Роза всегда была с шипами, Несс

Вы когда нибудь ощущали то чувство, когда по спине бежит холодок без причин, руки сотрясает в треморе, а чувства становятся неконтролируемой бурей, или же комком без смысла и причин к существованию? То чувство, когда в темноте комнаты скежесчет что-то под сердцем и заставляет его отбивать ритмы, неясные в своей амплитуде даже тебе самому. Как же мерзко. Тихо, спокойно, но от того не ощущается атмосфера меньше. Попытка спрятаться в темноте ставшей родной комнаты, не помогает полностью и все знают, что бежать от проблем, это наихудшее решение, но разве от того оно становится менее соблазнительным? Нет. Не становится. Да, это слабость. Да, это глупость. Но уткнувшись себе в колени хочется сбежать в другое место и даже осознавая собственную мерзость, от того никуда не дется. Что такое социальные отношения. Наверное, самая важная часть человеческого общество. Мы все, как нити вплетённые глубоко в паутину разветвлённых узоров на общем полотне общества. Волей не волей, но от людей не скрыться нигде. Мы вместе живём. Дышим одним воздухом, едим одну еду и пьём одну воду. И во всём этом есть как плюсы, так и минусы. Казалось, даже в самом тихом месте, ты никогда не один. Хотя, наверное, даже остаться полностью одному не так страшно. Страшнее пожалуй, даже будучи плотно вплетённым в общую паутину, чувствовать это самое одиночество в куче людей. Одиночество....Холод комнаты не спасает от него. От проблем можно теряться вечно, но суровая реальность гулким ударом по голове догоняет, приводя в чувство, даруя осознание собственной безнадёжности. Это тяжело. Запутавшись руками в волосах, Несс тяжело выдохнул, рухнув головой в свои колени. Открытое окно подсвистывало ночным ветром, а освещение в комнате давала пожалуй только щель под дверью, ведущая в общий коридор. Слёзы сами собой скатывались с итак уже пропитанных солью щёк. Бываю такие вещи, в которые очень хочется верить. Мечты, приметы, счастье...Но бывают и такие, о которых хочется забыть, как о страшном сне. Верить в которые уж точно нет желания. Но к сожалению, отрицать очевидное нельзя. Он один. Одинок. Снова, спустя столько времени. Привязанность вязко ополосовывала сердце, заставляя прикусить губу до мелких капелек крови. Бросили. Его бросили. Бросил тот, в кого он верил, как в свою путеводную звезду. Несс уже несколько часов пытался понять причину этого. Он делал всё, что от него просили. Да что уж там, парень становился личным слугой, вплоть до выполнения даже базовых вещей, вроде расчёсывания волос и открывания дверей. Но тогда почему...В детстве, нам говорят: "Если сильно стараться, у тебя всё получится" и ты, наивным, детским разумом слепо веришь. Но никто не скажет тебе, что в суровой, не приторно розовой реальности не всегда бывает так. Несс правда старался добиться чужого внимания. Всю свою жизнь. С родного Габсбурга, до команды бастардов, он надеялся лишь на понимание и то самое заветное: "старайся и всё получится". Однако, этого не существует. Розовые очки звонким стуком разбились о холодный пол пустой комнаты, впиваясь осколками в глазные яблоки. Больше ничего не хочется видеть. Не хочется видеть, как на поле, во время матча, его герой отдаёт внимание другому. Не хочется видеть, как они соперничают, сталкиваются в оскорблениях, но всё равно смотрят лишь на друг друга. Не хочется видеть того, как ранее холодный и суровый взгляд родных глаз, смотрит с таким интересом и восхищением на мелкого японца. Да так, как никогда и ни на что ни смотрел он раньше. Не видеть. Нет. Бежать от проблем, это то, что Несс умел лучше всего. От начала и до конца своего существования. И пожалуй это не самый "взрослый" способ, но это то, что помогает ему оставаться в себе. Закрыть глаза на неприятности удобнее, да и не так больно, как открыто видеть корень своих бед, корчась в агонии от собственной беспомощности. А мог ли Алексис вообще что-то сделать? Мог ли предотвратить это? Наверное - нет. Он отдавал ему, Кайзеру, всё своё время. Вместе в душ, вместе есть, вместе куда угодно. И даже не смотря на такую близость, взгляд Михаэля ни разу не блеснул хотя бы толикой той искорки, какой так ярко сиял, смотря на Исаги. Парень сжал свои ноги до казалось, будущих синяков. Исаги....Как же Несс ненавидел его. Грубый, мелкий, жалкий идиот. Не понятно, от куда и зачем он вообще вылез в их и без того идеальную и нормальную жизнь. Кулаки саднило. Это уже не первый раз, когда мысли о молодом даровании Японии всплывают в голове Несса и уже не первый раз от них его руки встречались со стеной. Утреннее солнце пронзало тёмные шторы, вынуждая владельца комнаты нехотя перевернуть на другой бок. Солнце, это пожалуй самая худшая и бесполезная часть нашего неба. Тепла уютного одеяла было вполне достаточно. Кому вообще захотелось бы ещё и глупого небесного тела, что бесцеремонно пытается ворваться в личное пространство почти с любой точки. Утро - отстойная часть дня. В помещении пожалуй даже слишком тепло. Казалось, в начале дня здесь было тихо и спокойно. В каждой частичке, каждой вещи ощущался хозяин этого места. От мягкого, минималистического интерьера, до тёмно-синих и тусклых оттенков окружения. Честно, Кайзер не был особым любителем порядка, но и беспорядок наводить он бы не успевал. В этой комнате он только ночевал. И сейчас, даже эту любимую часть его дня, пыталась прервать глупая звезда на небе. Да ладно, серьёзно? Вот по этому он не любил вставать по утрам. Парень недовольно поморщился и накрылся одеялом с головой. Вредности, как и упрямости ему не занимать, так что если уж он решил спать, то он будет спать. И за него не будут решать никакие там времена суток. Однако и в его упрямой идиллии был свой омрачитель. Как говориться, нет худа без добра, но и добра без худа, тоже нет. Лёгкий, тихий стук послышался у двери, заставляя обладателя комнаты недовольно нахмуриться, но проигнорировав его. Нет. Он спит. Ему плевать. Но стук повторился. И снова. После чего из-за тёмной двери показалась пурпуная макушка парня, мягко улыбнувшегося не столько владельцу места, сколько самому факту своего нахождения в нём. Несс скользнул внутрь, осторожно закрыв дверь и наклонившись над кроватью Кайзера, спокойно оповестил. - Guten Morgen. Пора идти на завтрак, иначе не будет сил на утреннюю тренировку. Ну да, конечно. Обязательно. Кайзеру даже мысль вставать была не по нраву, а тут ещё какие-то действия, ещё сложнее и затрачивающие ещё больше энергии. Он недовольно промычал и зарылся в одеяло ещё больше. Алексис улыбнулся казалось ярче прежнего, хотя как это возможно, ведь он сиял. Сиял даже посильнее этих навязчивых лучей за окном. Солнце не смогло пробраться обычным путём, солнце решило зайти сразу в комнату, прямо через дверь. От этого сравнения, у Кайзера недовольно свелись брови. Он ненавидел солнце. Но Несс, не уступая своему огромному прототипу на небе в своей навязчивости уходить не собирался. Он заметил кокон одеяла на кровати и осторожно наклонившись ближе, коснулся его плеча, мягко и трепетно, будто боясь, что он развалится. Словно от одного касания, Кайзер раствориться, исчезнет в небытие. Хотя сам Михаэль часто касался Несса. Хватал за волосы, подбородок, запястья. Сам Несс редко позволял себе касания. Обычно, они были только в повседневной рутине, как сейчас. Ведь никто и ничего не имеет права омрачать светлый лик короля. Даже его самый верный поклонник. Кайзер почувствовав прикосновение повёл плечом, слегка дёрнувшись, чтобы сбросить руку. Не хотелось. Не был парень особым любителем касаний, когда их инициировал не он. Ведь из нельзя контролировать. Несс настойчиво, но мягко потряс плечо Михаэля, на что он недовольно замычал ещё сильнее и из под одеяла показалась растрёпанная и пушистая светлая макушка. - Отвали, Несс. Голос грубый, сонный и хрипловатый. Такой, который не мог звучать слишком грозно, когда на столько домашний и привычный. Наверное, будь на месте Несса кто угодно другой, уже бы напрягся с этой грубости, или оставил бы свои попытки, но для Алексиса такое поведение его короля было привычным. Не первый и не последний раз он будил Кайзера с утра. А Михаэль всегда вредничает, стоит ему разлепить глаза после сна. Алексис неуверенно, невесомо провёл по спине Кайзера рукой, почти не ощутимо, желая привлечь внимание. Он заботливо, мягко пытается заглянуть в сонные глаза, но Кайзер лишь цокает языком и утыкается в подушку. Вредный, ничего не сказать. Наверное, прикосновения позволительны сейчас лишь потому, что Михаэль ужасно хочет обратно спать и не в настроении, чтобы откидывать чужие руки. По этому Несс любил утро. Его рука осторожно прошлась вдоль спины ещё раз, уже больше не в попытке разбудить, а распробовать ощущения. Такие новые, такие...чудесные. это всего лишь поверхность одеяла, но она была тёплой. Под ней было тело короля. То тело, которым Несс восхищался. Его чудо. Его спутник, направляющий по тёмной неизвестности одиночества. Кайзер всегда был холодным, блеклым, мало отзывчивым. Он давал людям лишь то, что сам хотел, или то, что посчитает нужным. Ему не особо интересна чужая доброта, милость, или не милость. Его интересовало лишь собственное благополучие и интерес. И потому, он лишь поглощал. Поглощал свет других, не имея возможности светить самому. Завистливый в своём желании хоть что-то из себя представлять. Он был словно луна, не способная быть без источника света, который будет отражать. И Несс любил луну. Он любил ночь так же как и день, ведь тогда всё спокойно, хотя луна и покровительствует самому одинокому времени суток. Хоть спутник Земли и может отражать свет, но он совсем не греет. Как и Кайзер. Даже в тех редких прикосновениях, что он дарил, не было тепла. Лишь отражение того, что ему было нужно. Несс почувствовал под своей рукой лёгкое шевеление. Кажется, его любимое время дня закончилось. Парень быстро отдёрнул конечность, пряча её за спиной, когда Кайзер медленно сел на край кровати, откидывая одеяло на другой край, пытаясь разлепить глаза. Красивый. Даже в этом сонном беспорядке красивый. Говорят не судить о книге по обложке, но разве простительно не читать книгу, с на столько красивой коркой? Несс устремил взгляд на запутанные, но невероятно мягкие волосы. Длинные. Наверное, стоило бы их подстричь когда нибудь...Кайзер никогда не позволяет касаться их, но может, Несс сможет хотя бы под предлогом стрижки ощутить этот светлый шёлк на своих пальцах? Он запишет эту идею в свой список желаний. Как не смешно, но этот список давно пора было бы переименовать в: "всё о Кайзере". Ведь по сути, там не было ни одного пункта, не включавшего в себя голубую розу. Алексис протянул руку к тумбочке, в привычном действии. Расчёска. Он присел на край кровати и аккуратно, почти не касаясь волос руками, начал приводить их в порядок. Вот бы потрогать их ещё больше. Они казались такими пушистым, шёлковистыми, будто зарывшись в них, нырнёшь в мягкое облако..Но Несс не позволял себе лишнего. Он любил мечтать, но понимал, что Кайзера слишком легко оттолкнуть, потерять. По этому, он продолжал невесомые, осторожнее движения, под усталый зевок Кайзера. Быстро закончив с волосами, Несс поправил их и положил расчёску на место. И правда, красивый. Михаэль тряхнул головой, будто счищая с себя чужие касания, вставая на ноги, медленно потянувшись и наконец разлепляя глаза окончательно. Несс знал, что это значит. Его время закончилось. Он быстро встал и не теряя мягкой улыбки, прошмыгнул за дверь, облокотившись о стену, став ждать, когда его король выйдет уже в привычном виде. Алексис готов был давать время. Голубая роза был прекрасен. До одури прекрасен. Да, кто-то назвал бы это унижением, но им никогда не понять. Несс чувствовал себя нужным. Без его света, у Кайзера не будет и своего собственного. Парень чувствовал, что дарит что-то в чужую жизнь, даже если его никогда не поблагодарят за это. Он чувствовал, что может подарить ему чудо. Живот всколыхнуло бабочками, стоило грубой руке лечь на макушку Несса, легонько потрепав без особой нежности, резко, но и этого хватило. - Пойдём, Несс. ... Возможно никогда не стоило надеяться на что-то. Мать с отцом всегда говорили, что глупые, антинаучные мечтания не имеют смысла. Они отравляют сознание, отдаляют его от истины мира. Несс всегда отрицал их слова, слепо веря, надеясь, что есть в этой вселенной что-то особенное, волшебное но...уже нет сил верить. И вот рука снова ложиться на пурпурную макушку. Снова резковато перебирает пряди пушистых волос, заставляя бабочек пархнуть в животе. Но в пустой, холодной комнате больше никого не было. Сейчас не было солнца, лишь одинокая, полная луна на небе. А собственная рука заставляла Несса оставаться в здравом рассудке, поглаживая свои же волосы, пытаясь вернуть то, ради чего жил. Он снова в фантазиях. Он снова не видит реальности. Но а разве...так ли это уже важно? Пожалуй нет. Теперь, грубая, обвитая розовой лозой рука поглаживала другую, тёмно-синюю макушку, но иначе. Нежно и приветливо. Нет. Этого всего не существует. Ничего за пределами холодной комнаты не существует. Только само помещение, покрытое темнотой, где даже синие розы на столе уже совсем увяли, парень свернувшийся на полу в самом уголке и блёклый, лунный свет в окне. Несс никогда не любил открывать шторы днём, чтобы солнце мешало нормально видеть. Не хотел, ведь оно слепит, заставляет его закрывать глаза и жмурится. Но он всегда открывал шторы ночью. Лунный свет всегда был родным гостем в этой комнате. Будто всё это место было поглащено им, создано для него. Слабые лучи танцевали в волосах парня, когда тот очередной раз слепо гладил собственную голову в попытках найти, почувствовать что-то. Но всё тщетно. Не смотря на то, на сколько сладки могут быть мечты, какие бы яркие эмоции тебе они не дарили, они никогда не подарят физических ощущений. И казалось, ничто уже не подарит. Солёные дорожки снова покатились по мягкой коже щёк, напоминая о собственной слабости. И последняя синяя роза на столе, теряет свой лепесток.