подставляя руки под струю. Но ощущение чужого взгляда уже здесь нарастает только сильнее. Шэдоу снова застывает, когда ему мерещится, что боковым зрением он видит чей-то тёмный силуэт за своей спиной, который приближается к нему с протянутой рукой. Он рефлекторно задерживает дыхание и поджимает губы, резко вскидывая голову. Но в отражении зеркала видит лишь себя и пустую комнату с закрытой дверью позади. Это уже просто смешно. С ума, видимо, сходит. Шэдоу возвращается к начатому. Его порез обжигает горячая вода, пока он тщательно промывает его, но это помогает хотя бы отвлечься. Он умывается, чтобы освежиться, затем вытирает руки об полотенце и быстро накладывает бинты на рану, бросая последний взгляд на своё отражение. Шэдоу не хочет зацикливаться на этом странном для него вечере и решает после этого просто пойти лечь спать. В спальне он переодевается в одежду для сна и укладывается в постель, чувствуя в этой комнате такой же аромат старости и лёгкой затхлости. Но это не мешает ему сомкнуть глаза в попытке погрузиться в сон. Он ворочается какое-то время. Чувство тревожности не покидает его, поэтому уснуть получается с трудом. За ним всё ещё словно кто-то наблюдает даже во сне.

* * *

Три дня проходят как в тумане. Шэдоу возвращается назад в город к нормальной жизни: работа, коллеги, привычные маршруты. Этот случай в старом доме он решает просто забыть. Друзья приглашают его на встречи развеяться. Он сидит с ними в кафе, гуляет в парке, слушает, смеётся. Но где-то внутри остаётся отстранённым. С ним определённо что-то стало не так. Оказываясь вечером дома после очередной прогулки он врубает компьютер, чтобы заняться работой. Но уже не может сосредоточиться. Что-то постоянно не даёт ему покоя. Шэдоу не может избавиться от ощущения присутствия кого-то постороннего, застывшего прямо перед ним в воздухе. Оно преследует его везде — в зеркалах, в тенях, в отражении экрана. Этому нет конца. А потом наступает ночь. Тревожность теперь угнетает его даже во снах. Его окружают руки, что прижимают к постели и касаются тела — осторожно, дразняще, словно прощупывая. Шёпот искусительно вьётся у самого уха, обещая самые грязные и смелые вещи, которые даже он сам боится произносить вслух. Чужие губы мягко касаются между ног и Шэдоу стонет сквозь сон. Тягучая тревога, растущее напряжение, жар вожделения — всë смешивается в коктейль. И это становится последней каплей в чашу его терпения. Он борется и вырывается из сна с прерывистым дыханием, подрываясь с места, чтобы быстро принять сидячее положение. Холодный пот окрапляет лицо. Шэдоу тянется дрожащей рукой к ночной лампе на прикроватной тумбочке и включает свет. И только теперь он осознаёт тяжесть чужого — уже реального — взгляда на себе и тут же замирает. Два ядовито-зелёных глаза с заострëнными зрачками прицелены прямо на него. Они светятся в полумраке и хитро прищурены. В груди тянется противный холод. Шэдоу не двигается. — Я надеюсь, ты не против, если я посижу немного здесь? За тобой, кстати, приятно наблюдать, пока ты спишь. Соник протягивает эти слова почти соблазнительным полушёпотом и широко ухмыляется, обнажая ряды неестественно острых клыков. Его голос звучный, отдающийся лёгким эхо и тянущийся, как шёлковая лента. Он подползает немного ближе и язык ведёт по губам в предвкушении чего-то. Глаза полузакрыты. Рука с чёрными когтями медленно тянется, желая коснуться чужого лица. Шэдоу, даже находясь в оцепенении, не может отрицать, что хоть его образ и внушает угрозу, но кажется чертовски горячим для среднестатистического антропоморфа, которых он привык постоянно видеть в своей повседневной жизни. Нет, он точно не выглядит как обычный ëж. И очевидно даже не является таковым. Словно этот незнакомец вылез прямиком из его самых глубоких и тёмных фантазий, которые он отчаянно подавлял в себе. Шэдоу отгоняет глупые мысли и не поддаётся забвению, в которое демон пытается его окунуть с головой. Он внезапно спохватывается и тело уже реагирует быстрее сознания. Инстинкты самосохранения кричат об опасности. — Вот же блять! Шэдоу резко пятится назад, не позволяя руке достичь его, и сжимает ладонь в кулак, занося для защитного удара. Но прежде чем тот успевает врезаться в чужое лицо, рука незнакомца ловит его запястье и крепко сжимает. Шэдоу кажется поражëнным его сверхъестественной силой и скоростью реакции — судя по тому, как он раскрыл глаза и губы разомкнулись в изумлении. Он тяжело сглатывает. — Вау, какой буйный. Мне уже нравится. Соник дразнит с усмешкой, прищуриваясь и не сводя внимательного взгляда с Шэдоу. Его светящиеся практически неоновым цветом глаза тяжело давят и вызывают тревогу. Словно он готовится напасть. — Кто ты, чёрт возьми, такой?! И что забыл в моём доме?! Шэдоу выдëргивает свою руку из его хватки и пальцы демона легко поддаются, очевидно не желая удерживать против воли. Пока что. Он скалится и смотрит на того с подозрением, ощущая, как мурашки бегут по коже. — А разве это не очевидно? Ты же сам меня вызвал, Шэ-до-у. Соник нарочито произносит его имя по слогам и плавно сокращает расстояние между ними снова. Его движения осторожные. Взгляд хищный. Ухмылка дерзкая. Он очаровывает. — Однако не волнуйся, я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль. Можно даже сказать — совсем наоборот. Мир рушится. Шэдоу ошеломлённо смотрит на того, пытаясь осознать смысл сказанного — когда лицо уже опаляет горячее дыхание ворвавшегося в его дом незнакомца. А потом он внезапно вспоминает тот самый кровавый ритуал несколько дней назад. Картинки проносятся в голове: комната во мраке, мерцание свечей, рисунок на полу и собственные капли крови. Шэдоу медленно опускает взгляд к забинтованной ране на ладони, а затем поднимает его и встречается с двумя ядовито-зелёными глазами вновь. Его дëргает. — Хочешь сказать, что ты и есть тот самый инкуб из книги? Но это же невозможно… Соник немного отстраняется и лениво опирается локтём на спинку кровати, рассматривая Шэдоу с искристым любопытством, будто тот — интересный эксперимент. — Ох, очень даже возможно. Просто отклик немного затянулся, понимаешь? Шэдоу отползает назад и до сих пор пытается осознать происходящее. Атмосфера в тускло освещённой комнате словно ещё сильнее сгущается и мрачнеет с каждой секундой. — Если честно, не особо. Мощное демоническое присутствие Соника ощущается даже без магических приёмов или особого чутья. Но что ещë хуже — он даже не пытается это скрыть и открыто использует свои способности искушения и манипуляции. Шэдоу вспоминает, как читал в книге о том, что инкубы и суккубы умеют принимать маскировочный облик, который будет наиболее приятным глазу их жертвы или призывателя. Здесь все его прошлые убеждения и скептицизм стираются к чертям собачьим. И теперь ему совсем не хочется узнавать, как на самом деле выглядит истинный облик этого демона, если он в своём иллюзорном не скрывает демонические черты. — Почему ты появился только сейчас? Соник опускает на того знающий взгляд и губы растягиваются в усмешке. Его чëрно-золотистые одежды раскидываются по периметру постели, когда он делает медленное движение в сторону. — Призыв таких существ, как я, требует времени. Особенно когда призыватель сам не верит в то, что делает. Шэдоу только раздражённо хмурится, но не успевает ответить или отшатнуться — инкуб приближается быстрее, чем тот успевает даже моргнуть. Соник толкает того и оказывается сверху, когтистые руки ловят запястья, вдавливая те в постель. Его тело, следом, накрывает тело Шэдоу, лишая возможности двигаться. — Подожди… Какого чёрта ты вытворяешь, демон?! Шэдоу рявкает в приступе лёгкой паники, сжимая заключëнные руки в кулаки и выпуская сдавленный вздох, когда вес сильного тела инкуба придавливает его к кровати плотнее. Ему тяжело признать, что этот жест даже заставляет его чувствовать приятный трепет предвкушения где-то внутри. — Соник. И не надо притворяться. Ты ведь знал, что делают инкубы, когда призывал меня, да? Соник демонстративно давит коленом между ног и шепчет на ушко низко — почти интимно — заставляя тело Шэдоу невольно содрогнуться от ощущения настойчивого прикосновения и тёплого дыхания. Шэдоу не отвечает. Соник тихо смеётся и склоняется ближе, нежно проводя губами по щеке и застывая критически близко к линии губ. Его нога мягко трëтся об чувствительную область, а пальцы крепче жмут на запястья. — Расслабься. Я собираюсь просто подарить тебе удовольствие. Взамен на капельку твоей жизненной силы, конечно же. Шэдоу резко выпускает грубый стон и выгибает спину, не успевая осознать, как тепло чужих рук уже окутывает его полностью, спускаясь с запястий. Соник настойчиво жмётся губами в его губы и врывается языком в рот, острота клыков демона давит на кожу, но не прокусывает её. И Шэдоу отвечает. Его пальцы спускаются по телу лёгкими, вызывающими мурашки касаниями — ведут под чёрную футболку и нажимают на чувствительные места когтями. И тело поддаётся. — Ты чëртов ублюдок, я не собираюсь-… Шэдоу отрывается со вздохом и слышит как собственный голос срывается, но не успевает договорить. Губы инкуба оказываются у его горла и горячо впиваются поцелуем, вырывая стон. — Слушай, а ведь теперь я понимаю, почему ты решил призвать к себе именно инкуба, а не суккуба, Шэ-до-у. Соник соблазнительно шепчет с дьявольской — подобающе ему — ухмылкой, не давая своему призывателю никакого выбора. Он добровольно подписал себе приговор, когда взывал к демону. Его рука дразняще медленно скользит по разгорячëнному телу вниз и пробирается под ткань серых штанов, накрывая ладонью сочащуюся влажностью промежность. — Ах… Нет, не трогай меня там… Мгх, да ты, сука, издеваешься… Шэдоу запрокидывает голову назад на подушки и смыкает глаза, когда огненная волна желания прокатывается по телу — заставляя судорожно втянуть воздух. Соник знает, что делает — его движения точные, изучающие, срывающие крышу и не оставляющие ни единого шанса сопротивлению. Он мягко скользит пальцами между нежными складками. — Тебе не стоит стесняться этого. Я видел достаточно, чтобы подобное хоть как-то могло меня удивить. Его губы вновь и вновь находят самые чувствительные места — оставляя жаркие отпечатки на изгибе шеи, тонких ключицах и, обнажая грудь, рисует языком влажные дорожки на сосках Шэдоу дрожит, с губ срываются шумные вздохи, пока он стискивает в пальцах ткань простыней. Его дыхание спутано. Мысли разбиты. Тело сдаётся. И демону этого вполне достаточно. Соник опускается вихрем поцелуев всё ниже и ниже, пока руки стягивают с тела призывателя одежду, отбрасывая на пол и плавно раздвигая бёдра в стороны. А затем он, без предупреждения, тесно припадает губами к контурам мягкой киски, языком ловко собирая и смакуя оттенки её соков. — А-а-ах… Со-Соник… Шэдоу выпускает особенно громкий стон, содрогаясь всем телом и вжимаясь спиной в постель, когда губы инкуба находят его клитор. В этот момент у него танцуют искры перед глазами. Соник принимает удобное положение и начинает нежно тот посасывать, слегка надавливая языком, чтобы варьировать остроту ощущений. И это даёт эффект моментально. Шэдоу извивается на кровати, словно змея, в блаженстве выкрикивает мат и хватает пальцами кобальтовые иголки — вжимая за них чужое лицо плотнее в себя. Соник крадётся ладонями выше, чтобы сжать мягкую грудь и запутаться в белоснежном мехе, большими пальцами рисуя круги на чувствительных сосках. Его язык неустанно работает, хаотично танцуя на бутоне клитора и проскальзывая вдоль складок, прежде чем вернуться назад и вдавиться в самую чувствительную точку снова. — Ох блять… Я… Я кончаю… Шэдоу предупреждает на прерывистом выдохе и стискивает зубы, зажимая инкуба между бёдрами и судорожно сминая под собой простынь снова. Он не позволяет тому отстраниться, когда накатывает всепоглощающий оргазм, заставляя дыхание сбиться окончательно, а зрение затуманиться. Ему не было так пиздецки хорошо уже очень давно. Соник пробегает языком по влажной поверхности в последний раз и отстраняется с ухмылкой, любуясь состоянием лежащего под ним и тяжело дышащего смертного. Он знает, что ему хорошо и насколько сильно. Особенно в тот момент, когда его демоническая сущность проявляется, чтобы вытянуть немного жизненной энергетики из тела призывателя. Ведь такова его природа. — Ты ведь не думал, что я остановлюсь только на этом, верно? Ты кажешься мне слишком лакомым кусочком. Хотя, думаю, я ещё не распробовал как следует. Соник облизывает собственные губы, взглядом хищника пробегаясь по прекрасному телу вновь, прежде чем сорвать с себя чëрно-золотистые одежды и сильнее вдавить того в постель собой. — Только попробуй и я убью тебя, демон. Шэдоу прерывисто дышит ему в губы, прикрывая глаза в возмущении, но руки сами тянутся к кобальтовой шее, обхватывая ту и попутно закидывая свои бёдра на чужие. Его взгляд с затуманенным гневом и тенью страсти целится в ядовито-зелëные глаза. А тело умоляет о большем, невзирая на внутреннее сопротивление. Оно чертовски сильно хочет его. Шэдоу сам не может поверить, что испытывает что-то подобное к демону. Тем более, которого видит в первый раз. И тем более, который высасывает из него жизненную силу. Но эта связь, на сознательном уровне, становится для него внезапно чем-то большим, чем просто секс по сделке с инкубом. И это ужасает его сильнее чем то, как охотно он поддаётся чужому искушению. — Не сможешь, смертный. Соник демоническим чутьём читает горящую в его венах похоть и даже улавливает что-то тёплое — похожее на жажду ласки или слабую привязанность, с которыми тот активно борется. Это заставляет инкуба только понимающе усмехнуться. Но его демоническая сущность однозначно упивается чужими ощущениями. И тогда он решает просто поддаться этому. Соник накрывает его ладони своими, прижимая к кровати по сторонам и переплетая вместе пальцы. Его язык мягко мажет по чужим губам, пока распалëнный член трëтся между складками киски. — Ты сам связал нас кровью, Шэ-до-у. И теперь я твой. А ты — всецело мой. До конца твоих дней. Соник, с этими словами, горячо захватывает его губы своими и плавно толкает член глубоко внутрь, заполняя собой жаркое пространство. Шэдоу уже не может ответить, но знает, что он прав. И подтверждает это томным стоном в ответном поцелуе. Его пальцы крепко вжимаются в чужие, а тело с дрожью принимает в себя толчки демона. Соник отрывается от губ, чтобы провести теми по линии его подбородка, заставляя Шэдоу откинуть голову назад и позволить томительно поцеловать в шею. Он оставляет на коже метки, толкаясь быстрее. Шэдоу сдавленно стонет, тело дëргается в попытке выгнуться, но слишком сильно придавлено весом Соника. У него размывается перед глазами. А когда клыки инкуба давят на грудь, прикусывая соски — он не может сдержать крик. Соник быстро заменяет их на губы и зажимает между теми, играя языком с мягкими бусинками. Его когтистые пальцы хватаются за бёдра, удерживая Шэдоу на месте, пока он страстно вбивается в его киску с мокрым звуком вновь и вновь. Шэдоу срывается на громкие стоны, что мешаются со вздохами удовольствия инкуба на его груди и скрипом кровати под ними. Его глаза закатываются, а руки обхватывают спину, яростно стискивая пальцами кобальтовую шерсть. Соник втрахивает его в постель так охуительно быстро и грубо, с каждым звонким толчком выбивая из Шэдоу всё больше отчаянных мольб о большем. И демон совсем не сбавляет темпа. Его ладонь опускается к клитору и большой палец умело стимулирует тот — даря сладкие ощущения. А чёрные когти на другой руке царапают бёдра, оставляя мелкие кровавые дорожки. — Мх-а-а-ах… Со-Сон-и-ик… По-Пожа-луйста-а-ах… Шэдоу раскрывает глаза и практически воет от смешанных ощущений боли и наслаждения — что доводят его до приятного исступления. Его тело пробирает дрожь без контроля. Снова и снова. Соник совсем не даёт ему отдохнуть. Когда обоих накрывает первый яркий оргазм — инкуб не останавливается, продолжая трахать жадно и грязно. С этой точки Шэдоу постепенно ломается. — Тебе нравится принимать мой член вот так? Приятно чувствовать меня внутри? Соник покрывает его тело отпечатками жгучих поцелуев и следами клыков, пока член необузданно вталкивается в жаркую киску. Его пальцы выводят на коже тонкие линии когтями. — Да-а-ах… Ещё… Прошу, не останавливайся-а-ах… Шэдоу судорожно стискивает его шею и задыхается в стонах, крышу совсем срывает и кажется, что мир вокруг растворяется. Всё остаётся в пределах жалобно скрипящей кровати и их сплетëнных воедино тел. Теперь перед ним — только образ Соника и эйфоричное ощущение того, как ненасытно тот овладевает каждым участком его тела. Как заявляет на него права. И его окончательно вводит в забвение калейдоскоп этих чувств. То, как жжётся каждая царапина и укус. То, как как член растягивает и наполняет до краёв. Как поцелуи утешают боль. Соник языком собирает каждую каплю крови с его ран. И Шэдоу позволяет себе сдаться — кончает с яростным криком его имени. А потом снова. И снова. Ещё раз. Не один раз. Это граничит с безумием и он уже сам не уверен, что способен мыслить здраво, когда из него практически вытрахали половину души и переполнили до невозможного. Когда всё завершается — звуки стихают, но воздух в тусклой комнате всë ещё насыщен жаром и сгущающейся тёмной демонической аурой инкуба. Шэдоу уже не чувствует самого себя. Он остаётся лежать, раскинувшись на постели без движения и не может нормально дышать — каждая попытка сводится к прерывистому выдоху. Его пустой взгляд застывает на потолке, а тело словно пробивает электрическим током и это отдаётся колебаниями по конечностям. Тело чертовски болит. У него совсем не остаётся сил даже говорить. — Возможно, я немного перестарался. Ты очень вкусный, но не хотелось бы высосать из тебя всю энергию за одну ночь Соник ползёт по смятой, влажной постели и ложится на подушку рядом, улыбаясь так, словно совсем не является виновником этого всего. Его взгляд на Шэдоу в этот момент слишком мягкий для такого демона, как он. Ему не хочется верить, но он, почему-то, чувствует к этому чëрно-красному ежу сейчас что-то забытое. Что-то давно похороненное. Слишком чуждое для кого-то, вроде него. И это становится предвестником нового пути рядом со смертным, который пробудил эти странные чувства. В этот момент он понимает — их встреча была предрешена изначально. Соник усмехается от собственных мыслей и тянется рукой к Шэдоу, чтобы ласково погладить тыльной стороной ладони щёку. Он прижимается ближе и касается дыханием ушка, затем нежно целует то и шёпотом на него произносит: — Ты ещё нужен мне живым. Поэтому я прошу прощения за свою дикость, Шэ-до-у. Шэдоу медленно поднимает взгляд и встречается с дерзкими ядовито-зелëными глазами, что мерцают в полумраке. Он чувствует, как внутри разгорается новая, ещё более пугающая жажда. Его ладонь накрывает щёку инкуба и Шэдоу притягивает того близко к себе. — Заткнись и не смей, блять, больше никогда извиняться передо мной за такое. А потом их губы встречаются в поцелуе. И весь мир перестаёт иметь значение. Эта ночь становится для него скреплением клятвы крови с демоном, который позволяет себе снова любить.